Amatory. Ночь в музее

Amatory только что вернулись в родной Санкт-Петербург с гастролей - им предстоит отыграть сольный концерт на малой арене Дворца спорта «Юбилейный». Уже на следующий день группа снова отправится в дорогу - Amatory ожидают еще двадцать российских городов. Команда, исполняющая, с зависимости от угла зрения пишущих о ней критиков, то ли ню-метал, то ли эмо-кор, разъезжает по всей стране, а в Москве и Питере и вовсе собирает на своих выступлениях по несколько тысяч человек.

В Русский музей я иду вместе с лидерами группы Игорем и Сашей: мы проходим в начало осмотра и усаживаемся на обтянутую красным плюшем лавку перед масштабным полотном «Медный змий». «Ну, это кач, - неожиданно заявляет Игорь. - Коллектив есть еще такой - «Кач». У них на обложке рожа Ксении Собчак, а на ней написано «Кач»». Мы двигаемся дальше. «Этот чувак с топором сейчас себе палец оттяпает», - говорит Саша, разглядывая скульптуру «Русский Сцевола». Когда я пытаюсь провести какие-то художественные параллели межу Amatory и полотном Айвазовского «Девятый вал», Игорь ухмыляется: «Чтобы нашу музыку в живописи отобразить, этого помещения не хватило бы». «Скромный! Значит, малая арена для вас не предел?» - интересуюсь я. «Это еще самое начало!» - уверяет Игорь. «А что бы ты делал, если бы там очутился?» - я киваю в сторону тонущих моряков на картине Айвазовского. «Тонул бы и орал. Потому что плавать не умею. Меня дед замечательно учил плавать - завел в воду, сказал: «Когда вода подступает к горлу - держи выше голову», и швырнул меня подальше. Так я и не научился плавать...» - «Как же ты в тот раз выплыл?» - «Дед сказал, что говно не тонет…»

Amatory 1

После «Девятого вала» разговор заходит о поклонницах. «Свою личную жизнь мы в жертву принесли, причем давно уже. А поклонницы - это не личная жизнь. Конечно, они рвутся в гримерку, напрашиваются, а как иначе? Но... Да ладно, чего там скрывать, - Игорь улыбается. - Мы пользуемся этими привилегиями как настоящие рок-подонки, берем их с собой в гостиницу и занимаемся абсолютным свинством. А если серьезно, когда они приезжают, вся их смелость исчезает моментально. Может быть, после концерта они и готовы на все, но потом, после трех минут разговора, они понимают, что игры кончились и будет нормальная анальная дранка!»

«Вчера получил эсэмэску: «Рома, если это ты, ответь мне», - продолжает Игорь, когда мы неторопливо идем по залам искусства XVIII века. - Я пишу: «Я не Рома». Сегодня приходит новая: «Ромочка, пожалуйста, не прячься, я тебя люблю»». «Это его телефон вместо телефона Ромы Зверя кому-то дали», - уточняет Саша. Как только мы переступаем порог зала древнерусского искусства, от экскурсии подростков отделяются две девочки и с возгласами «Аматори! Ой, Аматори!» подбегают к нам. «Вот мы и попались», - весело констатирует Игорь. При этом оба музыканта безропотно расписываются на протянутом билете - «для Алены и Насти».

Когда мы приступаем к осмотру зала скульптуры, я спрашиваю Игоря, отчего он снял все украшения. «Пирсинг для меня - это фетиш, - отвечает Игорь. - Я получаю от этого удовольствие. Я в течение трех лет не носил серьги в ушах, а вот весной буквально зашел к своему товарищу-пирсингисту и проколол их опять. Потом уши зажили, я удовольствие получать перестал и серьги вынул. В общем, опять проколю!»