Илья Яшин: «Революции часто происходят не благодаря, а вопреки оппозиционерам»

17 Декабря 2013 | Автор текста: Левкович Евгений
Илья Яшин: «Революции часто происходят не благодаря, а вопреки оппозиционерам»

Илья Яшин


© Иван Куринной
Твитнуть

Rolling Stone №5 (106), май 2013

Несколько часов назад Яшин прилетел из Африки — навещал одного из несостоявшихся фигурантов «болотного дела», своего соратника по движению «Солидарность» Павла Елизарова. Год назад, не дожидаясь вероятного ареста, тот уехал в Мозамбик, и уже вряд ли вернется: Яшин показывает мне его фотографию с темнокожей невестой и говорит, что «у них все серьезно». Вслед за этим, радуясь как подросток, показывает свое изображение на фоне крокодила, вылезшего погреться на берег одной из местных рек. Расстояние между ними не больше десяти метров. «Было бы забавно, если бы он на меня напал, — смеется Илья. — Представляешь заголовки СМИ: «Оппозиционера Яшина съел крокодил в Африке»? Никто бы не поверил. Все бы говорили — рука Кремля».

В этом весь он. Переходы от серьезных тем к ерунде настолько неожиданны и резки, что это коробит даже часть его близких: такое поведение никак не вписывается в русское архетипичное представление о политике — человеке обязательно мрачном, нудном, с печатью задумчивости о судьбе народа на лице. Яшин улыбчив, и готов цинично пошутить почти по любому поводу. Мы едем ужинать в «Атриум» на черном «лексусе» Ильи, который в «нашистских» кругах стал уже притчей во языцех: откуда такая «роскошь» у нигде не работающего активиста? «Заработал денег, когда возглавлял штаб Немцова на выборах мэра Сочи, — рассказывает Яшин. — С тех пор никогда больше не получал зарплату за политическую деятельность. «Солидарность», хоть и является авангардом протеста, но фактически это волонтерская организация. С Немцовым у меня до сих пор прекрасные отношения, я состою в партии «РПР-Парнас», вхожу в ее политсовет, но там тоже не получаю денег — жить за чей-либо счет не хочу. Если ты берешь деньги у близких друзей, то так или иначе попадаешь в зависимость. Для меня это неприемлемо. Лучше я поживу скромнее, но буду чувствовать себя полностью свободным». На вопрос, на что же он живет, Яшин отвечает, что его кормит диплом политолога (Илья закончил политологический факультет Международного независимого эколого-политологического университета, защитив диплом по методике организации уличного протеста, позже — аспирантуру Высшей школы экономики на кафедре прикладной политологии, — прим. RS): «Пишу для разных журналов колонки, статьи, для некоторых НКО, пишу аналитические записки. Но у меня принцип: это не должны быть олигархические и иностранные деньги. Поэтому в итоге выходит тысяч пятьдесят рублей в месяц. Сумма небольшая, но и потребностей особых у меня нет. Я пока без семьи, не курю, не пью. По моим наблюдениям у людей моего возраста основную часть бюджета съедает алкоголь. Я его не употребляю».

Словно в доказательство, в «Атриуме» Яшин вместе с куриной грудкой и рисом заказывает безалкогольный коктейль. Во время ужина лезет в ноутбук — посмотреть последние новости, но снова не удерживается, и показывает мне фотографию девушки, с которой познакомился недавно в одной из социальных сетей. Параллельно Илья успевает флиртовать с официанткой, пытаясь взять у нее номер телефона. «Ты не боишься, что тебя снова кто-нибудь разведет, как Катя Муму, и снимет секс с тобой на скрытую камеру?» — спрашиваю у него. Яшин невозмутим. «Я холостой молодой мужчина, в сексе не вижу никакого криминала. Я детей ем, что ли?».

Путь Яшина как политика начался со вступления в 2000‑м году в «Яблоко». Через год он стал руководителем московского молодежного отделения партии; еще через три — лидером отделения общероссийского и членом федерального бюро. Несмотря на удачно складывавшуюся карьеру, в строго иерархическом «Яблоке» Яшину стало тесно — Илья признается, что «терпеть не может над собой начальства». По этой причине параллельно он учредил свое молодежное оппозиционное движение — «Оборона». Позже, покинув его из-за конфликта с частью соратников, стал соучредителем «Солидарности». А в декабре 2007‑го выступил с резкой критикой руководства «Яблока», обвинив его в сотрудничестве с администрацией президента, и заявив о готовности бороться за пост председателя. На этом его партийная карьера закончилась: решением регионального совета Яшин был исключен из «Яблока» с формулировкой «за нанесение политического ущерба». «Я не расстроился, — утверждает Илья. — Политический активизм интересовал меня гораздо больше партийных интриг». Одна из самых нашумевших уличных акций того времени, организованных Яшиным, — символическое самосожжение на Софийской набережной под антипутинским лозунгом «Никаких преемников, или Гори в аду». Несмотря на огнеупорную одежду, которая была на Илье, он попал в больницу с ожогами и отравлением угарным газом.

