Эдуард Лимонов: «Будь я приличным, то уже получил бы даже и Нобелевскую премию»

22 Февраля 2013 | Автор текста: Виктор Нехезин
Эдуард Лимонов: «Будь я приличным, то уже получил бы даже и Нобелевскую премию»
Эдуард Лимонов

© Иван Куринной
Твитнуть

Обложка, две больших истории, фотопроект и десятки упоминаний — за восемь лет существования RS скандальный политик и писатель Эдуард Лимонов стал одним из немногих постоянных героев журнала.

«Что это лично для меня?» — переспрашивает Эдуард Лимонов в ответ на вопрос, что значат эти восемь лет, прошедшие с выхода в свет первого номера русского RS. «Ну, я вышел из тюрьмы — это главное». В начале 2000-х Лимонов, лидер ныне запрещенной Национал-большевистской партии, отсидел два с половиной года в заключении по сфабрикованному ФСБ обвинению в «незаконном хранении оружия» (первоначально ему «светили» четырнадцать лет за «попытку свержения государственного строя»). «Я вышел из тюрьмы и начал новую жизнь, — продолжает Лимонов. — Это, конечно, здорово. Тем более, что мне было уже свыше 60-ти, и начинать новую жизнь в этом возрасте всегда одно удовольствие».

Возможно, вы ожидали слова «трудно», а не «одно удовольствие», но Лимонов, у которого скоро собственный юбилей — в феврале ему исполняется 70 лет — говорит о тюремном опыте именно так — без тяжелых мыслей. «Без каких-либо, — подтверждает он. — Потому что это такое необходимое испытание было. Монастырская аскетическая жизнь. В известном смысле мне грешно говорить, но — даже великолепная в своей мрачности. Я не жалею. Я считаю, что это был необыкновенный для меня опыт. Потому что есть люди, которые сидят и зачеркивают дни с остервенением. А я их глубоко прожил».

Фото: Павел Головкин

Шесть лет назад Эдуард Лимонов в первый раз появился на обложке русского Rolling Stone, хотя тогда материал фактически был посвящен его женщинам — то был период расцвета его отношений с актрисой Екатериной Волковой. Нет смысла подробно останавливаться на этой истории: Лимонов сам жестко и безапелляционно рассказал о крахе очередной семьи в вышедшей в начале этого года книге «В Сырах». Когда мы полгода назад договаривались с ним об очередном большом интервью (оно вышло в мартовском номере журнала за этот год), Лимонов тут же вспомнил ту старую статью (в которой, надо признаться, было много Волковой и всего пара фраз самого Эдуарда) и с готовностью согласился на новую. Сейчас ему остается лишь дополнить картину отношений с Rolling Stone последними штрихами: «Я ведь публиковался во французском Rolling Stone». Лимонов морщит лоб и пытается вспомнить, в каком году это было — то ли 86-м, то ли в 87-м. «Я все что угодно у них делал. Они мне давали карт-бланш. Один раз это, по-моему, был рассказ...» Снова пауза, и на этот раз Эдуард со смехом машет рукой: «Не помню названия собственного рассказа! Назывался он, по-моему... «Teenage Idol» или что-то такое... И они мне платили очень приличные деньги по тем временам — десять тысяч франков. Это было где-то две тысячи долларов — не так плохо. Высокие гонорары. Если бы я не уехал и не ударился в политику, то, возможно, сейчас бы получал какие-то гигантские кирпичи денег».

Впрочем, сейчас Лимонову не приходится жаловаться на невнимание к себе со стороны издателей и редакторов журналов. Сколько бы презрения, насмешек и ненависти ни выливалось на него как на политика, как прозаика Лимонова «хотят все время». «То есть, у меня все время берут тексты, — уточняет он. — Грех жаловаться». С другой стороны, те издательства, которые готовы публиковать политического противника власти, влачат, по словам Лимонова, «довольно жалкое финансовое существование». И тут же заключает: «Если бы я был приличным, прилично бы себя вел, я думаю, давно уже получил бы и все российские премии, и, может быть, даже и Нобелевскую. Если бы я не стрелял в Сараево, не воевал бы в Приднестровье, не воевал бы в Абхазии, еще где-то, то я бы уже был в порядке».

Фото: Павел Головкин

Судя по тому, как Лимонов всегда отзывался о Нобелевской премии по литературе, он как-то и не особо стремится ее получить. Во Франции полтора года назад вышла биография Лимонова Эмманюэля Каррера, которого он называет «одним сумасшедшим влиятельным писателем». Без каких-либо оговорок можно сказать, что книга оказалась феноменально успешной: уже продано больше четырехсот тысяч экземпляров. Биография издана или вот-вот будет переведена на двадцать языков, включая Италию, Германию, Америку и — наконец-то — Россию. «И это мне приносит такой эквивалент известности, которую, может быть, даже никакой Нобелевской премией не получишь, — заключает Эдуард Лимонов. — Я серьезно думал на эту тему и пришел к такому выводу. Потому что вся Франция гудела и продолжает гудеть уже полтора года. И они для себя открыли меня. Это, конечно, здорово, потому что обычно такая слава достается уже умершим».

