• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

К 30-летию «Мухи»: очарование отвратительного

4 Февраля 2016
К 30-летию «Мухи»: очарование отвратительного
К 30-летию «Мухи»: очарование отвратительного

© 20th Century Fox

Разум и тело, как сознание и подсознание, могут существовать отдельно. Мало-помалу вырождаясь, они живут по своим собственным заданным нормам и порой не в унисон. Не обращая внимания на тело, ум существует свободно, пока он не вынужден принять своего носителя. И в какой-то момент наши умы беспомощны перед телом. Сексуальность, страх чужого и потеря собственной идентичности – понятия, которые вкладываются в хоррор Дэвида Кроненберга «Муха» (1986) — триумфальное ядро и увесистую квинтэссенцию творчества канадского кинематографиста.

Гениальный, но эксцентричный ученый Сет Брандл (Джефф Голдблюм) открыл способ телепортации материи из одного места в другое в мгновение ока. Однако при благополучной транспортировке самого себя теория Сета рушится, и он постепенно превращается в мутанта — наполовину человек, наполовину муха.

Можно смело заявить, что триллер Кроненберга является романтической историей Сета Брандла и журналистки Вероники Квайф (Джина Дэвис), которая втирается в доверие молодого исследователя, дабы раскрыть тайны его эксперимента. Сюжет стоит толковать и как тоскливый рассказ о двух влюбленных, одного из которых изматывает смертельная болезнь, а другой вынужден смотреть и в итоге помочь жертве покончить жизнь самоубийством. Другими словами, «Муха» — прямолинейная драма. Впрочем, весьма странно думать о такой фабуле, когда фильм представлен Кроненбергом — автором садистских, порочных картин, таких как «Судороги» (1975), «Видеодром» (1983) или «Оправданная жестокость» (2005) с совершенно потрясающими эксцессами. Любовный сказ двух людей остается едва слышимым эхом. О какой романтике может идти речь, когда один из персонажей изрыгает молочную кислоту на пончик, перед тем как чавкая сожрать сжиженную массу, или когда он же брызжет на зеркало гноем, выдавленным из пальца? А тут еще и отваливающиеся зубы, и ногти, да что тут говорить — все человеческое тело разваливается на бесформенные части.

Кроненберговская «Муха» является одним из немногих фильмов, которые внушают мне ощущение беспокойства и мнительности, как только появляются титры. Режиссер не испытывает к персонажам ни малейшего милосердия. Он понимает ужас как искусство, чувствуя гротеск и его место в реальной жизни. Бойтесь! Очень сильно бойтесь! Страшный внешний вид и мелодраматический дух «Мухи» проявили Дэвида Кроненберга как истинного и весьма сложного художника современного авторского кинематографа. Он переосмыслил оригинальную экранизацию 1958 года французского писателя Жоржа Ланжелана и наполнил свое дитя творческими штрихами. Картина «Муха» — сон, который резко оборачивается кошмаром. Автор сценария Чарльз Эдвард Пог представляет слияние человека и насекомого как медленную и коварную болезнь, спирально душащую мужчину и высасывающую из него все  человеческое. Результат — почти идеальный брак драмы и ужаса, и серьезный кассовый успех.

Соединение Брандла и генов насекомого воздействует на героя одурманивающе, словно наркотик. Он болтает без умолку, без конца поедает сладкое, проявляет гимнастическую ловкость и спортивную выносливость в постели с Вероникой. Однако генетика мухи оказывается мучительным недугом, который не только деформирует тело персонажа, но и усиливает гнев и паранойю, превращающие жизнь Брандла в лютый ад.

Режиссер поселил Сета Брандла в одиночестве на чердаке заброшенного здания, которое больше похоже на завод или комбинат, чем на жилой дом. К слову, появление Джеффа Голдблюма в амплуа одержимого ученого — решение просто фантастическое, ибо выпученные глаза полные азарта и неуклюжие, продолговатые конечности актера придают его образу странное чувство безумия, недоверия и риска, и поэтому Сет Брандл является для зрителя героем и злодеем в одном лице. Одна из причин того, почему фильм ужасов Кроненберга впечатляет, — грамотный жанровый баланс. Голдблюм и Дэвис, которые в то время были настоящей парой, прекрасны в своих ипостасях. Характеры их персонажей нежны и причудливы, поэтому удар судьбы переживается зрителем с достоверной печалью, возмущением и надеждой.

