• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

«Сандэнс» 2015: воскрешение Дэвида Фостера Уоллеса

27 Января 2015 | Автор текста: Дэвид Фир
«Сандэнс» 2015: воскрешение Дэвида Фостера Уоллеса

Джесси Айзенберг и Джейсон Сигел в фильме «Конец турне»

В 1996 году, вскоре после публикации толстенной книги Дэвида Фостера Уоллеса «Бесконечная шутка», журналисту Rolling Stone Дэвиду Липски поручили статью о только что коронованном Главном Писателе Поколения. Репортер отправился в Блумингтон, штат Индиана, чтобы провести с Уоллесом турне в поддержку его романа; последней остановкой был Миннеаполис. В течение пяти дней оба Дэвида питались черт-те-чем, безостановочно курили и трепались о всякой всячине. Еще они спорили о целесообразности традиционного подхода к интервью и о том, способен ли одинокий частный человек по-настоящему раскрыть другому свой внутренний мир. Статью Липски так и не написал. В 2008 году Уоллес умер, и через два года Липски опубликовал книгу «В конце концов, ясное дело, становишься собой» («Although of Course You End Up Becoming Yourself») — отчасти расшифровку тех разговоров, отчасти травелог. Эта книга считается одним из самых глубоких текстов, посвященных Уоллесу.

Теперь по книге Липски сняли фильм. «Конец турне» («The End Of The Tour») Джеймса Понсольдта — это и пьеса для двух актеров, и психологический репортаж о профессиональном репортере, и повесть о пассивно-агрессивном мужском соревновании, из тех, что называют «членомерками». Каким-то образом фильм развевает опасения тех, кто не верил в правильный кастинг для него. И еще это кино — больше, чем просто запись увлекательной болтовни.

Именно кастинг заставил поклонников Уоллеса поволноваться. Когда на роль журналиста утвердили Джесси Айзенберга, никто не возражал. Айзенберг собирался играть раздражающего, лезущего на рожон, неуверенного в себе бета-самца — идеальная роль для звезды «Социальной сети». Но когда объявили, что великого Фостера Уоллеса сыграет иконический «свой парень» Джейсон Сигел, отдельные сегменты интернета вели себя так, как будто ему доверили роль Бэтмена. Все, кому был дорог образ писателя, готовились объявить создателям фильма священную войну.

Теперь можно успокоиться: может быть, Сигел и не совершает радикальную трансформацию в духе «Бешеного быка», но и не изображает Уоллеса так, будто снимается в продолжении «Домашнего видео». Уоллес здесь выглядит предельно странно (круглые «бабушкины» очки, бандана и хвостик, несколько рубашек сразу) и при этом естественно (актер хорошо пользуется тем неуклюжим впечатлением, которое производит его фигура). Сигел сводит все к последовательности сверхэффектных пауз и рывков. Это вполне точное описание: актер показывает, как у Уоллеса приступы нерешительности чередовались с яростными словесными баталиями, и это отвечает уоллесовскому самоописанию: он говорил о том, что блестящего писателя-одиночку отличает смесь самоуверенности лидера с робостью неудачника. Сигел хорошо подготовился (по его собственному признанию, он переслушал тонны записей, изучил интервью и специально разбирался в тонкостях уоллесовской прозы с друзьями-книголюбами), но его выступление — не имитация, а актерская игра.

И хотя в центре этой истории — два человека (один из них — главный), «Конец турне» — не фильм о Липски и Уоллесе самих по себе. Конечно, он, как записная книжка репортера, дает представление о личности романиста, о его неврозах и двойственном отношении к славе. Но все же это кино — о том, что происходит, когда выясняется, что успеха тебе недостаточно; а равно и о том, как хочется преуспеть еще больше, когда на твоих глазах кто-то взмывает в самые небеса. (Липски только что опубликовал роман «Вернисаж», получивший довольно скромные отзывы; сцена, в которой Айзенберг сидит в комнате, ломящейся от книг Уоллеса, так и сочится профессиональной завистью.) Кроме того, одна из главных целей этого фильма — проверка утверждения Дженет Малколм (известная журналистка The New Yorker. — Прим. RS): «каждый журналист… знает, что его занятие не имеет моральных оправданий». Когда Айзенберг искусно вбрасывает опасный вопрос о госпитализации писателя, так и слышишь возгласы узнавания со стороны его коллег. Возможно, им стыдно. Или, например, сцена, в которой редактор требует у журналиста побольше напирать на слухи о героиновой зависимости писателя. Или еще одна выдающаяся сцена: репортер наговаривает сам себе на диктофон захламленную квартиру писателя. Руки журналиста редко бывают чисты.

Понсольдт умеет с помощью актеров творить чудеса и оживлять, казалось бы, безнадежно клишированные и банальные темы, будь то наркозависимость («В хлам») или взросление («Захватывающее время»). Сейчас он снял экстремальный вариант комедии о друзьях: он ближе к «Моему ужину с Андре», чем к Джадду Апатову. («Мой обед в Макдональдсе с Дэвидом»?) Следователь не верит тому, кого он допрашивает; интервьюируемый считает, что журналист все равно перепишет текст так, как ему нужно, — так какая разница? И каждый из них осознает правоту другого. Так и продолжается это танго, в котором ни один из них не может долго вести партнера. И хотя статья так и не напечатана, что-то им обоим это путешествие дало — хотя они сами не могут сформулировать, что именно.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно