Русское поле экспериментов. Евгений Вороновский

RS разыскивает отечественных андеграундных музыкантов

Кто: Евгений Вороновский, авангардист, организатор андеграундных фестивалей. Сотрудничал с Владимиром Епифанцевым, Машей Макаровой и Rapoon. Его собственный проект называется Cisfinitum.

История: «По образованию я академический музыкант. Уже в возрасте трех-четырех лет устраивал эмбиентные концерты для своей бабушки. Положив какой-нибудь грузик на правую педаль фортепиано, я подолгу импровизировал в духе Брайана Ино. Году в 1995 м впервые услышал Throbbing Gristle, Coil и некоторые проекты с лейбла Cold Meat Industry. Это изменило мое представление о музыке. Cisfinitum — это звучание Вечности. Я всегда мечтал создавать музыку русского космизма, музыку, при помощи которой можно было бы транслировать именно ту информацию о России, которую нельзя выразить словами. На Западе это называют drone, но мне больше нравится определение «метафизический эмбиент»».

Состав: «Я всегда мечтал создать группу. Но подолгу сотрудничать с другими музыкантами у меня не получается. С 2004 года я работаю соло и предпочитаю сплит-проекты».

Звучание: «При записи каждой пластинки я стараюсь использовать какой-то новый подход. Первые релизы — чистейший drone на синтезаторе Yamaha. Вечером я играл на нем в пивной, а ночью работал над альбомом «Landschaft». На пластинке «V» мы использовали звуки дыхания умирающего человека, голоса призраков из архива доктора Йоргенсена и механическую кофемолку. Альбом «Bezdna» записан при помощи советских синтезаторов. Самый главный мой эксперимент — пластинка с православными колоколами в качестве источника звука».

Лучший концерт: «В Бременском соборе в конце 2005 го. Программа, которую я исполнял, состояла из специально обработанных звуков колоколов Псково-Печорского монастыря, записи голоса великого писателя-метафизика Юрия Витальевича Мамлеева и звуков костра. Еще было выступление на заброшенном полигоне под Питером: ночной лес, луна, трансовое состояние. Я выдавал монотонный электронный бит, и лес отвечал мне голосами сотен солдат, погибших там во времена Второй мировой. Или концерт в Берлине, когда из зала неожиданно вышла Саинхо Намчылак и присоединилась к выступлению. Мы исполнили какой-то неимоверный шаманский нойз, а потом я на скрипке сыграл соль-минорное адажио Баха. Мне доводилось выступать во многих странных местах: на работающем заводе, в колизее тунисского города Эль-Джем и даже на борту подводной лодки».