Иван Охлобыстин: «Для собственного мировоззрения я представляю живую опасность»

10 Декабря 2013 | Автор текста: Левкович Евгений
Иван Охлобыстин: «Для собственного мировоззрения я представляю живую опасность»

Иван Охлобыстин


© Василий Кудрявцев
Твитнуть

Rolling Stone №2 (103), февраль 2013

В момент, когда Охлобыстин заходит в кафе на Петровке, где RS назначил ему встречу, я дочитываю биографическую справку о нем, пытаясь восстановить в памяти даты: когда и сколько раз Ивана бросало из огня в полымя. «26 ноября 2009 года в новостных лентах появилось сообщение о том, что отец Иоанн попросил Патриарха Московского и всея Руси Кирилла освободить его от служения из-за «внутренних противоречий». 8 февраля 2010 года Кирилл исполнил просьбу, отстранив его от священнослужения, запретил ношение священнических одежд и иерейского креста. Патриарх отметил, что если священник Иоанн Охлобыстин сделает «окончательный и однозначный выбор в пользу пастырского служения», то сможет вернуться». По нынешнему почти рок-н-ролльному прикиду Ивана я понимаю, что его «светский» период в самом разгаре и ему в нем вполне комфортно. Он садится, закуривает и лезет в какой-то новейший гаждет, чтобы узнать наличие свободных мест на ближайшей парковке, а я пока продолжаю чтение. «В настоящее время занимает пост креативного директора компании «Евросеть». 5 сентября 2011 года на пресс-конференции в «Интерфаксе» заявил о готовности выдвинуть свою кандидатуру на пост президента России, однако вскоре отказался от выдвижения. Состоит в Союзе охотников и рыболовов России. Увлекается ювелирным делом. Имеет разряд по шахматам. Состоит в Международной ассоциации айкидо кеку рэммэй. Баллотировался в депутаты Госдумы от партии зеленых «Кедр»; позже назвал свое участие в избирательной кампании ошибкой. 10 сентября 2011 года в рамках подготовки к президентским выборам озвучил свой национал-патриотический манифест «Доктрина 77». 18 апреля 2012 года объявил о создании партии «Коалиция небо». 15 августа 2012 года президиумом партии «Правое дело» избран председателем высшего совета партии. В ноябре 2012-го вышел фильм «Соловей-Разбойник» с Охлобыстиным в главной роли. Рекламный слоган картины: «Здесь граблю только я!». Не совсем понятно, как все это может быть об одном человеке. Если человек этот не шизофреник, или не авантюрист.

Вопрос, который я давно хотел вам задать: вы вообще кто?

Не знаю. Не могу что-то одно вычленить. Я разным бываю, на самом деле.

Периодически вы занимаетесь противоречащими друг другу вещами: служение, лицедейство, политика. Вы не чувствуете диссонанса?

Нам навязывают мнение, что все это противоречит друг другу. Допустим, академическое драматическое искусство никоим образом не противоречит священнослужению. Осуждение православной церковью лицедейства было сделано на основе статьи «О театре» Иоанна Златоуста, а он жил во времена эвристических, дионистических действ и осуждал совсем другие постановки — которые были частью языческих празднеств. В те времена еще считалось вполне нормальным зарезать раба или изнасиловать козла — это очень смешило уважаемую публику. Потом нехороший отпечаток отложили уездные театры, где состав актрис мало чем отличался от состава женщин в доме терпимости. А уже позже театр превратился в нечто совершенно иное. Тот драматический театр, который мы знаем — Станиславский, Немирович-Данченко, Михаил Чехов — это производное от рождественских площадных действ. И тут никакого диссонанса.

Мне бы не хотелось сводить все к обсуждению канонов и церковных запретов, давайте чисто по-человечески. Я правильно понимаю, что основной проблемой, из-за которой вы были вынуждены снять рясу, стали деньги?

Абсолютно нет. На тот момент я уже работал с «Евросетью», тестировал телефоны. Нехватка денег не была основной причиной.

Что тогда?

