Брайан Крэнстон о нравственности Уолтера Уайта

17 Сентября 2013 | Автор текста: Роб Танненбаум
Брайан Крэнстон о нравственности Уолтера Уайта
Брайан Крэнстон
Твитнуть

По случаю выхода финальной серии пятого сезона телесериала «Во все тяжкие», которая будет показана на телеканале AMC в воскресенье 29 сентября, RS каждый день с понедельника по пятницу публикует эксклюзивные интервью с актерами из этого ставшего фантастически популярным шоу.

Как вы относитесь к тому, что люди сопереживают вашему персонажу Уолту?

Это как если бы у вас был дядя, которого вы безмерно любите, и вдруг узнаете, что он педофил. Теперь он преступник, а вы в недоумении. «Я знал этого человека, он бы никогда такого не сделал!» — сказали бы вы. Но он, все же, совершил эти ужасные преступления, и теперь вы не знаете, что и думать. В этом весь Уолтер Уайт. Уолт, олицетворяющий гуманность, которому приходится изо дня в день унижаться, подрабатывая на автомойке, пытаясь заработать лишние гроши для своего сына-инвалида, его увлеченность работой в классе, его отчаянные попытки увидеть хотя бы пару заинтересованных глаз в классной аудитории — все это своего рода приманка для зрителей.

Он, в общем, никогда на многое не рассчитывал, и на это повлияли упущенные им возможности, а также диагноз, поставленный врачами — рак. Он понял, что умирает, и что он на мели. Он — умнейший человек, испытавший сильнейшее смятение. Он многое знает о метамфетамине благодаря своему свояку. Он нуждается в деньгах из-за надвигающейся смерти, семьи... Бах! И он на крючке.

Вы часто думаете о смерти?

Нет. Я, конечно, не хотел бы долгой и болезненной смерти. Я стараюсь не думать об этом. Единственное, что я понял, так это то, что я могу умереть в любую секунду. Нам постоянно приходится наблюдать за тем, как хрупка человеческая жизнь. Я хочу продолжить получать жизненный опыт, смотреть, как взрослеет моя дочь, может даже смогу дожить до рождения внуков, хочу постареть вместе со своей женой и узнать, как нас изменит старость. Так что, я должен заботиться о себе, подходить ко всему взвешенно, и по возможности не рисковать. Я катаюсь на мотоцикле, но это сознательный риск. Я даже прыгал с парашютом. Но я ни за что не стал бы стоять на краю крыши высотного здания, например.

Если бы вам диагностировали рак и вам бы осталось жить несколько лет, чем бы вы занимались?

Играя Уолта, я понял, что никто не может этого знать наверняка. Многие люди задавали мне эти гипотетические вопросы на всяких вечеринках и ужинах: «Что бы вы сделали, если бы вам осталось жить год?», «Что бы вы сделали, если бы у вас был миллион долларов?». Что ж, мой персонаж Уолтер Уайт именно так и живет. Для него эти вопросы не гипотетичны: он понял, что нужно жить от часа до часа, от минуты до минуты. Он принял решение сделать что-то значимое в своей жизни — как аукнется, так и откликнется.

Уолтера волнует более важный вопрос: стоит ли подрывать свою нравственность и пренебрегать своими принципами, чтобы попробовать стать кем-то другим ради материальной выгоды? В этом загадка всего персонажа. Мне кажется, о характере человека судят по решениям, которые он принимает под давлением. Уолтер этот тест провалил. И его можно понять — искушение, унижение, недостаток финансовой стабильности — все эти факторы были созданы Винсом (Гиллиганом), чтобы поставить перед Уолтером сложнейшую дилемму, и он не сумел преодолеть давление.

Уолт и Скайлер — единственные родители в сериале. А какими были ваши родители?

Мне уделяли не так много внимания. Некоторые дети наверное сказали бы: «О, я был бы счастлив такому раскладу!». Но это не про меня. Родители учат тебя принимать решения: как следует поступить, а как лучше не стоит. Мои родители оба были сломленными людьми, нетрудоспособными, да и с ролью родителей справлялись с трудом. Они были недееспособны, и нам пришлось заложить дом. Затем нас просто выгнали. Тогда-то мы с братом и начали жить у бабушки с дедушкой, а моя сестра и мама жили у матери моего отца, что выглядело довольно странно. Но другого выхода не было.

Я часто испытывал смущение. Когда наша семья начала распадаться, а мой отец все больше и больше от нас отдалялся, мои друзья стали спрашивать: «Где твой отец?», а я им врал, отвечая: «Он сегодня поздно вернется домой с работы».

Мне приходилось самому во всем разбираться. С каждым своим шагом по жизни мне приходилось задумываться: а подходит ли мне эта сфера деятельности? Нет? Ну что ж, попробую что-нибудь другое. А, у этого парня ничего не получилось? Что ж, не буду брать с него пример, пойду другой дорогой.

Мою маму, как и всю семью по ее линии, волновал лишь вопрос поиска работы и способность удержаться на должности. Хорошо ли там платят? Если да, то работа подходящая. Жизнь с моим дедом помогла нам с братом освоить рабочую этику. Я занимался тяжелым физическим трудом — например, загружал грузовики, проходил четверть мили по холодному цементу в обуви со стальными носами, ночами напролет вкалывал на кладбищах, а бригадир всегда кричал: «Эй, Крэнстон, шевелись!». Было ужасно. Мне было 23 года, я был женат на своей первой жене и мечтал о карьере актера. «О, какое было бы время!» — думал я, и не допускал другого расклада.

