Дэйв Грол о Led Zeppelin

Хеви-метал не существовал бы без Led Zeppelin. А если бы существовал, он был бы полным отстоем. Led Zeppelin были больше чем просто группой. Они были идеальным сочетанием самых важных и сильных элементов: страсти, тайны и техники. Всегда казалось, будто Led Zeppelin чего-то ищут. Им было недостаточно находиться в одном месте, и они всегда пробовали что-то новое. Они были способны на все, и я думаю, они бы и сделали все, если бы не смерть Джона Бонэма. Музыка Zeppelin позволяла уйти от многих неприятных вещей. Во всем, что они делали, проявлялась фантазия, и во многом поэтому это такое важное явление. Сложно представить, кто ходил бы на фильмы «Властелин колец», если бы не Zeppelin.

Современная им критика никогда их не признавала, потому что они слишком смело экспериментировали, находились на границе. В 1969-м и 1970-м было много дикостей и безумства, но Led Zeppelin превзошли всех. Я думаю, они безумнее, чем Джими Хендрикс. Хендрикс был огненным, горящим гением, а Пейдж – гением одержимым. Концерты и альбомы Zeppelin были для них сеансами экзорцизма. У людей сносило крышу от Хендрикса, Джеффа Бека и Эрика Клэптона, но Пейдж вывел все это на новый уровень. И причем – очень по-человечески, несовершенно. Он играет на гитаре, как старый блюзмен под кислотой. Когда я слушаю бутлеги Led Zeppelin, его соло могут меня рассмешить или довести до слез. Любая концертная версия «Since I’ve Been Loving You» вас одновременно заставит расплакаться и приведет в восторг. Гитара Пейджа – это не просто инструмент, это что-то вроде переводчика чувств.

Джон Бонэм играл на ударных, как будто не знал, что там дальше, в следующем такте. Он словно балансировал на краю обрыва. С тех пор никто к такой игре даже не приблизился и вряд ли приблизится. Я думаю, он навсегда останется величайшим в мире ударником. Вы даже не представляете себе, как сильно он на меня повлиял. Я провел годы в своей комнате – буквально годы! – слушая Бонэма и пытаясь скопировать его ритм, его нарочитые выбивания из схемы, его скорость и мощь. Я не просто вспоминал, что он делал на этих записях, но вводил себя в такое же состояние, когда музыканта ведет инстинкт. У меня по всему телу татуировки в честь Бонэма – на запястьях, руках, плечах. Я сам сделал себе татуировку, когда мне было 15 лет. Это три круга – его символ на «Led Zeppelin IV» и на его большом барабане.

«Black Dog» с «Led Zeppelin IV» – воплощение Led Zeppelin в их лучшие моменты, прекрасный пример их истинной мощи. Тут не нужно ни дисторшена, ни страшной скорости: это просто Zeppelin. Это действительно тяжелый трек. Но есть и то, что в Zeppelin обычно проглядывают, потому что считают их монстрами рока. «Led Zeppelin III» полон нежной красоты. Это был «саундтрек к моей жизни», когда я в старших классах бросил школу. Я слушал его в своем «Фольксвагене-жуке» каждый день, и при этом думал о том, что со мной будет дальше. Мне кажется, что этот альбом помог мне сберечь то светлое, что и сейчас во мне осталось.

Впервые я услышал Led Zeppelin по радио в семидесятых. Примерно в то время «Stairway To Heaven» была главным хитом. Мне было шесть или семь лет, я только начинал открывать для себя музыку. Но только будучи подростком я услышал первые два альбома Zeppelin – мне их дали настоящие торчки. У нас в Вирджинии их было полно. Полно машин из шестидесятых, пивных, Zeppelin, кислоты травы. Все это шло бок о бок. Для меня Zeppelin стали и духовным подспорьем. Я ходил в католическую школу и задавался вопросами о Боге, но верил я в Led Zeppelin. Христианство меня не очень привлекало, но вот в Led Zeppelin как в некое духовное единое существо я верил. Они показали мне, что люди могут каким-то образом пропускать через себя такую музыку и что эта музыка откуда-то приходит. Не из песенников. Не от продюсера, Не от наставника. Откуда-то еще.

И я верю в то, что однажды Led Zeppelin вернутся и вновь докажут, что они – величайшая рок-группа всех времен. Это случится. Они найдут барабанщика, и уж я не пропущу ни одного концерта, буду в первом ряду. Тогда-то я смогу сказать, что умру счастливым.