Кино. Я правда хочу сделать все, чтобы вернуть его на соответствующий уровень — тот, который был в советские времена. На данный момент русское кино — печальнейшее зрелище, оно не должно быть таким. Это все-таки важное искусство, оно определяет сознание, а сознание определяет бытие. Есть, конечно, и в наше время приятные исключения из правил: «Остров» Лунгина, «Франц + Полина» Сегала, «Любовь» Тодоровского, как ни странно — михалковские работы. У нас принято ругать Никиту Сергеевича, а я не считаю, что это справедливо. По последнему фильму, конечно, много вопросов возникает: израсходован такой бюджет, на который можно было сто картин снять. Тем не менее, фильм сделан и очень качественно, он о великой войне, с характерами, с хорошей актерской игрой, тут ничего не попишешь. Первый «Брат» Балабанова, кстати, мне нравился. Пусть и кривенько, с некоторым перебором насилия, но все-таки он несет представления о том, что такое хорошо, а что плохо. Хотя в целом, повторюсь, уровень плачевный.

А вы, простите, фильмами типа «Соловей-Разбойник» хотите уровень поднять?

Давайте будем последовательны. Сейчас зритель не готов к восприятию мелодрам о поиске себя или психологических взаимоотношениях между мужчиной и женщиной — это очень небольшой сегмент рынка. Уже недостаточно просто снять хорошее кино — необходимо сначала подготовить аудиторию. И отдельно — прокатчиков. Если зрителей кое-как еще можно загнать на любой фильм — с помощью рекламы, то прокатчики упорно не верят во все русское — им легче купить американскую комедию категории «С». Ни кокетничанье, ни логические доводы — ничего не помогает. Это очень обидно, потому что спиваются талантливые молодые художники. Для того, чтобы переломить ситуацию, приходится жертвовать каким-то вещами, заниматься «грабежом», махновщиной. Долбать интуриста с помощью рейтингов и пиара. Благодаря этому отечественный кинопрокатчик начинает смотреть на тебя хоть как на какой-то товар. Так что пока вот — «Соловей-разбойник». А в другой раз я ему уже втюхаю то, что надо мне. У меня был сценарий, который я тысячу лет назад написал, и очень хотел снять — по рассказу Михаила Веллера «Узкоколейка». Думаю, вообще мой лучший сценарий. Фантасмагория такая. Кстати, со времен «Фонтана» Юрия Мамина у нас фантасмагорий не снимали, а ведь мы были этим необычайно сильны. Долгое время я никак не мог найти денег — картина довольно дорогая, три поселка надо строить. И в итоге я сейчас запускаю ее на госбюджет Украины. Нормально? Здесь пока никому ничего не надо. Хотя, справедливости ради, «Соловей-разбойник» не такой уж простой развлекательный фильм. Я вообще ничего просто так не делаю, все-таки выращен во ВГИКе, а там, помимо канонической модели кинопроизводства, нас приучали следовать высокохудожественным образцам. В «Соловье», с одной стороны, учтены вкусовые пристрастия современного зрителя, испорченного дешевым зарубежным кино, а с другой — в нем даже завуалировано представлена моя гражданская позиция.

Тоже давно хотел спросить — в чем она заключается? Я никак не пойму.

В данном конкретном случае — в правильном понимании понятия «кровавый бессмысленный русский бунт». Он действительно всегда бессмысленный, какие бы идеи не преследовал: мужики побузят, побузят — и разойдутся по домам. Потому что у нас своеобразная страна, со своими приоритетами. Царящий на периферии феодализм — он же не от безысходности, на самом деле. А из-за того, что это наиболее комфортная среда для выживания, выбранная самим обществом.

Почему не пробовать менять среду?

Потому что тогда реки крови потекут. И мы будем наблюдать уже не за разбойниками-одиночками, а за глобальными перемещениями человеческих масс: миллион — туда, миллион — сюда. От этого никому лучше не будет — пострадают дети, старики.

Европа, прежде чем стать цивилизованным и комфортным местом для жизни, тоже прошла через множество испытаний.

И так и не стала цивилизованной.

Серьезно? Там хотя бы есть общие для всех правила игры, которые у нас отсутствуют в принципе.

