Куда уехал панк: Интервью Михаила Горшенева

25 Ноября 2013 | Автор текста: Евгений Левкович
Куда уехал панк: Интервью Михаила Горшенева
Михаил Горшенев

© РИА Новости
Твитнуть

Тридцать два города за три месяца, от Барнаула до Симферополя — один из самых насыщенных и аншлаговых туров «Король и Шут» вынуждены проводить уже без своего лидера Михаила Горшенева. В Самаре и Москве все билеты проданы за месяц до концертов, по просьбам фанов приходится объявлять дополнительные выступления. «Поддержка колоссальная, — говорит гитарист группы Александр «Ренегат» Леонтьев, ранее певший все бэки, а теперь вставший у микрофона вместо Миши, — но это, конечно, самый грустный тур в моей жизни». Он рассказывает, что после смерти Горшка даже его родные, жена Ольга и отец Юрий Михайлович, уговаривали музыкантов сохранить группу под старым названием. «Но мы понимали, что это бред, Миху заменить нереально. «Король и Шут» — это, прежде всего, его голос и его энергия. Никто из нас даже близко его талантами не обладает. Мы не представляем себя, играющими в каких-то других группах, у нас ничего, кроме «КиШ», не было, в жизни Яши (второго гитариста Якова Цвиркунова — прим. RS) и Поручика (барабанщик Александр Щиголев) вообще была только школа, а потом сразу — «Король и Шут». Но вместе с тем мы не хотим выглядеть так же нелепо, как Queen без Фредди Меркьюри. Во время прощального тура все старые песни, считай, за нас поют хором фаны, только это и спасает».

С 2014 года группа будет выступать под другим именем — «Северный флот», и играть, в основном, совершенно новый материал, так как по словам музыкантов, Горшок не оставил после себя ничего. «Все свои музыкальные наработки Миха использовал во время работы над мюзиклом «Todd», — говорит Ренегат. — Есть лишь одна сырая композиция, которую мы пробовали играть на последних репетициях. Она основана на моем рифе, но мы даже не успели придумать к ней текст». Незадолго до внезапной кончины Горшенева группа планировала закрыться в студии, чтобы вместе сочинить новые темы, но Михаила в это время посетил творческий кризис. А в середине октября оставшиеся участники «КиШ», уже как «Северный флот», выпустили первый сингл под названием «Стрелы», посвященный памяти своего лидера — словно в доказательство того, что команда без Горшка невозможна. От былой легкости — и в тексте, и в музыке — не осталось и следа, композиция вполне вписывается в традиции русского рока, от которых Михаил мечтал уйти окончательно.

Смерть Горшка застигла врасплох не только его коллег, но и редакцию Rolling Stone. Три года назад, перед выходом последнего номерного альбома «КиШ» «Театр демона», мы готовили большой фичер с Михаилом. Корреспондент RS провел с ним тогда два дня, присутствуя и на деловых встречах, и на дружеских пьянках (часто одно было не отличить от другого). Опубликовать материал мы, в итоге, не успели, пластинка вышла, и мы ждали нового повода, которым должен был стать грядущий альбом, так же как ждали еще нескольких встреч с Мишей, чтобы актуализировать материал. Тем более, по замыслу Горшка, запись должна была стать самой тяжелой в истории отечественной музыки. Сегодня RS публикует фрагменты тех разговоров. Во время них Горшенев впервые рассказал о детстве и взаимоотношениях с отцом, из-за которого в свое время был вынужден фактически уйти из дома, но который спустя много лет одним из первых попросит музыкантов сохранить «Король и Шут»...

«Что за х...ю ты слушаешь?». Горшок в безапелляционной форме просит выключить радио, на волнах которого в этот момент играет «Русская водка» Вики Цыгановой. Водитель безропотно соглашается. Весь сегодняшний день Михаил как раз посвятил тому, что ездил по различным радиостанциям и раздавал интервью. Последняя точка маршрута — «Наше радио», от здания которого мы и поймали попутку в центр. «Ну-ка, останови тут» — продолжает командовать Горшок и собирается выйти из машины. «Ты куда?» — удивляется администратор «КиШ» Настя. — «Пивка куплю». — «Миш, мы через пятнадцать минут уже будем на месте, там и пиво, и водка, все будет...». Миша не слушает, перебегает дорогу в неположенном месте, долго спорит о чем-то с продавцом в ларьке, и возвращается с двумя бутылками крепкой «Балтики». Первую выпивает почти залпом, после чего громко поет «Rock The Casbah» группы The Clash, отстукивая ритм по передней панели автомобиля.

