Gary Numan – Dead Son Rising

**** / Mortal

Хорошие времена настали для героев нью-вейва: The Human League, Duran Duran, Devo, The B-52’s, The Cars одни за другими к всеобщей радости и удовольствию выпускают отличные альбомы в своем классическом стиле. Почва основательно удобрена их молодыми и модными последователями. А вот Гэри Ньюман, еще один из ключевых людей той эпохи, идет своим одиноким путем, на конъюнктуру не реагируя. Но он вообще персонаж особенный, и творческая судьба его не слишком типична для героев восьмидесятых. Начнем с того, что собственно сами восьмидесятые были для него самым тяжелым и провальным периодом. Как подлинный пионер электронной поп-музыки, он поднялся на самую вершину чартов раньше многих сверстников и уже начиная с 1981 года лишь неуклонно терял популярность. Мегаломания привела Ньюмана к созданию собственной рекорд-компании Numa, которая, как все подобные начинания со времен битлов, успешно обанкротилась к началу девяностых, оставив его с огромными долгами. Будучи артистом, несмотря на все свои поп-регалии, изрядно мрачноватым и мизантропическим, Ньюман легко переключился на индастриал-рок, который тогда цвел самым пышным цветом: Ministry, Nine Inch Nails и Skinny Puppy в этот момент продавали по несколько сотен тысяч своих дисков. Не то чтобы это принесло ему какие-то особые дивиденды, но награда все равно нашла героя — в виде неожиданного признания и почтения со стороны более молодых коллег. Трент Резнор, Билли Корган, Дэйв Грол, Мэрилин Мэнсон и многие другие стали направо и налево говорить, о том, какое грандиозное влияние Гэри Ньюман оказал на их творчество. Кавера его классических песен стали записывать все подряд, от поп-девушек Sugababes до металлюг Fear Factory. Где-то с этого момента Ньюман занял свою особую нишу всеми уважаемого культового артиста, который может делать все, что считает нужным. И он этим воспользовался, для начала вновь основав собственный лейбл (Mortal Records). Каждый его релиз теперь неизменно встречается с искренним интересом. Этому не мешает то, что индастриал-рок сегодня, после его могильщиков Rammstein, еще более старомодный жанр, чем, скажем, родной для Ньюмана электро-поп. Не мешает даже то, что Гэри производит совершенно маниакальную музыку, существующую по своим законам внутри его аутичной персональной вселенной. В любом случае, индастриал-рок Ньюмана не похож ни на какой другой, что и демонстрирует новый альбом «Dead Son Rising», созданный на основе нереализованных заготовок последних десяти лет и наполненный образами из киберпанк-романа, который пишет артист. Начинающийся и заканчивающийся апокалиптическими инструментальными пейзажами, диск еще более кинематографичен, чем предыдущий «Jagged»: Ньюману удается обволакивать структуру песен особым эмбиенсом (см., к примеру, «We Are The Lost» с неожиданными арабскими мотивами). Но в то же время ряд треков звучит чрезвычайно брутально — как «The Fall» или «Big Noise Transmission» с их мощными риффами и кривляющимся, вертящимся волчком битом. Однако при всех своих мутациях музыка Ньюмана ни на минуту не рвет органической связи с классической стилистикой ранних шедевров вроде «Cars» или «Are ‘Friends’ Electric?» — как родоначальник электро, он так и остался верен своему романтическому миру, в котором машины лучше и гуманнее людей. И вот еще что. Все мы любим поговорить о так называемой «живой» музыке — а вот многие ли способны сделать по-настоящему «мертвую» музыку, дойти до самого края? Кроме Гэри Ньюмана, это удавалось лишь Cabaret Voltaire.