Настоящий же его «звездный час» пробил 5 декабря 2011 года — на первом массовом митинге против нечестных выборов на Чистопрудном бульваре. После его окончания на призыв Яшина «прогуляться до здания ЦИК на Лубянке» отреагировало не менее трех тысяч человек. В итоге акция закончилась стычкой с полицией, а ее самых активных участников — в том числе Илью — «закрыли» на 15 суток. Отсидев в одной камере с Навальным, Яшин в глазах недовольной режимом общественности стал лидером протестного движения. 22 октября 2012 года на выборах в Координационной совет оппозиции он занял пятое место, набрав 32,4 тысячи голосов, и уступив только Навальному, Быкову, Каспарову и Собчак.

С двумя последними у него не самые простые отношения. Но если заочную перебранку в интернете с экс-чемпионом мира по шахматам (Яшин завуалировано обвинил Каспарова в трусости и сливе протеста, — в ответ Каспаров сравнил поведение Яшина с поведением «кремлевских пропагандистов») перестали обсуждать через несколько дней, то романтические отношения с Собчак, широко разрекламированные самой парой, до сих пор не дают покоя публике и могут стоить Илье определенных имиджевых потерь: в протестных кругах анти-рейтинг Ксении рос в последнее время как на дрожжах. «Когда мне нравится девушка, я не рассуждаю о том, как это повлияет на мою политическую карьеру, — говорит Яшин. — И вообще, нанести ущерб репутации можно только делая что-то неискреннее. Когда все по правде, навредить это не может». Я спрашиваю, нет ли у него ощущения, что «не по правде» было все у Ксюши, и что она развела его как мальчишку, ради развлечения решив поиграть в боевую подругу одного из лидеров оппозиции. «Нет, нет, — отвечает вдруг Илья совсем серьезно, становясь, наконец, похожим на архетипичного политика. — Хотя мы очень разные люди, нам было интересно вместе, даже хорошо. Я благодарен ей за то время, что мы провели вдвоем, мы многое друг другу дали. У нас были серьезные споры, иногда даже конфликты по поводу политики, но я все равно считаю Ксению абсолютно искренним человеком. Мне неприятно слышать, что про нее говорят, в чем подозревают. Я достаточно хорошо ее знаю для того, чтобы быть уверенным в чистоте ее мотиваций». С уже замужней Собчак он общается до сих пор, хотя и редко. «Что стало последней каплей в ваших отношениях?» — спрашиваю я. «Ее не было. Расставание не было чьим-то решением — мы за полтора месяца до этого уже жили врозь, и даже пытались «починить» отношения. Просто у обоих накопился стресс, усталость, из-за давления на нас. Мы находились под постоянным прессингом, и это стало сказываться на всем. Первый раз за мной, собственно, пришли именно в квартиру Собчак, 11 июня. И для нее, и для меня это стало полной неожиданностью. Раннее утро, звонок в дверь; Ксюша подумала, что пришла домработница, открыла. Я в это время еще спал. Проснулся, и первое, что увидел — троих людей в масках и направленное на меня дуло автомата. Сначала подумал, что это Ксения решила меня разыграть. Потом стало понятно, что это не шутка. Зашел майор Ревяков из центра «Э», показал постановление о проведении обыска. После него меня повезли к родителям. Их, к частью, не было дома, они в отпуске были... Знаешь, самое неприятное, когда твоя деятельность начинает отражаться на близких. Ощущение, что ты испортил всем жизнь».

Яшин рассказывает, как спустя три дня Ксении позвонил ее знакомый, который общается с сотрудниками ФСБ, и предупредил, что в ближайшие сутки Илью арестуют. «Я до сих пор уверен, что меня таким образом просто пытались спровоцировать уехать из страны, — считает он. — Не буду скрывать — у меня даже были такие мысли. Но я вовремя взял себя в руки». При этом Илья настаивает, что причиной расставания с Ксенией не стала политика. «Меня сильно раздражает, когда Собчак обвиняют в том, что ее «уход» от меня был платой за возврат ей миллионов, изъятых во время обыска. Я на сто процентов уверен, что если бы ей сказали «либо ты расходишься с молодым человеком, либо тебе не возвращают деньги», она послала бы их к черту».