Не так давно Дмитрий Медведев устроил чаепитие с рок-музыкантами, а вас не было. Не позвали?

Я вообще не в курсах. Но даже если бы позвали — я бы не пошел. Для чего ходить, для показухи?

Тебе совсем было бы нечего сказать Медведеву?

Нет. Я бы с Януковичем встретился. И то только потому, что бандеровцев не люблю. Для меня есть понятие «русичи» — это и русские, и «хохлы» тоже. Я за Януковича даже бы в тур поехал. За бабло, естественно (Смеется).

Надеюсь, ты шутишь.

Шучу, ага... Бесплатно бы поехал, ради удовольствия. Потому что он не вы....ся, по-русски говорит.

Но он же «парток».

«Парток», не «парток» — я про данный момент говорю. Он в сторону России смотрит, я приветствую это. Ты не представляешь, какая ненависть у меня к бандеровцам! Вот чисто из-за этого. Хотя коммунистов старых я тоже ненавижу. И в этом смысле, конечно, никакой разницы нет — все тупые, что Янукович, что Зюганов, что Шандыбин. Они все предали идею. Но «западэнцы» — все равно главные враги. Они разъединяют русских и хохлов.

При том, что ты сейчас говоришь, вас нормально принимают на Западной Украине?

Да, выступаем, нормально все. Там же не все националисты, нормальные люди тоже есть. С другой стороны, я и националистов этих понять могу! Россия сейчас — страна третьего мира, по-любому, понимаешь? Кто с такой захочет иметь дело? Здесь в ближайшее время ничего не будет.

В смысле?

В прямом. Ни х.. здесь не будет! Мы гитару до сих пор нормальную сделать не можем, у нас в магазинах — made in Корея и Тайвань. О чем тут говорить? И не только сделать не можем — не надо это никому. Стас Михайлов нужен. Мы вот когда альбом выпускаем — мы же не продаем его. Считай, сувениры делаем — и дарим их. На запись тратим больше, чем с нее получаем. А Михайлов этот, со своей пургой — миллионер.

Нас привозят к «Хинкальной №1» на Старой Басманной. Оказывается, какой-то грузинский бизнесмен, поклонник «Короля и Шута», решил накрыть для группы богатый стол. За ним уже сидит большая компания — друзья бизнесмена, тоже грузины, и второй вокалист «КиШ» Князь. Горшок демонстративно садится в самый угол, наливает мне и себе водки, и ни в какие разговоры с окружающими не вступает. «Задолбали эти черные» — шепчет он мне на ухо, и заливисто смеется.

Внутри диска «Театр демона» все участники «КиШ» в шутку обозначили свое «политическое» кредо. Напротив твоей фамилии написано «анархо-коммунист». Это хоть как-то к тебе относится?

В том-то и дело, что потом все в группе про меня говорили: мы–то понарошку про себя написали, а этот дурак — по-настоящему (смеется). Да, я анархо-коммунист. А иначе как? Люди на планете либо как-то договорятся между собой, и придут, в результате, к анархии, либо мир закончит войной — между христианами и мусульманами, например. И это будет уже последняя война, Земля ее не выдержит. Надо быть полным дебилом, чтобы не понимать этого.

И когда ты к этой идее пришел?

В юности. Я после школы фактически ушел из дома и жил в общине, в панк-сквоте настоящем, на Васильевском острове. И вот этот сквот был реальной моделью анархического общества. Там много разного народа было, далеко не только панки, но мы все были друг другу братьями.

Как ты туда попал?

Познакомился с группой ребят, с панками, в основном, которые тусовались на Невском проспекте. Они меня туда и привели. Я вообще многим им обязан. До этого, например, про тяжелую панк-музыку вообще ничего не слышал — это они меня просветили. Для меня панк был — это Sex Pistols, Сьюкси, и тут я в ужасе узнаю, что Сьюкси — это, в принципе, говно полное, и что есть еще куча направлений, куда более интересных. Про Кропоткина, опять же, от них узнал, прочитал его книги. Потому что одно дело тупо носить значок или нашивку с «анархией», ни хрена не понимая, что это такое, и совсем другое — когда ты осознаешь, что за эта идея реальна, и за нее стоит рубиться.

А дома как отнеслись к твоему уходу?

Да я не думал об этом. Дома рок-музыка не приветствовалась, мне там душно было. Отец был оперуполномоченным, он сначала служил в пограничных войсках, а оттуда в КГБ попал, или как там это тогда называлось... Форма дома висела. Он понимал, к чему сын тянется, и ему это не нравилось. Пикировки постоянные у нас с ним были.

