Неуловимость Джо: «Нимфоманка» сорвала овации на Берлинале

11 Февраля 2014 | Автор текста: Алексей Комаров
Неуловимость Джо: «Нимфоманка» сорвала овации на Берлинале
Шарлотта Генсбур в фильме «Нимфоманка: Часть 1»

© Imaxtree
Твитнуть

Есть как минимум три причины, почему «Нимфоманку» Ларса Фон Триера — завершение начатой «Антихристом» и «Меланхолией» «трилогии депрессии» — можно и нужно считать самым ожидаемым фильмом Берлинале. Во-первых, у картины была отличная вирусная рекламная кампания с искаженными оргазмом лицами известных актеров. Во-вторых, публику привлекали сами известные исполнители, которые, хоть в самых откровенных сценах и заменены порно-дублерами, все равно переступили некую грань: это касается и «триеровских старичков» Стеллана Скарсгарда, Уиллема Дэфо и Шарлотты Генсбур, и «новичков» Кристиана Слейтера, Умы Турман и Шайи ЛаБафа. Главной же «королевой скандала» тут оказалась Стейси Мартин, для которой «Нимфоманка» — это вообще дебют в кино. В третьих, внимание приковывал сам молчаливый мистификатор Фон Триер (первый и последний раз он был в Берлине ровно тридцать лет назад). На пресс-конференции он, как и обещал, не появился, зато фотографам вызывающе позировал в футболке с надписью «персона нон-грата Каннского фестиваля» — напоминание о скандале двухлетней давности в Каннах, когда Ларс сообщил, что понимает Гитлера. Генсбур не присутствовала вообще.

Фабулу «Нимфоманки», как, впрочем, и других картин Триера, можно описать в двух предложениях. Пожилой мужчина по фамилии Селигман (Скарсгард) идет домой из магазина и обнаруживает лежащую прямо на улице женщину в бессознательном состоянии (Генсбур). Как истинный джентльмен, он отводит ее к себе домой и поит горячим чаем с молоком, а та (кстати, звать ее Джо) в знак благодарности рассказывает ему историю своего сексуального созревания с самых ранних лет. И тут начинается фирменное триеровское действо, привычно разбитое на главы, с переплетением нескольких временных пластов, медитативно плавающей камерой, безупречными крупными планами, постмодернистским коллажным построением отдельных эпизодов и брехтианской деформацией реальности в лучших традиция «Догвилля». Одна из глав так и называется — «Delirium», и порой происходящее на экране действительно смахивает на бред. Но понятно, что снимал все это датчанин-гений, поэтому всем крайне интересно в этом бреде разбираться.  

Лично мне сразу бросилось в глаза, что сыгравшая роль юной Шарлотты Генсбур Стейси Мартин поразительно похожа на Марину Вакт из «Молода и прекрасна» Франсуа Озона. Если развить это сравнение, то «Нимфоманка» может восприниматься в схожем ключе — как глубокое, откровенное, одновременно манящее и пугающее погружение в глубины женской души. Откровенное не только в силу интимного характера, но и благодаря самой исповедальной манере повествования. Ироничная элегия о неизбежных ошибках молодости и юношеском максимализме — одержимости Джо сексом и презрению к любви — перемежается экзистенциальными рассуждениями о сущности бытия; но Триер никогда не был и не будет моралистом, и философские лирические отступления ничуть не портят общей картины.

Несмотря на показной цинизм, Джо — такая же идеалистка, как и Бесс из «Рассекая волны», Сельма из «Танцующей в темноте» или та же Грейс из «Догвилля», но этот идеализм безнадежно дисгармонирует с реальностью, и постоянная утрата иллюзий открывает в девушке все новые темные стороны. Она играет в секс, как другие играют в футбол или хоккей, экспериментируя, меняя партнеров и давая выход бьющей ключом энергии молодости, но рано или поздно игры кончаются, и начинается боль. И когда после сеанса, совершенно опустошенный, выходишь на улицу и полной грудью вдыхаешь холодный берлинский воздух, понимаешь, что боль эта осела где-то внутри тебя и останется там надолго. Как минимум до выхода в прокат второй части.