Отсутствуют. Потому что у нас и вправду другой менталитет. Как строится русская вертикаль власти? Пришел Путин — притащил «питерских», если простыми словами. Плохо это или хорошо? Нормально. Потому что если бы я пришел к власти, я бы тоже в первую очередь поставил рядом с собой тех, кого хорошо знаю, и кому могу доверять. По принципу семейной дружеской банды. А до этого был «свердловский» период власти — Ельцин всех своих оттуда тащил. Еще раньше — «набережночелнинский», брежневский. И так у нас было на протяжении веков. Беда только в том, что с началом революции власть лишилась сакральности.

Это плохо?

Конечно. Я ратую за возращение монархии именно по той причине, что никакая другая модель нам не подходит. Уверен, что в самом скором времени идея монархического правления уже не будет вызывать саркастические улыбки, это станет обыденной обсуждаемой возможностью. Пока вокруг нее слишком много экзальтации, слишком много людей спекулировали на ней долгое время, много личных, ничем не оправданных амбиций. Так же как и в национальном вопросе. Пока он в руках людей не чистоплотных — им нельзя пользоваться, это не мирный атом, а разрушающий. Но в целом в нем нет ничего плохого, и грех, в итоге, не призвать его в помощь. Упуская фазу становления национального государства, мы не даем логично развиться новой русской государственности. Она, конечно, тоже будет абсолютно авторитарной. И с перегибами, никуда от этого не денешься. Слишком большая страна, слишком сложный народ.

Сколько можно пользоваться этими отговорками? И когда то, о чем вы говорите, вообще работало?

До революции это работало всегда.

Авторитаризм рано или поздно заканчивается бунтами и кровью. Когда у людей нет инструментов, чтобы сменить потерявшую берега власть, они хватаются за вилы.

Все равно, наша общественность не может существовать вне сакрального понимания власти. Иначе русского человека вообще ничем не мотивировать, никакими самыми разумными законодательными нормами, напечатанными на бумаге. Он не может кланяться просто так. Он будет делать это только по отношению к конкретному человеку — из уважения к нему, как к отцу, например.

Поразительно, как вы говорите за всех русских сразу. Вы точно знаете, что нужно всем? Русские ведь не однородная масса: за Уралом живут одни, под Псковом — другие.

Я особой разницы не вижу, если честно. Наверное, меня спасает то, что я деревенский, и ничем не отличаюсь от среднестатистического человека — ну, за исключением каких-то случайных данностей. И логика у меня самая обычная для здешних мест, русская.

А вы понимаете, что у нас сейчас фактически монархия и есть?

Да. Только изуродованная, потому что она лишена сакральности.

Сакральность вряд ли уже вернется. Не может в век информационных технологий весь народ поверить в то, что власть от бога.

Вернется. Мы перешли в век квантовой физики. То, что мы сейчас ищем, придумали за нас еще в шестом веке монахи на Афоне... Нет, подождите, я проще скажу, а то запутаю вас совсем. В общем, Путин не станет царем. По моим предчувствиям, все вообще круто изменится в ближайшие два года. Это будет неожиданное изменение во всех областях человеческой жизни — в России, во всяком случае. Россия будет диктовать вкус всему остальному миру. У нас есть все силы для этого.

Зачем лично вам это нужно?

У меня шестеро детей. Я обязан им что-то после себя оставить. Я не смогу, быть может, оставить им капитал, потому что в любой момент он может перестать что-либо стоить, но Родину — должен.

Я не про Родину, а про царя. Вы исповедуете конкретную идею, основанную, по большому счету, на слепом служении и подавлении личностного. При этом сами являетесь довольно свободолюбивым человеком.

У меня по этому поводу абсолютная ясность, честно. Я, как личность, действительно не очень подхожу к миропорядку, о котором говорю. Более того, я представляю для своего собственного мировоззрения первую и живую опасность. Но это же не значит, что я говорю неправду.

Допустим, вам необходимо самого себя дисциплинировать. Но причем тут все остальные?

