Massive Attack «Heligoland»

Virgin / ****

Massive Attaсk рисуют нам картину нового десятилетия

Pазумеется, Massive Attack обязаны были въехать в новое десятилетие на коне. Если ушедшие нулевые были сплошным похмельем после футуристического шабаша девяностых, то десятые как бы должны олицетворять то самое «завтра», то самое future, проектированием которого занимались светлые умы, стоявшие за музыкальными революциями конца ХХ века. Разумеется, будущее оказалось не совсем таким, как предполагалось, - точнее, совсем не таким. Экстаз слияния и проникновения, озаривший пострейверскую реальность начала и середины 90‑х, возвестил приход новой дионисийской эры, старт люциферианской оргии, в которой свет и тьма перемигивались всеми оттенками друг друга, Ширли Бэсси становилась активисткой брейкбита, а Том Джонс оказывался современником Portishead. Massive Attack были вожаками новой стаи, стершими все мыслимые границы между стилями и культурами, между иронией и пафосом, между цветом кожи и географией. Хорошо забытое старое стало последним писком моды, угловатый постпанк сочетался неравным браком с винтажным соулом в растафарианской церкви. Жить стало лучше, и уж точно - жить стало веселее.

2000‑е в этом смысле были похожи на вакуум, методично высосавший из переживания музыки всякое откровение. Свободный бесплатный доступ к чему угодно и дурная бесконечность коммуникации в социальных сетях сделали свое дело: культурная реальность рассыпалась на мириады осколков. Все стало возможным, и ничего больше не возбуждает. Что в такой ситуации прикажете делать бывшим вожакам стаи? Ну конечно - вернуться к азам, раствориться миражом в пустыне, переселиться на Гельголанд. Этот давший название альбому крошечный островок с любопытной германо-британской биографией когда-то облюбовали орнитологи, физики и астматики. И вот уже Тунде Адебимпе из TV On The Radio, ведомый абстрактным стрекотом крафтверковского моторик-бита, бесстрастно озвучивает прерванный полет птиц сквозь экологическую бездну современного неба («Pray For Rain»). Затем Мартина Топли-Берд окунается в призрак трип-хоп-прошлого, и рука сама тянется к воображаемому вентолину Трики и его же «Black Steel», явно послужившей здесь источником вдохновения («Babel»). Не говоря уже об экспериментах по расщеплению атома одноименной «Splitting The Atom», классической для Massive разблюдовке на троих а-ля «Karmacoma».

Если говорить о менее знаковых вещах, то, например, копродукция с Гаем Гарви из Elbow («Flat Of The Blade») своей непроходимостью и тектоническими микровзрывами мелодии больше всего напоминает «The Drift» Скотта Уокера - один из основополагающих контрмузыкальных манифестов 2000‑х. «Paradise Circus» с Хоуп Сандовал - один в один паттоновский Lovage, сонно-эротический лаунж, проиллюстрированный сочным видео с участием порноактрисы 70‑х Джорджины Спелвин в формате двойной ностальгической экспозиции (2010‑е мечтают о 90‑х, мечтающих о 70‑х). Под занавес роскошно выступил Албарн: сперва кажется, что его «Saturday Come Slow» - всего лишь нехитрая рифма к достопамятному хиту Gorillaz, а вслушаешься, и выходит, что это, по сути, душераздирающая бытовая драма в духе «Live With Me». Разочаровывают лишь пара одиночных заплывов Дель Найи, ну так ему всегда не хватало харизмы для сольных выходов. Ну и главное. Каждый новый альбом Massive Attack рисовал новую цельную картину мира. Нарисовал ли ее «Heligoland»? Кажется, все-таки да - и прежде всего самой констатацией ее текущей невозможности.