Упрямый посол

19 Октября 2011 | Автор текста: Лев Оборин
Упрямый посол
Упрямый посол

© Андрей Дорохин
Твитнуть

Иллюстрация Андрей Дорохин

В буфете госдумы подают свежевыжатые соки: апельсин, яблоко, морковь, сельдерей. Около кассы стоят молодые люди в костюмах, и до меня доносятся обрывки разговора: «Молодая гвардия» — она в начале только была прикольная. Там движуха была, все было по приколу. То, что там происходит сейчас, — это полное...».

«Партия власти не может себе позволить...» — соглашается второй. Они отходят со своими стаканами, я успеваю услышать еще: «Что дозволено Юпитеру...». В этот момент мне звонит Лидия, помощница Дмитрия Рогозина: ее начальник освободился и готов беседовать.

Рогозин, у которого в Думе сегодня было несколько встреч, давно уже не депутат.

Раньше его имя часто возникало в новостях в связи с разного рода скандалами: он то устраивал голодовку, то, говоря с трибуны о Саакашвили, «пародировал грузинский акцент». Историю с неприличным роликом «Очистим Москву от мусора» помнят все, кто следил за политикой в нулевые. После региональных выборов 2006 года, от которых «Родину» отстранили почти во всех субъектах федерации, Рогозин ушел в отставку. «Родина» позднее влилась в квазиоппозиционную «Справедливую Россию», а ее бывший глава стал Чрезвычайным и полномочным послом России при НАТО. 

Деятельность Дмитрия Рогозина уже не так широко обсуждается, но образ жесткого переговорщика, который борется за стратегические интересы родины, Рогозин поддерживает не только в дипломатических беседах, но и в книгах, публичных выступлениях и в твиттерах, которых у него два: один на русском, другой на английском. Вот один из последних твитов: 

«ЕвроПРО в натовском исполнении — это превышение пределов допустимой самообороны. За это в тюрьму сажают». 

(Есть и другие примеры, заставляющие вспомнить рассуждения Виктора Пелевина о переводе «с геополитического на сущностный»). 

В июне он приехал из Брюсселя по делам, успел провести множество встреч с политиками и журналистами — а еще презентовал в «Библио-Глобусе» историческую повесть своего сочинения «Барон Жолток».

О существовании этого текста свет узнал, когда Рогозин спросил твиттере, в какой литературный журнал стоит его отдать.

В итоге повесть опубликовал журнал «Москва». Когда я спрашиваю у автора, важно ли ему было, что его издатели открыто декларируют националистическую программу, он отвечает: «Вот честно скажу, вообще я не копался в этом. Если бы там «Наш современник» предложил бы напечататься или какой-нибудь другой журнал, я с удовольствием это бы сделал. Я просто хотел опубликоваться в литературном журнале. Они первые как-то на меня вышли. Я вот хотел частично публиковаться даже и в журнале, который Андрей Колесников издает сейчас («Русский пионер» — прим. RS.). Колесников хотел взять какой-то большой кусок из повести, а потом вдруг отказался и объяснил тем, что у меня часть повести уже была опубликована — в газете «Завтра».

Небольшая повесть Рогозина вышла и отдельным изданием.

На обложке — батальное полотно и автор в парадной казачьей форме, иллюстрации — копии архивных документов, старые и новые фотографии. «В принципе, людям-интеллектуалам я дарю журнал, а не книжку, — говорит посол. — Потому что журнал — он без фотографий. Все фотографии, если вы  обратите внимание, в основном с моими детьми, есть с внуком».

Кроме того, в книге есть и снимки с другими персонажами — например с недавно арестованным сербским генералом Ратко Младичем. Повесть носит подзаголовок «История одной России», а основу сюжета составляют подлинные события. 