Поймите, я не навязываю никому свою точку зрению. Монархия будет естественным выбором людей, он и сейчас уже есть — я много езжу по стране, вижу. Народ захочет такого устройства — не я лично. Это дело времени. Вот я говорил про бессмысленный русский бунт, но иногда он нужен. Как и выход на тропу Соловья-Разбойника. Это явления не общественного порядка, а природного, как цунами. Серьезную болезнь можно исцелить только инъекцией неприятного лекарства... Единственное, в чем важно отдавать себе отчет: разбойник не может стать никем, кроме как персонажем народных песен. То есть, он не может победить — может только временно поставить на место какого-то отдельно взятого зарвавшегося чиновника, напомнить власти, что существуют люди, и что они иногда способны показать себя с такой вот дикой стороны. Но исход у тех, кто берет на себя функции русского разбойника, всегда один: ты погибаешь.

Мораль в чем?

В том, что времена подоспели.

То есть, мы снова должны отдать себя на заклание во имя светлого будущего?

Не все, но кто-то должен, да. Потому что в ином случае пострадаем гораздо больше. Я не призываю ни к чему — я просто констатирую факт: в обществе наступила тишина перед бурей. И уже открывается желтое облако циклона...

А почему, по-вашему, все это произошло?

Отсутствие общей идеи. Русский человек не может жить сам для себя. Он создан Богом таким образом, что всегда подсознательно чувствует меру ответственности перед окружающим миром. Старики, сидящие на околице, спрашивали приходящую с соседней фермы барышню Марию не о том, отелилась ли корова, или нет, а о том, как дела в Уганде. Это всегда было поводом для анекдотов, но довольно точно характеризует то, что мы из себя представляем. Я вообще считаю, что русский народ несет на себе функции третьего мира, которые заключается в том, чтобы не допустить реализации национальной идеи, на самом своем болезненном пике, ни одной другой нации. Мы некоторым образом сдерживающая серединная сила, как третий Рим, извечный мировой баланс. И мы сейчас должны обрести силу для того, чтобы сдержать нарастающий на планете кризис. Потому что все идет к доминанте какой-то одной нации — будь то китайцы или американцы. Англия теряет свои позиции, Европу подкосил ее мультикультурализм, она уже не в состоянии этот порыв сдерживать. А вот Америка или Китай, могут скоро выйти из под контроля, и себя проявить... Наверное кажется, что я несу бред сумасшедшего? Но речь идет о нашей собственной сохранности. Как только мы перестаем чувствовать ответственность за судьбы мира, мы перестаем быть нужными сами себе, теряем смысл жизни, и либо спиваемся, либо превращаемся в чудовищ. У нас просто выбора нет.

Я только вчера посмотрел видео вашего выступления в «Лужниках», где вы зачитывали свою политическую доктрину. Вопрос, который родился у меня сразу после просмотра: откуда в вас столько агрессии?

Ну, это агрессивная программа.

А как это сочетается, опять же, с вашим служением богу?

Очень просто. Так же, как сочетается, например, в каноническом воинском требнике чин освящения оружия. Святые что говорили? Врага надо уничтожать, родину защищать. Абсолютно никаких вопросов.

Вы опять про каноны, а я про человеческое нутро.

А внутренне я себе не принадлежу. Я знаю, что в ходе реализации той программы, которую я пытаюсь претворить в жизнь, первой ее жертвой стану я сам. Я не такой, как надо, но знаю, как надо. Понимаете?

Не очень. Вот я, например, люблю выпить. При этом думаю, что ради будущего своих детей был бы двумя руками за введение самого жесткого антиалкогольного закона в мире. А с другой стороны, мои самые интересные и важные в жизни знакомства произошли, так уж получились, за бутылкой. Тогда какое я имею право лишать детей выбора? Вас, говорящего сейчас за судьбы миллионов, подобные мысли не посещали?