Он пытался тебя воспитывать?

Его воспитание было довольно грубое, и не дай бог, чтобы я так воспитывал своего сына. Я вообще не хочу, чтобы у меня родился сын, на самом деле. У него понятия были советские совершенно и одновременно военные. Бабушка ему всегда про меня говорила: «У Миши — талант, он художник у вас, ему надо книжки всякие писать, вот что надо развивать». Я ведь рассказы писал в детстве, рисовал все время чего-то, а отец этого не хотел. Он одну философию мне задвигал: «Картинами не питаются, питаются картошкой!». Вот это мне в голову очень конкретно вбивалось. Так что музыку мне не прививали — я ее сам для себя отвоевал. Единственное — всем советским детям было положено играть на пианино. И меня пытались учить, но я делал все, чтобы не заниматься этой херней. То клавишу сломаю, то руку порежу... Я же уличный был, дикий — какое на фиг пианино? Хотя сейчас бы я как раз поучился.

А панком ты когда стал?

В школе, в восьмом классе, первый раз услышал Sex Pistols — и офигел. До этого я Modern Talking слушал, а тут такое. Потом «Гражданскую оборону» мне дали. А еще позже я в ПТУ пошел и там сдружился с Поручиком и Балу (первый бас-гитарист «КиШ» — прим. RS). У них тоже всякие клевые пластинки были. И я тогда предложил: «А давайте группу сделаем?». Мы вообще ничего не умели играть, просто я нашел помещение, и мы втроем обучаться стали, сами. Русский рок я тогда вообще не знал. Помню, они мне стали пластинки «Алисы» приносить. Когда я первый раз послушал — не понял, что это за фашизм, блин? Это у меня от отца осталось, он так про них говорил. Играет по телевизору голимый даже «Круиз», или «Мастер», говно, в общем, какое-то, и то он (отец — прим. RS) показывает мне на них: «Вот, Миша, смотри на этих уродов, это — фашисты». А когда он спустя год нашел у меня пластинку «Алисы» «Энергия», мой любимый на то время альбом, — просто в шоке был, разбил ее об стенку, полный разнос устроил. Это был п....ц. Потом он начал понимать уже, что я всерьез увлекся роком, и пытался как-то по-другому влиять — не пластинки бить, а проповеди читать. Рассказывал, что все рокеры — наркоманы, что после «Алисы» в «Юбилейном» в туалетах шприцы остаются. Но постепенно смирился с этой фигней. Потому что я все-таки хорошо в ПТУ учился. А еще на бокс ходил. И даже думал в военное училище поступать, прикинь? Отец рад был — думал, раз уж музыкой сын увлекается, пусть в военном оркестре играет (смеется). В общем, успокоился он. Правда, когда случилась история с ГКЧП (я уже на то время с Князем познакомился) — у него прям восстание началось. Он свою старую форму даже достал. Смотрел телевизор и говорил: «Ну, вот, наконец-то вам, подонкам, кабзда настанет!» (смеется).

Сейчас ты ругаешь русский рок, говоришь, что все это бардовщина, из-за которой нас не воспринимают всерьез на Западе...

(перебивает) Конечно! У нас главное — это слова, на музыку мы полностью забиваем. А на Западе главное — музло. Блин, ну зачем тебе Gibson, если ты на трех аккордах играешь? Возьми балалайку — и играй! Я уважаю русский рок, отдаю ему должное, я на нем вырос, но это уже прошлое, нафталин.

Когда пришло это осознание?

Да как услышал Led Zeppelin, The Beatles — все, сразу от русского рока отошел. Мне ребята из «трубы» на Невском глаза открыли. Я там познакомился с меломанами настоящими. Лысые, здоровые, в стеганых кожаных куртках, выглядели как фашисты...(смеется) Они мне целый мир открыли. Я домой к ним ходил — там столько музыки! Talking Heads, The Cure, Nirvana — все благодаря им узнал. С ними же я начал ходить в клуб «TaMtAm» — культовый у нас в Питере. Правда, и наркотики с ними попробовал, будь они неладны (смеется).

Сейчас с кем-нибудь из тех ребят общаешься?

Почти нет. Разбросало всех — кто-то умер, кто-то большим начальником стал, кто-то унитазы чистит. Разве что Даню Ляпина вижу — он в группе до сих пор играет, и шесть лет уже не пьет, «стрэйт-эджером» стал.

А с отцом у тебя как сейчас?

Да нормально уже все, конечно.

P.S. Юрий Михайлович Горшенев умер на сорок первый день после смерти сына — не выдержало сердце.

Твитнуть