Мы расплачиваемся за ужин, и покидаем «Атриум». Яшину нужно ехать на Арбат, на встречу с девушкой, мне примерно в ту же сторону, так что мы снова садимся в его джип. Я обращаю внимание на афишу фильма «Долгая счастливая жизнь», висящую на улице, и рассказываю Илье, что нахожусь под впечатлением от посмотра. Возможно, это первое прямое политическое высказывание в современном русском кино: драма о противостоянии фермера из российской глубинки и коррумпированного государства, в финале которого отчаявшийся герой берет в руки оружие и разряжает его в местного мента, чиновника и нечистого на руку инвестора, после чего ложится спать, прекрасно осознавая, что его ждет арест и долгая тюрьма. Яшин понимающе кивает. Я задаю вопрос, вызывающий недоверие к Илье даже у части его сторонников: почему в «деле 6 мая» уже 29 фигурантов, а он, один из формальных организаторов и участников тех событий, не числится даже подозреваемым? «Глупо предъявлять претензии человеку за то, что он не сидит, — парирует Яшин. — Это из серии «почему ты не сгорел вместе с танком?». То, что я до сих пор остаюсь в статусе свидетеля — во многом стечение обстоятельств. На первом этапе следователи хотели привлечь меня в качестве обвиняемого в драке с ОМОНом, и активно над этим работали. Мне показывали видео, просили опознать себя на нем, что я, разумеется, делать отказывался — ничего противоправного на Болотной я не совершал. Потом пресс-секретарь Следственного комитета Маркин назвал меня в числе тех граждан, которых следствие считает организаторами «массовых беспорядков». У меня изъяли все мои сбережения, 450 тысяч рублей (Яшин утверждает, что скопил эти деньги за несколько лет — привык откладывать на черный день еще со студенческих времен, — прим. RS), и не возвращают — с формулировкой, что деньги я, возможно, получил на организацию беспорядков от грузинского политика Гиви Таргамадзе. С Таргамадзе я не знаком, узнал о его существовании из фильма НТВ «Анатомия протеста». Тем не менее, следствие продолжает копать в этом направлении, и в безопасности я себя не чувствую. Думаю, тема «болотного дела» для меня не закрыта. С одной стороны очевидно, что следователи хотят объявить организаторами левых активистов — Удальцова, Развозжаева, Лебедева. С другой, — они могли связать изъятые у меня деньги с Таргамадзе, заставив, к примеру, Лебедева лжесвидетельствовать против меня. Хотя, насколько я знаю, он этого не сделал».

Левый активист Константин Лебедев — самое загадочное звено в «болотном деле». Он — единственный из арестованных, кто, заключив сделку со следствием, признал факт массовых беспорядков, тем самым всерьез подставив как остальных фигурантов, так и всю оппозицию в целом. Про Лебедева ходят слухи, что он изначально был чуть ли не внедренным в протестное движение агентом ФСБ. «Я знаю его довольно поверхностно, — рассказывает Яшин, — но давно, с 2001‑го года, когда он был еще пресс-секретарем «Идущих вместе». Молодежное «Яблоко», которым я на тот момент руководил, устраивало акцию против создания проправительственных молодежных структур на государственные деньги. «Идущие вместе» заявились к нам, чтобы как-то нас «потроллить». Вася Якеменко, я помню, стоял со своей охраной через дорогу и наблюдал, а несколько человек подошли ко мне. Среди них был Лебедев. Мы начали с ним дискутировать, он мне говорил, что все зло идет от частной собственности. Потом я долго о нем ничего не слышал. А затем он неожиданно всплыл на «Маршах несогласных» в качестве представителя движения «Смена». Если честно, я всегда его считал довольно мутным парнем и старался не иметь с ним дел. Быть коммунистом в рядах «Идущих вместе», потом оказаться в «Смене», довольно правой — странно все это. С другой стороны, бывает, что люди искренне меняют свои взгляды, я знаю такие примеры. Так что не стану утверждать, что Лебедев изначально был «засланным казачком» или провокатором — для этого нужны очень серьезные основания. То, что человек дал признательные показания, таковыми не являются — его могли, например, сломать. Я скорее склонен думать о Лебедеве не как о провокаторе, а как о «политическом Остапе Бендере», который рассматривал участие в протесте как способ заработать и на этом погорел».