Кинолента уже не обладает примитивным гримом своего одноименного предшественника. Напротив, по окончании эксперимента на себе Брандл выходит из саркофагообразного телепода без изменений, что делает метаморфозы Сета драматическим сердцем сюжета. Кроненберг побуждает публику, как Веронику Квайф, быть очарованными и столь же пораженными медленным физическим распадом и трансформацией ученого. Не случайно в 1987 году создатели фильма были удостоены премии «Оскар» за лучший грим, а в 1988-м получили две номинации на британскую премию BAFTA за лучший грим и лучшие спецэффекты, гротеск которых может сравниться с творением Джона Карпентера «Нечто» (1980). Мастером практических эффектов является Крис Уолас — человек, подаривший публике менее удачное продолжение «Муха-2» (1989), слоган которого гласит: «Каков отец, таков и сын».

Нельзя не упомянуть, что авторы отказались от эпизодов с участием мутировавших кошки-бабуина — извращенного животного, которое Брандл вынужден забить до смерти, а также от сцены, в которой мужчина откусывает ногу, как придаток, вылезший из его торса. И даже после завершенного монтажа кроненберговский ужастик остается пугающим и безобразно-комичным. Как всегда, здесь витает ощущение плутовского юмора, когда герой познает возможности нового тела.

Классическая сказка о красавице и чудовище перевернута. «Муха» — ее техногенное отражение. Красавица — персонаж Джины Дэвис — знает, что мужчина, в которого она влюбляется, необратимо перевоплощается в уродливое существо. Вероника остается преданной Сету даже в минуту, когда он похищает ее из больницы, где девушку должны избавить от будущего ребенка ученого-чудовища, или, когда злодей кроваво лишает рук-ног бывшего кавалера и начальника Вероники заносчивого Статиса Боранса (Джон Гетц). Между прочим, в финале фильма персонаж Гетца сам нехотя подвергается превращению из отвратительного негодяя в спасителя журналистки.

Так или иначе, картина Дэвида Кроненберга — не только кино идей, она также видится богатой коллекцией панически экспрессивных мазков: задумчивая и угнетающая оркестровая музыка композитора Говарда Шора, фрагмент сна беременной Вероники и ребенка-бабочки, вылупляющегося из кокона. Увы, но этот магический эпизод был удален из финального варианта киноленты. Кроненберг смело и целенаправленно подавляет унылое настроение и без того трагической истории. Как бы там ни было, но депрессивная резолюция картины совершенна, так как она выявляет мысли автора — неузнаваемый Брандл-муха сливается с техно-коконом. Сета предает не возлюбленная, а его тело и разум. Меланхолическое окончание угрюмого сказа иллюстрирует все, что было заложено в течение всего фильма: научная и духовная морали, любовь и смерть. Ведь человек, как Сет Брандл, худеет, толстеет, становится морщинистым и немощным, волосы седеют и выпадают, лицо бледнеет и взгляд тускнеет. Хотя каким-то непонятным образом мы чувствуем себя отличными от того, что видим в зеркале. Перед нами многослойный конфликт внутри одного Сета Брандла, и Джефф Голдблюм виртуозно демонстрирует полярные противоречия этого персонажа.

«Муха» — не просто научная фантастика о заболеваниях, мутации и старении, а ужастик, ибо зрителя пугают нескончаемым потоком жути, плоти и крови. Вместе с тем фильм Дэвида Кроненберга ближе к культовому сказу о Франкенштейне, потому что именно в научной фантастике авторы с увлечением метафорически повествуют об опасной и горькой дружбе человека с наукой, собственным телом и судьбой. Брандл и Франкенштейн создают монстров из-за непреодолимого любопытства и сопутствующего высокомерия, но на деле порождают зеркальное отражение собственного Эго. А в случае «Мухи» тварь и есть сам Сет.

Фраза Брандла внятно объясняет суть фильма: «Я говорю, что я — насекомое, которому снилось, что оно было человеком и ему это нравилось. Но сон кончился, и насекомое проснулось. Я говорю, что могу обидеть тебя, если ты останешься». А пурпурной вишенкой на брутальном торте становятся слова из его же уст: «Ты слышала о политике насекомых? Насекомые не имеют никакой политики. Они жестоки. Нет сострадания, нет компромиссов. Мы не можем доверять насекомому».

«Муха» иллюстрирует соображения автора наиболее отчетливо и наиболее остро. В конце фильма и на заключительном этапе трансформации Брандл полностью исчезает, а все, что остается — гигантская ходячая муха, которой создатели придают человеческий характер. Жесты остаются важным элементом, потому что персонаж уже безмолвствует, поэтому мы видим, что чудовище обладает эмоциональными глазами — большая версия глаз Джеффа Голдблюма. А глаза — дверца в человеческую душу.

 

«Муха»
Фильм доступен на ivi.ru.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно