Саммит «Большой восьмерки». Тень революции

Корреспондент RS отправился в Санкт-Петербург на саммит «Большой восьмерки», чтобы временно стать антиглобалистом и лично поучаствовать в акциях протеста

Восемь часов утра. C московского вокзала я выхожу на Невский проспект. Народу, как и машин, почти нет. Все еще спят — как-никак выходной день. Зато через каждые сто метров — автобусы со скучающими омоновцами. По всему Невскому висят красочные плакаты и растяжки, посвященные встрече «Большой восьмерки», хотя в самом городе никаких мероприятий, связанных с G8, проходить не должно: главы государств собрались в Стрельне, в девятнадцати километрах от Питера. Всевозможные трассы, ведущие туда, перекрыты войсками.

БКЗ «Октябрьский»

Официально это мероприятие КПРФ — антиглобалистам, каспаровцам, лимоновцам и прочим левым провести митинги власти не разрешили. Небольшая кучка демонстрантов со свернутыми красными флагами жмется к стене. В основном это пожилые люди (разве что трое здоровенных лысых парней, которых мы поначалу приняли за скинхедов, слегка «омолаживают» картину). Развернут лишь один плакат: «НАТО — убийца сербов, арабов, афганцев и иракцев!».

Корреспондент немецкой газеты Die Welt Марк спрашивает у нас на ломаном русском: «Почему так мало народу?» Потом рассказывает, что в Европе на такие демонстрации собираются до полумиллиона человек, а тут, на стадионе Кирова, где разбит лагерь антиглобалистов, зарегистрированны всего лишь восемьсот пятьдесят. Ответить нам нечего.

Рядом появляется коротко стриженая девушка с символикой «Авангарда красной молодежи» (АКМ) на спине, раздающая агитационные газеты. «У нас всех завернули, — говорит она. — Некоторых сняли с поезда еще на Ленинградском вокзале, отобрали билеты. Опера им прямо сказали: “Не рыпайтесь. Все равно не доедете”. Автобусы с нашими на окружной тормознули. Финнов-антиглобов завернули на границе…» Мы интересуемся, где народ со стадиона. «В город никому выйти не разрешают, — отвечает девушка. — Кое-кто, может, и доедет сюда, но поодиночке».

В этот момент на соседней улице раздаются крики, приближаются человек пятьдесят, большинство из них в марлевых повязках. Они скандируют «Don’t stop АКМ!» и «“Восьмерка” — вне закона!» Со всех концов площади тут же сбегается милиция, толпу берут в кольцо. Во главе ее оказывается лидер АКМ Сергей Удальцов, он тут же собирает вокруг себя журналистов и поставленным голосом вещает: «Сюда пришли те, кто чудом еще не в ментовке. Мы хотим заявить на весь мир: «Восьмерка» — вне закона! Наш лозунг: «Мир без «Восьмерки», «Россия — без Путина!» Становится веселее. В это время с другого конца улицы к толпе бегут еще человек пятьдесят с флагами «Левого фронта». Милиционеры нервно переговариваются по рациям, и через пять минут на площадь прибывают еще несколько автобусов с ОМОНом.

Тень революции
© Фото: Кирилл Беляев, www.rollingstone.ru

На ступеньки БКЗ выходит лысый мужчина в белой выглаженной рубашке — официальный представитель КПРФ. Он берет в руки мегафон: «Товарищи! Мы сейчас выдвигаемся к Пионерской площади, где запланирован основной митинг. Большая просьба: не провоцируйте наши правоохранительные органы. Атрибутику убираем, на проезжую часть не выходим! Для пожилых людей специально приготовлен автобус. Прошу вас — не подставляйте нашу организацию!» Раздается крик одного из нацболов: «Это ты не позорь партию! Мы на своей земле, мы здесь хозяева!» В толпе начинается брожение. К нацболу подбегают двое мужчин, которых мы приняли за скинхедов, надевают на него наручники и силком тащат в автобус ОМОНа.

Невский проспект

Толпа, в которой уже около пятисот человек, выдвигается в сторону Невского проспекта. Примерно через сто метров ОМОН перекрывает тротуар. Толпа вынуждена остановиться. После пятиминутной заминки (официальный представитель КПРФ в это время о чем-то говорит с командиром взвода омоновцев) «космонавты» все-таки расступаются, и толпа с криками «Капитализм — дерьмо!» и «Милиция — с народом!» двигается дальше. Но еще через сто метров история повторяется: ОМОН снова встает на пути шествия.