У самого Лимонова главная новинка этого года — странная, обрывочная, но очень нравящаяся самому автору книга «Illuminations», в которой он замахивается на собственную гипотезу сотворения мира и человека. Каждый раз, когда он заводит о ней речь, он чуть ли не хохочет от удовольствия. «Я считаю, я достойный безумец на фоне всех других безумцев, — поясняет Лимонов. — Граф Толстой просто дитя рядом с моей книгой «Illuminations». Кто-то сказал даже: «Ницше отдыхает». Книга невероятная, на мой взгляд». И возвращается к вопросу о своем нынешнем отношении к жизни: «Нет, это спокойствие бездны хаоса у меня, а не грусть».

Фото: Павел Головкин

«Так и остаются они вечными», — неожиданно произносит Лимонов, и я не сразу понимаю, что он имеет в виду доносящуюся из радио «Riders On The Storm» The Doors. — И через два столетия будут. Это, видимо, что-то связанное с мистикой. Повтор такой... Долбеж шаманский». В этот момент Джон Денсмор действительно возобновляет свой завораживающий «долбеж» под звенящие звуки фортепьянной коды Манзарека. Но на самом деле узнать что-либо вразумительное о музыкальных вкусах Лимонова сложно: он традиционно вспоминает покойных товарищей по НБП Курехина и Летова, а из тюремного заключения вынес трепетное отношение к одной песне «Би-2» («Полковнику никто не пишет») и даже симпатию к «Мумий Троллю». Когда в мае несколько десятков исполнителей записали альбом-трибьют песен на стихи Лимонова, он в интервью RS от этой затеи почти открещивался: мол, записали там что-то — и хорошо, а мое дело политикой заниматься.

Лимонов-политик вызывает раздражение: читает (точнее, пишет) проповеди, высказывается по каждому актуальному вопросу, не признает никаких авторитетов (кроме собственного), не стесняется в выражениях и, что хуже всего, слишком часто оказывается прав. После многочисленных попыток объединения усилий с «буржуазной» оппозицией Лимонов теперь отзывается о ней, переходя на мат («Очень плохо, что про**али протест, в буквальном смысле»), и на фоне белоленточного экстаза оказался едва ли не главным пессимистом («Последний раз, когда массы участвовали в протесте — это был 93 год, мы помним. А после 93-го по декабрь 2011-го ничего не происходило. Поэтому есть опасность, что все заглохнет. Я надеюсь, не заглохнет»). На любые претензии у него всегда один ответ — опыт его запрещенной партии НБП: «На мой взгляд, пока никаких зверств не происходит. Если сравнить с историей моих сторонников, Национал-большевистской партии, партии «Другая Россия» — так нас просто закатывали в асфальт. Нас там 12 человек убитых, 200 человек прошедших через тюрьмы и лагеря. А что сейчас происходит? Да ничего». И тем не менее, в разговоре сам поднимает тему революции: «Вот меня спрашивают: «А будет ли революция?» Я говорю: непременно будет, потому что не было эволюции. У власти было много шансов съехать на такой доске политического серфинга — раз, съехали, и все нормально. Но они — нет. Они уверены в себе. И напрасно уверены, потому что это вещи хрупкие: сегодня полиция усиленно подчиняется, а завтра она не подчиняется и смотрит в сторону, а послезавтра она идет на тех, кто у власти. И то, что мы сейчас видим, это такие робкие попытки вполне интеллигентных слоев населения чего-то там заявить свое, выйти хотя бы. А вот на смену этим робким протестам, конечно, в конце концов придут те самые рассерженные, не очень образованные, но очень энергичные молодые люди, которые, я считаю, нуждаются в таком человеке, как я».

Фото: Павел Головкин

Как участнику юбилейного проекта «Команда RS», мы предложили Эдуарду Лимонову самому выбрать тех, кого он считает своими единомышленниками и с которыми бы он хотел появиться на обложке журнала. Сначала Лимонов ответил: «Все, кого я хотел бы видеть в своей команде, давно умерли». Потом добавил: «А вообще последние годы моя семья — это мои охранники». Мы не возражали против такой команды, но совместными с Эдуардом усилиями решили разбавить мужскую компанию его подругой Фифи. Той самой, которой посвящена львиная доля стихов Лимонова последних лет (включая нашумевший сборник, который так и называется — «К Фифи»). Чтобы не изобретать велосипеда, мы попросили Фифи попозировать так же, как для обложки той книги. Когда фотосессия началась, Лимонов удовлетворенно заметил: «Прав был Хельмут Ньютон: голая женщина все оживляет».

Эдуард Лимонов
Книга «Лимонов» Эмманюэля Каррера уже в продаже

Твитнуть