Присказка есть такая: кто, если не мы? Ну, какой еще выход-то? Дожидаться кристально чистого идеала? Я уж не знаю, какой он должен быть — механический, наверное, или, наоборот, чисто энергетический... Вряд ли дождемся. Следовательно, ответственность нужно кому-то взять на себя. Блуд, воровство, предательство, пьянство — понимание того, что это есть зло, существует даже вне нашего отношения к каким-либо религиозным институтам. В нас это заложено изначально. Но при этом ничего не происходит. Поэтому я для себя решил, что по мере того, как достигаю тех или иных возможностей, обязательно буду что-то отдавать. Взять ситуацию с кино: я вижу, что кроме меня сейчас этим никто не займется, просто не в состоянии. Все находят тысячу отговорок. Одни говорят о высокохудожественных данностях, другие посылают в Канны мрачное, вполне соответствующее, надо сказать, европейскому представлению о русском человеке кино, где все — алкоголики, царит абсолютно упаднический, ни к чему хорошему не приводящий дух, и в итоге кроме унижения нашей страны и приступа депрессии у нас самих мы ничего не получаем. В политике — та же история. Вроде все всем давно ясно, но даже самые здравомыслящие люди повязаны таким кругом обязательств и кредитных историй, что ничего не делают. Тогда зачем вообще парламент? Не нужен он нам, все равно на место одних воров приходят другие. Ну, не усваивается у нас парламентаризм, никак! Пустой институт, потребляющий огромные средства, которые можно было бы пустить на образование, медицину, на военно-промышленный комплекс, что очень важно — с учетом той миссии, которая на нас возложена. А Дума ничего, кроме лоббирования законов в своих личных интересах, не дает. Каждый второй человек понимает, чем занимаются депутаты. В парламент приносят мешок денег, допустим, металлурги, и говорят председателю: проведите нам такую-то поправку. Председатель делит это на фракции, те делятся с нужными депутатами, и т. д. Зачем нам все это?

Может, не нужен именно такой парламент, а не вообще парламент?

А он другим не будет.

Почему?

Не знаю. Господь не сподобил нас.

Когда вы говорите, что на русский народ возложены какие-то обязательства, особая миссия — вы имеете в виду, что они возложены Богом?

Да.

А если я атеист?

Да пожалуйста. Тогда вы можете руководствоваться просто здравым смыслом, и, уверяю вас, все равно придете к тем же самым выводам. Вот я произношу все время слово «сакральный» — оно вам не нравится. Давайте полагаться просто на разум. Что плохого в том, чтобы привить людям идею об ответственности за окружающий мир, свои границы и культуру?

Плохо само понятие «привить».

Хорошо, воспитать. Не надо этого боятся, вы вряд ли столкнетесь с отрицательным опытом.

Скажите, а как вы пришли в церковь? Вот так, чтобы уже по серьезному?

Я женился, а через какое-то время понял, что с тем Ваней, каким я был на тот момент, семью не сохранить. Мне срочно нужна была крепкая база, которая поможет сосредоточить в себе все правильное. Чтобы как минимум не пить, не безобразничать, не заниматься саморазрушением, и тому подобное. И я обрел ее в православной церкви. Наверное, мог бы найти и в какой-то другой. Но, справедливости ради, прошло уже много лет, а люди, которые в то же самое время искали себя в кришнаитстве, духоборстве, или пятидесятничестве, так себя и не нашли, духовно они погибли. У них до сих пор нет ни жен, ни детей, более того — почти половины и физически нет на белом свете. А я — есть, и живой, и у меня большая семья, прекрасная внутрицерковная компания, очень хорошие взаимоотношения со всеми, с кем я молился. Я знаю, что их семьи тоже процветают, что там царит гармония в значительно большей степени, чем это бывает в семьях светских. Сейчас сужу по живым примерам, не руководствуясь какими-то отвлеченными категориями. Просто вижу, что мое счастье — оно здесь.

Вернемся к монархии. Если какой-то царь издевается над своим народом, как можно сохранять сакральное к нему отношение?

Всякое бывает. Вот Иван Грозный был лютым царем, но при этом лишил всех «юрьева дня». Он же сломил голову раннему феодализму и начал отсчет новой русской государственности. А с другой стороны, его опричники, опьяненые властью, пролили реки крови.

Ну так и чего?