В толпе все чаще раздаются возгласы недовольных, первые ряды пытаются прорваться сквозь строй людей в бронежилетах. Отчетливо слышна фраза командира: «Готовьте автобусы». «“Восьмерка” — вне закона!», «Нет политическим репрессиям!», «Революция!» — скандирует толпа. Перед самым Невским проспектом ОМОН в третий раз перекрывает дорогу, и этот раз оказывается последним. Кто-то из АКМ не выдерживает и отталкивает с дороги одного из милиционеров — тот падает на асфальт. ОМОН только этого и ждет. Разгон толпы происходит за считанные секунды: первые ряды сбиваются с ног, и под истошные вопли старушек и вспышки фотокамер ОМОН начинает орудовать ногами и дубинками. Через минуту на земле лежит почти весь боевой состав АКМ, включая Сергея Удальцова. Остальную толпу отсекают, на задержанных надевают наручники и грузят в автобусы.

Пионерская площадь

Дойдя до ТЮЗа, передние ряды с удивлением замечают, что из пятисот человек к месту проведения митинга дошло дай бог триста. Возле здания театра стоит плюгавенькая сцена с задником «Антисаммит-2006», нарисованным от руки краской. Оставшиеся в небольшом количестве акээмовцы и нацболы тщетно ищут в толпе своих. Попытки дозвониться товарищам по телефонам ни к чему не приводят — у всех задержанных мобильники не работают. Несколько пожилых коммунистов хриплыми голосами поют «Смело, товарищи, в ногу!».

Тень революции
© Фото: Кирилл Беляев, www.rollingstone.ru

Наконец мужчина в белой рубашке забирается на сцену и иронично произносит в микрофон: «Приветствую всех, кто все-таки дошел до ТЮЗа. Просьба не расходиться, мы ждем некоторых наших отставших соратников». Соратников в итоге так и не прибавилось. Зато на сцену вытащили огромного черного паука, сшитого из папье-маше, с кровавыми зубами и надписью «G8» на лбу. Отчаявшаяся устроить настоящие беспорядки молодежь потихоньку разъезжается. «На стадионе в два часа готовится прорыв», — почти шепотом сообщает нам один из представителей АКМ. Мы едем туда.

Стадион им. Кирова

Перед входом в парк, где расположена арена, знакомая уже картина — около сотни омоновцев. За воротами на траве сидят около пятидесяти протестующих. Они скандируют: «Нет полицейскому государству!» Из лагеря никого не выпускают, а внутрь — пожалуйста. Мы проходим за ворота, спускаемся внутрь «чаши». Большинству еще утром удалось небольшими группами выйти в город, где они теперь — никто не знает. Вокруг футбольного поля стоят туристические палатки. На каждой из них — опознавательные знаки протестующих организаций.

На беговой дорожке стадиона, вскинув руки к небу и закрыв глаза, стоят несколько мужчин и женщины от сорока лет. Оказывается, медитируют в знак протеста. Слева от палатки медитирующих — палатка ВИЧ-положительных. При входе в нее стоит музыкальный центр с большими колонками, играет реггей. Из палатки выходит заспанный парень лет двадцати пяти. «Мы протестуем против высоких цен на лекарства от СПИДа, — говорит он. — Во всем мире они искусственно завышаются, но «Восьмерке» нет до этого никакого дела. Их интересуют только нефть и оружие».

Выходим на футбольное поле. Возле одной из палаток, на крыше которой укреплены два флага с изображением Че Гевары, валяется футбольный мяч. Из палатки выходит хозяин, мы предлагаем ему сыграть в футбол. «Да мы уже пробовали, — говорит он. — Из репродуктора какой-то злобный дядька приказал срочно прекратить — типа, газон испортим. Тут с нас глаз не спускают, даже мобильники прослушивают. Мы сегодня днем хотели прорыв организовать. Обсуждали это дело по телефонам, а через пять минут менты прибежали!»

Тень революции
© Фото: Кирилл Беляев, www.rollingstone.ru

Мы все-таки берем мяч и выходим на поле. Спустя какое-то время к нам присоединяются двое ВИЧ-положительных и двое панков. Затем — трое молодых коммунистов из Пскова. Разделившись на две команды, играем в футбол. Обыграв ВИЧ-положительных, мы считаем свою миссию на «Антисаммите» выполненной и решаем отправиться обратно в город. На выходе помогают журналистские удостоверения — нас выпускают.

По Невскому гуляют туристы и влюбленные парочки. Нет никаких свидетельств, что в городе проходили акции протеста. Лишь поздно вечером, направляясь в гости к своей знакомой, я вижу во дворе дома большую надпись черной краской: «Паразиты — свои и чужие, — вон из России!» Утром ее уже не было.