В 2010‑м после долгой болезни умер отец Рогозина, генерал-лейтенант, еще подростком принимавший участие в Великой отечественной. Рогозин навещал его в больнице и, чтобы как-то отвлечь, рассказывал о поисках: он просматривал архивные данные, исследуя историю своего рода. Из этих беллетризованных рассказов по большей части и состоит повесть. Рогозин прослеживает родословную прапрадеда Николая Миткевича-Жолтка до XV века: первый Жолток (по легенде, получивший такое прозвище за желтый цвет плаща) принимал участие в Г рюнвальдской битве. «Уверен, что многие из нас, узнав, что в наших жилах течет кровь Великих Предков, Защитников рода, племени и всего тысячелетнего Отечества, Богатырей и Творцов, Граждан, которыми подобает гордиться их потомкам, сами меняли бы отношение к жизни, себе и стране, становились чище и благороднее», — пишет Рогозин.

Рассказывая о своей повести, Дмитрий Рогозин не на шутку увлекается. «Часто писателям, которые затрагивают историю, исторические темы, тяжело остановиться. Им настолько это все интересно, настолько хочется показать как можно больше. Когда моя жена — тоже филолог по образованию, с которой я по куче вопросов советуюсь, — осилила первоначальный вариант диалога Миткевича с государем императором, то сказала, что это невозможно читать. Я говорю: «Почему?» Я понял потом почему и диалог этот сократил раза в три. Потому что у меня был огромный запас понимания и знания того, что происходило тогда, в эти два-три дня погромов».

На самом деле, и сокращенный диалог читается тяжело, и вообще к повести критик, абстрагируясь от личной истории автора, мог бы предъявить много претензий. Хотя Рогозин уверяет, что старался передавать диалоги так, как они велись бы в разные исторические эпохи, в речах участников Грюнвальдского сражения встречаются выражения вроде «теперь тебе выпал шанс отомстить им». Многие сцены напоминают подражание романтическим повестям начала XIX века, хотя натурализму Рогозин отдает дань в главе о Второй мировой войне. У автора есть планы экранизировать книгу: она послана кинорежиссерам, в том числе Балабанову, Михалкову и Сокурову.

Я спрашиваю, знаком ли мой собеседник с генералом Маккристалом, уволенным с поста главы натовских войск в Афганистане после известной публикации в американском Rolling Stone. Рогозин кивает. «Очень оригинальный, сильный человек, безусловно с даром интеллектуала, а не только военного руководителя. И я совсем не удивился тому, что появилась такая публикация. Он из тех людей, кто, как говорится, не могут молчать». 

Как реагировали на эту историю в НАТО? «В НАТО на такие истории вообще стараются реагировать сухо и скупо. Это все-таки военная организация с если не палочной, то по крайней мере серьезной дисциплиной». — «Не то что у нас», — комментирует помощница Лидия. «У нас… помойка», — соглашается Рогозин.

Стала ли дипломатия более сложным делом после WikiLeaks? «Люди, которые оказались фигурантами разного рода скандальных опусов, так или иначе попали под отставки, — комментирует Рогозин. — Ну, потому что если ты сидишь с человеком и знаешь, что он про тебя написал вот такую байду... Например, у меня был случай, когда я перестал общаться с бывшим американским послом в России, который написал про меня, что сейчас у меня второй брак и во втором браке я жду ребенка. И одновременно он написал, что еще моя невестка ждет ребенка. На самом деле у меня только одна невестка ждала ребенка, у меня никакого второго брака нет и никаких детей на стороне у меня тоже нет.

Я, естественно, потом это жене своей показывал. И честно говоря, при том, что мы друг другу верим и у нас прекрасные отношения, ей это было неприятно. Поэтому мне было неприятно разговаривать потом с этим засранцем. Я уж не говорю о политических оценках, которые он мне давал: они совершенно похабные, там он называл меня расистом, а я сроду им не был и, надеюсь, никогда не стану».

Тут, конечно, вспоминается тот самый ролик «Родины», где Рогозин учил уму-разуму приезжих с Кавказа, раскидывавших по московскому двору арбузные корки. Когда вокруг ролика полыхал скандал, представители «Родины» утверждали, что на их удочку попались «либеральные расисты» (дескать, трактовали ролик как расистский — значит, сами расисты и есть) и что ролик посвящен только «проблемам антисанитарии». 