А у нас выхода другого нет! Как иначе-то? В противном случае мы будем служить другому тоталитаризму, чужому.

То есть, вы своим детям желаете жизни в тоталитарной стране?

Если к власти есть сакральное отношение, то они не будут этого понимать и замечать. Вот родной отец может быть тоталитарным? По сути, конечно. Но для вас он все равно останется отцом, и прежде всего им. Наши дети еще отравлены скепсисом по отношению к тому, о чем я сейчас говорю. Но внуки, если мы будем прививать эти ценности, уже будут обсуждать это легко и спокойно.

Представьте себе, что жизнь ваших детей приходится на период правления очередного условного Ивана Грозного, и они попадают под его жернова. Вы готовы принести их в жертву ради общего порядка?

Ну, что делать? Да.

Им рубят голову, нормально?

Что значит «рубят голову»? За что?

Ни за что. Не понравились чем-то царю. Или по ложному доносу.

Это что, просто какой-то злой дядька должен быть? Сталин? Тоталитаризм, как вы это называете, тоже разный бывает. Возьмите церковь. Патриарх — он разве, в своем роде, не представитель тоталитарной системы? А в церкви мы счастливы, и живем мирно. Не преувеличивайте.

В случае с Патриархом люди имеют возможность выбора. Допустим, я верующий, но если меня что-то смущает — я беру, и выхожу из церкви. А куда деться с вашей подводной лодки с очередным Грозным у руля?

Еще раз: перед нами, на самом деле, стоит выбор между риском попасть под жернова авторитарного режима, больного, неуравновешенного правителя, и тем, чтобы продавать своих детей в рабство и на органы. Так или иначе, наши дети будут задействованы в каком-то общем механизме. Для русского человека нет места в мире. Вообще странно, что мы до сих пор продержались. Мы лишь мешающий элемент, и если совсем ослабеем, то нас схавают очень быстро. Наша церковь в этом отношении крайне раздражает мир, потому что является частью системы, необходимой для сакрализации власти и объединения нации.

А нация для вас — это вообще что?

Группа, длящаяся в истории. Это, конечно, никакой не ДНК-анализ, или чистота крови. Такие вещи говорить — позор. Русская нация — это и башкиры, и татары, и все, кто с нами уже долго. И русский человек — прежде всего, идеологическая данность, а не генетическая. Тот, кто берет на себя ответственность за миропорядок... Сейчас мы очень сумбурно все обсуждаем, и выглядит это как шизофренический бред, я понимаю. Нужны необходимые данности и мотивации. Более того, я прекрасно понимаю все опасности единоначалия. Но мы не умеем жить иначе, и не можем. Это как экспедиция в горах. Тебе попался проводник, который ведет тебя неверной, длинной дорогой. Но нельзя из-за этого останавливаться и создавать демократическую модель избрания пути на вершину. Времени мало — до захода солнца надо успеть, иначе — гибель. Так что ты просто идешь, стиснув зубы. Мы не цивилизованные люди, чтобы играть в демократию. У нас что любовь, что работа, что пьянка — все будто в последний раз, с полной отдачей. И на смерть мы идем легко, как никто другой. Возьмите 9‑ю роту — не из фильма, а настоящую. Она же стояла на самом заброшенном, никому не нужном блокпосте, который не контролировал никакую часть дороги. Ее уже и дорогой-то назвать было нельзя... А мужики все равно встали грудью, и погибли. Ради чего? Вот эта наша вечная великая сущность. Нужно смириться и признать: мы такие, и нас не исправить. И когда мы это сделаем, и будем активно продвигать это в качестве идеологии, наши дети уже смогут выстроить фундамент новых морально-нравственных и этических конструкций. Причем, от того, что они сделают, пострадаем в первую очередь мы сами. Мы никак не будем под эти конструкции подпадать.

Вы собираетесь возвращаться к священнослужению?

Обязательно.

Твитнуть
  • Дружить с нами
  • Twitter
  • Facebook
  • Вконтакте
USA|Spain|Japan|MiddleEast|Mexico|Italy|Indonesia|India|Germany|France|Bulgaria|Brazil|Argentina