На самом деле, «Нимфоманка» не так скандальна, как многим хотелось бы. Да и не так скандальна, как утверждали таблоиды. Секса здесь много, но секса естественного, между мужчинами и женщинами, а кого этим удивишь в наш «раскрепощенный век»? Да, периодически мелькают мужские половые органы всевозможных форм, цветов и размеров, но большинство из них — в виде слайд-шоу, как иллюстрации фантазии героини. Да, пресловутые «особо откровенные сцены» с дублерами-порноактерами, попавшие под продюсерские ножницы, действительно откровенны, но не более чем схожие сцены из той же «Жизни Адель». Кроме того, сексуальная разнузданность Джо напрямую отсылает к другой картине самого Триера, «Рассекая волны» — только если Бесс пустилась во все тяжкие по воле мужа, то Джо — по своей собственной. Иными словами, «Нимфоманка» — скорее химия, чем физика, скорее Эль Греко, чем Рубенс, и уж точно — скорее Бах, чем закольцовывающие композицию Rammstein; дух здесь торжествует над плотью.

Последний постулат, конечно, придется по вкусу не всем — модератор пресс-конференции не случайно предупреждает, что разговор должен идти только о фильме. На первый же вопрос — как актерам работалось с Триером, какой вызов он им бросал — все отвечают в схожем ключе. «Для меня самым сложным было то, что я впервые снималась в кино, — говорит Стейси Мартин. — Но мы отлично провели время вместе». «Я не раз снимался у Триера, — подхватывает Скарсгард, — Вызова никакого здесь нет, Ларс — прекрасный режиссер и чудесный человек, с отличным чувством юмора, с ним не соскучишься». «На съемках я провела лучшие годы в своей жизни», — вторит ему Турман. Ее роль — жены очередного поклонника Джо, которого она разлучает с семьей — смешна до неприличия. — «Ларс говорил, что я переигрываю, но в этом нет ничего нового, такова уж моя манера. Фильма я пока не видела, впервые посмотрю сегодня вечером — жду не дождусь!». Не отстает от коллег и Слэйтер, сыгравший отца Джо: «Ларс был очень внимателен и терпелив ко мне. Говорил, чтобы я, по голливудской привычке, не спешил, говорил и двигался размереннее, чтобы оператору было легче запечатлеть отдельные движения и эмоции».

Внезапно слово берет степенно жующий жвачку Шайя ЛаБаф (в фильме ему досталась роль босса Джо, к которому она впервые испытывает не чувственное, а духовное влечение). Низко нахлобученная на глаза грязноватая бейсболка, поверх черной толстовки с капюшоном — песочного цвета потрепанная куртка. «Чайки летят за кораблем, ибо надеются, что сардины выбросят в море. Всем спасибо», — произнеся эту загадочную фразу, он поднимается и уходит из зала. Вечером ЛаБаф появится на красной дорожке в надетом на голову картонном пакете с надписью «Я больше не звезда» («I`m not a star anymore») — эта же фраза с завидной регулярностью появляется в его твиттере, эдаком аналоге «Камня в лесу». Если вспомнить, что подобным самобичеванием Шайя занимается в ответ на обвинения в плагиате идеи короткометражного фильма, это трюкачество выглядит еще более забавно, будучи вновь сворованным — на сей раз у футболиста Эрика Кантона. В далеком 1995-м тот ударил ногой болельщика и произнес фразу о сардинах в качестве своего оправдания. Окажется ли Россия на месте болельщика, а Ларс Фон Триер — на месте Кантона, мы скоро увидим, когда «Нимфоманка» появится на наших экранах.

«Нимфоманка: Часть 1»
В русском прокате фильм Ларса Фон Триера появится 13 февраля.

Твитнуть