«Нет, ну это, конечно, шутка, — с неохотой говорит Рогозин. — Конечно, не антисанитарии — он социальный. Тут дело совсем в другом. У всех как бы свой вкус, и каждый может интерпретировать, что происходит, по-разному. Ну, например, Лужков. Наше, так сказать, бывшее все, теперь бывшее ничто. Кепку сняли, так сказать, оказалось-то, под кепкой нет ничего. Так вот этот Лужков, который затеял как раз всю вакханалию вокруг этого ролика и добился снятия партии с выборов, а потом и больше всех травил меня, в 1992 году вел кампанию в Москве под лозунгом «Город для горожан». После этого как может этот человек называть лозунг кампании «Родины» «Москва для москвичей» расистским?

Я имел в виду прежде всего то, что город должен быть комфортен для тех, кто в нем проживает. Ролик не о том, что плохие — это узбеки, киргизы или грузины. Речь идет вот о чем: если вы приезжаете в чужой дом, значит, вы должны его уважать. Не надо хамить, не надо мусорить, не надо вести себя как шпана дворовая. Я это и русскому человеку могу сказать. Если он мерзавец, ***** сын и матом ругается, я все время влезаю в драки».

Сейчас Рогозин не дерется: уже не тот статус (статус вообще повлиял на его стиль поведения), да и вообще «тяжелая рука». Он не хочет обсуждать запрет «Движения против нелегальной эмиграции» («Если есть Манежная площадь и есть публика, которая выходит на эту площадь, надо думать не о том, что они все сволочи, а о том, почему это произошло. Причина в нарушениях основ межнационального жития нашего. Там надо искать проблему»), считает Алексея Навального талантливым журналистом, но слабым оратором, не верит в теорию заговора, но охотно верит в сами заговоры: «Заговоры есть везде». 

Напоследок речь заходит о культуре. «У нас в принципе культура сброшена с пьедестала, а телевидение заполонило дегенеративное искусство. Общество терпит, когда показывают пародистов-придурков по всем каналам, когда у нас Кобзон и Пугачева — главные. Если они главные, то другой музыки у нас, оказывается, нет. У нас, оказывается, нет талантливой молодежи, у нас нет фольклорной музыки народов России, у нас нет классики, которую тоже никто не показывает. Вот у меня внучка сейчас растет маленькая, три года, красивенькая девочка. Я не хочу, чтобы она выросла и дурой стала, которая мечтает выйти за олигарха». 

Лидия намекает, что наше время подходит к концу: у Рогозина на сегодня запланировано еще несколько интервью и встреч.

Публикация книги Рогозина совпала со всплеском интереса к нему в СМИ. В «Русском репортере» вышло большое интервью с Дмитрием, в котором он рассказывал о работе в НАТО и уклонялся от ответов на вопросы о «возвращении в большую политику». Несколько раз за последние месяцы посол России при НАТО появлялся на страницах «коммерсантовских» изданий. Журналисты и политологи, которым не хватает интриг в предстоящем выборном цикле, обращают внимание на Рогозина как на человека, который мог бы стать лидером одной из думских фракций, выразителем умеренно-националистических настроений в путинском «Народном фронте», одним из кандидатов на президентских выборах.

Политтехнолог и галерист, один из создателей нынешнего «пермского проекта» Марат Гельман, занимавшийся пиаром «Родины» до событий 2006‑го и работавший с Рогозиным в девяностые и нулевые, говорит о его возможном политическом возвращении: «Я знаю, что он это планирует и проводит сейчас какие-то консультации, но пока что — довольно безрезультатно. Ему есть что терять, поэтому он сейчас не такой безбашенный, как был раньше. Но он безусловно яркий человек». Я спрашиваю у Г ельмана, не думает ли он, что Рогозин целенаправленно старается избавиться от одиозного ореола. «Не знаю. Он все-таки несколько лет прожил в Европе. Может быть, это не желание выглядеть, а он теперь такой и есть».

Евгений Ройзман, руководитель екатеринбургского фонда «Город без наркотиков», в прошлом — депутат Госдумы, считает, что Рогозин, вернувшись в российскую политику, вполне мог бы найти популярность на волне поднимающихся в обществе националистических настроений: «Почему нет? Это направление востребовано, национал-патриотическое. Я слежу за его выступлениями, потому что мы с ним знакомы. Опыт у него есть, административный ресурс — тоже».

 

7 июля в эфире телеканала «Дождь» Рогозин произнес:

«Я политик, а не дипломат».