Последний раз Яшина допрашивали два месяца назад. «Со мной разговаривает уже четвертый следователь, так что, все по кругу, — рассказывает он. — В основном, по «болотному делу» работают приезжие молодые ребята, просто за шанс освоиться в Москве. Один из Брянска, другой из Твери, третий из Нижнего Новгорода... Они понимают всю абсурдность происходящего, но выполняют приказ. Так прям об этом и говорят: «Завтра вы станете властью — мы будем ваши приказы слушать. Мы люди служивые, в погонах». Так что каждая серия допросов проходит одинаково. Сначала вопросы касаются того, что я делал на площади, где в какой момент находился, как себя вел. Тут, кстати, важно не наговорить лишнего, даже если ты ничего не делал. Классическая история произошла, например, с Федором Баховым: ему показали видео толпы и попросили опознать себя в ней. Он ткнул пальцем, после чего отправился за решетку. Потом меня начинают спрашивать, летал ли я с Навальным в США и какие у меня финансовые взаимоотношения с гражданами иностранных государств. Из раза в раз все повторяется».

Яшин при этом признается, что иногда встречается с представителями посольств. «Если ты занимаешься политикой, причем не важно — оппозиционной или нет — они проявляют к тебе интерес. Просто потому, что хотят получать информацию из разных источников. Они встречаются как с представителями «Единой России», так и с нами. Первые рассказывают им официоз, мы же даем альтернативную точку зрения на происходящее. Эти встречи всегда прослушиваются и записываются». Илья рассказывает, как недавно встречался с западным дипломатом в одном из столичных кафе. Как только Яшин зашел в заведение, к нему подскочил администратор и кивком головы показал, чтобы тот зашел с ним в туалет. Там, включив воду, сказал, что за два часа до Ильи в заведение приходили сотрудники ФСБ, показали фотографию оппозиционера и заявили, что будут тут организовывать антитеррористическое мероприятие. «Имей в виду — сейчас здесь все нашпиговано прослушкой», — предупредил администратор. «Он оказался из сочувствующих, сам на митинги ходил, — благодарно вспоминает Яшин. — Хотя вообще я не боюсь прослушек. Мне нечего скрывать».

Мы расходимся, и встречаемся уже на следующей день — после совещания по организации марша оппозиции, намеченного на 6 мая и посвященно годовщине событий на Болотной площади. Яшин надеется, что людей придет «заметное число — не три тысячи человек». «Революции зачастую происходят не благодаря оппозиционерам, а вопреки им, — иронизирует он. — Проблема нынешней власти — в ее искреннем заблуждении, что она подавит протест, борясь с протестующими, а не с причиной их выхода на улицу. А большие репрессии ведут к непредсказуемым последствиям. Ульрика Майнхоф, к примеру, была вполне легальной журналисткой, писала поправки к законам, выходила на разрешенные митинги. Потом, когда поняла, что это не работает — пошла взрывать». На мое возражение, что у нас нет таких людей, Яшин отвечает: «А я бы не был так уверен. Конечно, я надеюсь, что до этого не дойдет, но, глядя вокруг, я вижу тех, кто от отчаяния может встать на этот путь».

Мы спускаемся в метро, чтобы сделать несколько художественных кадров. К Илье подходит бомжеватого вида алкаш, но не успевает открыть рот, как Яшин очень грубо посылает его. Я не первый раз замечаю, как раздражителен бывает Илья в общении с незнакомыми людьми. «Я знаю. Надо над этим работать», — соглашается он. Тем более, что о своих далеко идущих планах он говорит следующее: «Я хотел бы работать в парламенте. Думаю, был бы неплохим депутатом. В 2014 году планирую участвовать в выборах в Мосгордуму. Пока участвовал лишь однажды: когда мне было 20 лет, я проиграл Платонову, нынешнему спикеру. Я получил 22 тысячи голосов, он — 38, кажется. Для моего тогдашнего возраста — неплохой результат. Но больше шансов выбраться у меня не было. На следующих выборах меня сняли с дистанции, забраковав все сто процентов подписей, собранных в мою поддержку. Кроме меня сняли еще 56 оппозиционеров. Поэтому, один из главных лозунгов протеста: «За честные выборы». Мы хотим в них участвовать, побеждать и делать страну более свободной. Надеюсь, в следующем году у меня будет такая возможность. Ситуация развивается таким образом, что перемены неизбежны — завтра, послезавтра или через год. Моя задача сейчас этот процесс ускорить. Даже при самом худшем раскладе я не верю, что Путин досидит до 2024‑го года. А даже если представить совсем катастрофу — мне все равно будет еще только 41 год. Я дотерплю».

Твитнуть
  • Дружить с нами
  • Twitter
  • Facebook
  • Вконтакте
USA|Spain|Japan|MiddleEast|Mexico|Italy|Indonesia|India|Germany|France|Bulgaria|Brazil|Argentina