Роберт Родригес: «Одну новеллу должен был снять Тарантино»

Квентин Тарантино и Роберт Родригес рассказывают, как родилась идея «Грайндхауса».

Тарантино:

Во времена вашего детства рядом с вашим домом был кинотеатр, в котором крутились дешевые боевики?

Нет, но эти фильмы можно было увидеть в любом кинотеатре при любом торговом центре. Хотя иногда я мотался через всю Калифорнию, чтобы увидеть ту или иную картину. О боже! «Раскаты грома» идут в одном зале с «Воем» на Лонг-Бич! Нужно ехать! Рядом с моим домом был кинотеатр Carson Cinema, где показывали фильмы о кун-фу. Этим залом владела семья итальянцев, а билетерами служили всякие толстожопые негритосы. Если какой-нибудь жлоб из местных пытался отнять конфетку у ребенка, эти амбалы с удовольствием участвовали в разборках.

И какие фильмы обычно шли в этих дешевых кинотеатрах?

Ленты о боевых искусствах, ужастики, итальянские ужастики с элементами эротики. В общем, фильмы для тупых работяг-люмпенов. Бесконечные погони на автомобилях, спагетти-вестерны, все такое.

Как возникла идея «Грайндхауса»?

Я понял, что хочу снять картину в стиле популярных в 70-х боевиков со стрельбой. Это был чистой воды эксперимент — за исключением фильмов о женских тюрьмах, не существует более зажатого в рамки собственных шаблонов жанра. Если вы выходите за эти самые рамки, больше вам в эту стилистику не вернуться. Надо сказать, моя версия получилась довольно странной, но при этом все в «Доказательстве смерти» развивается согласно канонам жанра.

Ваш серийный убийца, «трюкач Майк», расправляется с девицами при помощи своей машины. Эту идею подсказали вам фильмы с погонями?

В автомобильных погонях самих по себе я давно не вижу никакого смысла. Неужели это до сих пор кого-то впечатляет? Невозможно сделать нечто, даже отдаленно похожее на фильмы «Водитель» или «Грязная Мэри, сумасшедший Ларри». Мне кажется, с того времени, как я начал снимать кино, в Голливуде не было сделано ни одной приличной автомобильной погони. На мой взгляд, неплохие трюки были в «Терминаторе 2» и втором «Пункте назначения». За исключением этих двух лент, ничего интересного так и не появилось. Ребята снимают на двенадцать камер, но я не чувствую при этом никакого драйва. Меня не прет.

Родригес:

Почему вы решили сделать фильм, состоящий из двух новелл?

Эта идея пришла мне в голову года три назад. Я разгребал свои старые сценарии и подумал: «У меня никогда больше не появится возможность реализовать все эти идеи. Может, стоит снимать фильмы, состоящие из двух частей, чтобы в одну ленту помещалось два разных сюжета?» Я был настолько вдохновлен, что принялся рисовать афиши к неснятым картинам. Потом я поехал к Квентину, у него дома царила такая же свалка, как и у меня. Мы разложили на полу нарисованные мною постеры, и я сказал: «Я хочу сделать фильм из двух частей, но, мне кажется, одну новеллу должен снять ты». Тарантино вскочил и завопил: «И мы назовем наш проект “Грайндхаус”!»

Как давно вы начали работать над «Планетой страха»?

Первые три страницы сценария появились еще в 1998 году. Я тогда делал «Факультет» и заявил актерам: «Фильмы о зомби давно уже непопулярны, но мы вернем их к жизни. Мы будем первыми!» В итоге ленты про зомби вновь возникли в прокате, но у меня осталось несколько нереализованных идей.

Ваш фильм получился довольно кровавым, местами даже слишком. Вас совсем не пугает вид крови?

Само собой, пугает! Во время съемок я часто консультировался со своим личным врачом. Меня интересовали некоторые подробности, технические аспекты его работы. Я хотел добиться абсолютной правдоподобности происходящего. Врач показывал мне разные мерзкие фотографии. Честно говоря, несколько раз меня чуть не стошнило.

Ваш семилетний сын Ребел играет в картине мальчишку, которому оторвало голову. Вам это не кажется перебором?

Я подумал: «Если уж я взялся за ужастик, то что способно напугать меня больше всего?» И понял, что самое худшее — если что-то произойдет с моими детьми. Еще больше я боялся нанести психологическую травму чужим детям. Лучше уж экспериментировать со своими. На самом деле существует альтернативная версия этой сцены, и там мой сын остается жив. Я показал ему только этот вариант.