Дмитрий стал мишенью остроумного допроса с пристрастием, который учинили ему ведущие программы «Hard Day’s Night» Тихон Дзядко, Мария Макеева, Юрий Сапрыкин, Ренат Давлетгильдеев и Софико Шеварднадзе. 

Я приехал на «Дождь», чтобы понаблюдать за ходом трансляции, и сразу окунулся в предэфирный ажиотаж — кто-то зычно орал по громкой связи: «Кто у меня ответственный оператор? Камеру, камеру налево!»

Рогозин заходит в студию в сопровождении жены Татьяны и уже знакомой мне помощницы Лидии. Сегодня на нем розовая рубашка и темные джинсы (в Думе он был одет в строгий костюм). Для Дмитрия устраивают короткую экскурсию по «Дождю», он с интересом смотрит на спутанные толстые кабели на полу и тревожную стену, состоящую из экранов, по которым справа налево несутся строки новостей. Затем его гримируют, и через несколько минут он сидит на высоченном металлическом стуле, побалтывая ногой. 

До эфира остается минута с небольшим, вся съемочная площадка в оцеплении операторов. Меня обещали провести в аппаратную, чтобы я мог посмотреть трансляцию, но в суете об этом позабыли. Я хожу между столов, думая найти какой-нибудь компьютер с наушниками, но тут из комнаты в коридоре меня окликают. Я оказываюсь в компании Татьяны и Лидии, и они приглашают меня смотреть передачу вместе с ними. Телевизор висит над шкафчиком, на котором расставлены игрушечные машинки. На стенах почему-то плакаты с фотографиями Саддама Хусейна.

За час, пока идет программа, Рогозину задают все возможные острые вопросы. Ведущие старательно раскручивают своего гостя на откровения о президентских амбициях. «Официально заявляю, у меня нет президентских амбиций», — наконец произносит Рогозин, подняв руку, как будто дает показания под присягой. За кого он будет голосовать на выборах, тоже остается загадкой.

Поняв, что с этой стороны Дмитрия не возьмешь, ведущие заговаривают о национализме. Бывший член общественного совета «Русского марша» уверяет, что сделал все, чтобы удержать это движение от радикализма. «Я всегда пытался просвещать тех людей, которые шли за мной. Я пытался им объяснять многие вещи, связанные с историей, приводил классиков. Для меня главным националистом, если хотите, был Федор Михайлович Достоевский, Николай Яковлевич Данилевский, например». Речь, разумеется, вновь заходит о ролике «Очистим Москву от мусора», и тут Рогозин сообщает нечто удивительное: оказывается, в том ролике он сам играл кавказца — «правильного кавказца,  который призывает своих соотечественников уважать город, в который они приехали».

Тихону Дзядко остается только развести руками.

Дамы, с которыми я смотрю эфир, комментируют происходящее. Когда ведущий упоминает, что суд признал ролик «Родины» экстремистским, Татьяна Рогозина громко говорит: «Суд снял с него все обвинения!»

В свое время ходили слухи, что Татьяна будет баллотироваться в Госдуму (сын Рогозиных Алексей — эксперт комитета Госдумы по безопасности; отец Дмитрия Олег Константинович выдвигался от «Родины» в депутаты законодательного собрания Ивановской области, но потом отказался от мандата), но она их опровергла. Когда передача заканчивается, супруга Дмитрия благодарит команду «Дождя»: ей нравится, что все прошло интересно и живо.

Несколько дней спустя я стою на той же Берсеневской набережной с другом, который когда-то жил в Таджикистане, а в начале девяностых был вынужден уехать оттуда из-за гражданской войны. «Я поселился в Воронежской области, и Рогозин, который тогда был депутатом, приезжал на свадьбу к моему знакомому, председателю тамошнего отделения Конгресса русских общин (основанная Рогозиным организация, защищающая интересы русских в странах СНГ, — прим. RS). Кстати, он действительно многим помог получить гражданство. Я тогда смотрел на него и думал, что в Америке такому человеку был бы обеспечен большой политический успех».

Но мы — к сожалению или к счастью — не в Америке.

Дмитрий Рогозин, книга «Барон Жолток» уже в продаже.

 

Твитнуть