И от всего этого ужаса вас спасли мыльные оперы. Ваша роль в «Бесконечной любви» кажется весьма успешным витком в карьере.

В возрасте 24-х лет я получил актерскую работу, которая подразумевала мой переезд в Нью-Йорк. Я прожил там пять лет и снимался преимущественно в рекламных роликах, промышленных фильмах и мыльных операх, — ну и, конечно, встречался с прекрасными женщинами. Такая жизнь стала для меня настоящим откровением. Я работаю актером с 24-х лет, с тех пор больше ничем другим не занимался. До того, как начать сниматься в сериале «Во все тяжкие», я был абсолютно доволен своей жизнью. (Смеется). Опять же, если у вас низкие ожидания, то жизнь кажется вам праздником.

Когда «Во все тяжкие» начали транслировать в 2008 году, вам был 51 год. Это не тот случай, когда все случается «слишком много и слишком быстро», правда?

Нет. Мне было 40, когда я снялся в телевизионном ситкоме «Малкольм в центре внимания». Если у вас была скучная бесцельная юность, с полным отсутствием денег и какого-либо направления в жизни, вы никогда не сможете почувствовать себя частью высшего общества. Все, что я получаю, — дар для меня. Я однозначно не был готов к финансовой стабильности в своей жизни.

Забавно: моя жена однажды спросила меня, сколько мне заплатили за работу в картинах «Вспомнить все» и «Операция Арго». А я лишь промычал в ответ: «Хммммм….». Я не знаю, не помню. Я не хочу притворяться, будто деньги ничего для меня не значат! Но это далеко не главный критерий при выборе проекта, над которым я хочу работать.

Вы и ваша вторая жена Робин вместе уже 25 лет. Чем этот брак отличается от предыдущего?

Мы повстречались в подходящее время, когда оба были уже зрелыми состоявшимися людьми. Она была актрисой, мы вместе снимались в телесериале «Воздушный волк». У нее тогда был парень, да и я встречался с девушкой. Между нами «проскочила искра», но мы знали, что ничего из этого не выйдет. А через год мы снова встретились в классе комедийной импровизации.

Я не верю, что для каждого существует лишь одна «вторая половинка». И, честно говоря, считаю, что любовь между взрослыми людьми условна. «Мы любим друг друга. Ой, ты кого-то прикончил? Окей, погоди минуту, для меня это проблема». Все условно.

Учитывая ваше нелегкое детство, — как думаете, вы сами хоть иногда пускались «во все тяжкие»?

Никогда. Я не пай-мальчик. Я давно понял, что лучше спланировать крупное преступление, и затем понести наказание. Любой другой вариант — проигрышный. В этом и заключается преимущество быть кем-то, кто любит контроль — вы не подвергаете себя позору.

Вы когда-нибудь беседовали о своей семье с психотерапевтом?

Я иногда обращаюсь к врачу из Лос-Анджелеса — в моменты, когда чувствую раздражение или обеспокоенность. Вместе с женой мы ходим к супружескому терапевту. Мы договорились, что если кто-то один из нас хочет к нему обратиться, другой не должен возражать. Мой отец сказал бы: «Я лучше воткну иголки себе в глаза, чем пойду к психотерапевту!». Когда я был ребенком, и слышал, что кто-то пошел к психиатру, я сразу начинал думать, что этот человек — псих. Меня вырастили на всех этих стереотипах и суждениях. Мне пришлось избавляться от всего этого, взрослея.

Вы многого ожидаете от сериала?

Этот вопрос уже не так сильно волнует меня, как раньше. Это как на американских горках — быстро привыкаешь ко всем неожиданным поворотам. Я снимаю ботинки, очки и брюки, а Уолтер остается. Я избавляюсь от него с помощью нескольких теплых полотенец перед сном.

Перед тем, как прочитать сценарий последнего сезона, как вы себе представляли финал?

Я понятия не имел, что может произойти. Аарон и я постоянно подшучивали друг над другом: «Я, наверное, тебя убью» — говорил я ему, а он: «Нет-нет, это я тебя убью!».

Я думаю, Уолт выживет в конце сезона. Единственный человек, который заслуживает смерти, потому что причинил всем массу неприятностей, и который почти уже мечтает от смерти, останется. А все невинные жертвы — Джесси, Скайлер — покинут сериал. Вот что я думаю.

Винс Гиллиган уверяет, что перестал симпатизировать Уолту. Он когда-нибудь думал о страданиях, которые всем причинил Уайт, и не только своими убийствами, но и килограммами сваренного им мета?

Уайт — выдающийся человек, если бы он остановился хотя бы на секунду и немного задумался, думаю, он наверняка бы попытался разобраться в себе, понять, что он творит. Но он этого не хочет — не хочет думать о тех, кто пострадал из-за его действий. «Я должен через все это пройти. Я это начал — я это и закончу», — вот его слова. Он сам прекрасно осознает, что занимается этим уже не ради семьи. В этом весь Уолтер Уайт.

Твитнуть