• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

КИНОНовости

Сергей Гармаш. Игры патриота

9 Января 2008 | Автор текста: Дмитрий Быков
Сергей Гармаш. Игры патриота
Сергей Гармаш

© Александр Гронский, www.rollingstone.ru

Великий русский актер Сергей Гармаш сочетает в себе эстетическую слабость к фашистcкой форме, умение обсуждать вопросы русской духовности и любовь к крепким напиткам. Корреспондент Rolling Stone встретился с Гармашом, недавно закончившим работу в историческом детективе «1814», и пообщался с ним на все упомянутые темы.

Сергей, вы нервничаете?

Нет, с чего вы взяли?

Мне так показалось. Вы очень нервно теребите спичечный коробок.

Может, я просто напряжен немного. У меня график сегодня очень плотный.

Хотелось бы, чтоб вы ненадолго расслабились.

Значит, так, я хочу сказать, что такое для меня интервью, — чтобы вам было понятно. И поверьте, это не выпендреж, это неизменная моя позиция. Для меня интервью — это когда я могу что-то узнать для себя, когда я могу вести беседу, которая приносит мне удовольствие. Когда я чувствую, что человек к этому готовился, потому что я тоже, безусловно, к этому готовлюсь.

Нет, вы все же явно нервничаете.

Знаете, когда я начинаю спектакль какой-нибудь, который играю уже не первый год, и ни фига при этом не нервничаю, я думаю: ну все, скоро пи**ец придет мне, нужно завязывать с этой профессией. Одно дело — премьерный спектакль, год там, два. А потом все-таки… Вот, бывает, меня спрашивают: «А как вы входите в образ?» Я всегда говорю: б**дь, такое ощущение, что у этого образа есть двери. Дверей-то нету у образа. Вот.

Кстати, об образах. Я, когда готовился к этому интервью, прочел вашу биографию. Там была одна фраза — не помню точную формулировку — о том, что, когда режиссерам нужен такой рубаха-парень, они обращаются к Гармашу. Вас не задевает такое отношение?

Да как можно обижаться на такие вещи? Люди прочитают один роман Достоевского в школе — «Преступление и наказание» — и говорят, что Достоевский скучный писатель. А человек увидел меня однажды… Мне вот говорят, например: «Вы же всю жизнь милиционеров играете». А я сыграл одного-единственного милиционера. А вот в сериале про Каменскую, в котором я играл опера, у меня в договоре было прописано, что я ни разу форму не надену. И я ни разу ее не надел — за все шестьдесят серий.

Это вы поставили такое условие?

Да, я.

А почему? Чтобы не ассоциироваться?

Потому что мне кажется, что наша милицейская форма — хоть на экране, хоть где угодно — выглядит ужасно. Понимаете? Вот, скажем, форма, которую фашистам придумал Хьюго Босс, — вот эта форма и по сей день… И тем не менее, знаете, люди запоминают то, что им хочется запомнить.

Так а почему все же образ милиционера? Огромное же количество картин было.

Ну, у картины «Ворошиловский стрелок», где я сыграл милиционера, была очень успешная прокатная судьба. Она вышла в тот период, когда вообще ничего не было — это год 1998-й был. Ну и плюс, понимаете, я тогда еще не был известным артистом, меня никто не знал. Меня вот, к слову, немножко расстраивает, когда звонит человек, который точно видел другие мои фильмы, и предлагает мне что-то такое, что я уже делал. Просто он знает, что Гармаш будет в этой роли гармоничен.

Вполне логично, на мой взгляд.

Ну да, тракторист по пьянке задушил свою жену — значит, Гармаша надо звать. А мне вот как-то… Ни в коем случае не с высоты каких-то достижений, а просто исходя из опыта того пути, на котором я нахожусь… Словом, мне хотелось бы получать интересные предложения, пробовать то, чего я не пробовал. Вот, например, хочу сейчас летчика сыграть.

Летчика? Я слышал, вы врача вроде бы хотели сыграть.

Врача я сыграл. Гинеколога в сериале у Резо Гигиенишвили. Вообще я еще в детстве мечтал сыграть врача — когда посмотрел фильм «Дни хирурга Мишкина» с Олегом Николаевичем Ефремовым. Мне показалось, что это такая мужская профессия, что я непременно буду врачом. Потом, в какой-то момент, еще будучи мальчишкой, я понял, что не смогу. Но врача всегда мечтал сыграть. И причем никогда не мечтал о Гамлете там, Отелло. К тому же дело еще в том, что я не мечтаю, скажем так, активно. Понимаете, вот так вот. (Откидывается на спинку кресла и принимает позу мыслителя.). Умереть, но во что бы то ни стало до пятидесяти лет Гамлета сыграть — нет, это не для меня. Сейчас вот хочу летчика сыграть, да. Летчика.

А были предложения, от которых вы отказывались, а фильм потом выходил и имел большой успех?

Вы знаете, да. Я отказался от «Вора» Чухрая, о чем невероятно жалел. От «Острова» вот, кстати, тоже отказался.

А кого вы должны были там играть?

Кого! Того, кого Петя Мамонов сыграл.

Серьезно?

Да! Более того, я Лунгину потом сказал: «Паша! Ты должен мне поставить памятник, потому что я бы никогда не сыграл так, как Петя!» И я скажу вам честно: я отказался от «Острова» исключительно по убеждениям, потому что главный герой там — это сплошная гордыня. Я в него не верил и сказал, что нет, ни фига, это гордыня. И, кстати, Лунгин добавил после этого в сценарий фразу, которую Дюжев говорит: «Отец Анатолий, это ведь гордыня у тебя». Понимаешь? У нас с Пашей чуть до личной обиды не дошло. У нас были — и есть — теплые, прекрасные отношения, мы сделали две картины подряд: «Мертвые души» и «Бедных родственников». Я к нему приехал и вот так аргументированно говорю: «Паша, зачем я тебе, я же в него не верю, не верю! Я буду, говорю, только кровь тебе пить. Я не хочу, я боюсь. Я не хочу священника играть по убеждениям, по всем делам». Но самое прекрасное здесь то, что, когда я посмотрел картину, они — и он, и Мамонов — убили все мои сомнения напрочь. Я слово вам даю, это никакое не кокетство.

А вот вы можете ответить на такой мировоззренческий вопрос — что такое для вас русский человек? Только не очень вдаваясь.

Есть такие стихи у Олега Григорьева: «Жену я свою не хаю/И никогда не брошу ее,/Это со мной она стала плохая,/А взял-то ее я хорошую».

Это что, квинтэссенция русского человека?

Скажем так: это одна из черт, которая мне импонирует.

А можно как-то в прозе это определить?

Знаете, если попытаться это дело как-то художественно конкретизировать и обобщить, я бы сказал, что это и Митя Карамазов, и… не знаю… что-то такое… Вот можно взять картину «Три богатыря» и посадить на этих трех лошадей каких-то трех персонажей. Например, протопопа Аввакума, Степана Разина, б**дь, и Митю Карамазова. Смотрите, мол, какой у нас диапазон, у России.

Может, просто трех братьев Карамазовых?

Ну нет, три брата там не поместятся. Высочайший русский народ-богоносецв вере своей способен добираться — и добирался — до необычайных высот. С другой стороны, в зверстве и жестокости своей… Ну кто вот, например, в наш век живет? Ну, не знаю, Шамиль Басаев. Кто такой Шамиль Басаев в сравнении с Емельяном Пугачевым? Слепой щенок, ребенок.

А вы, кстати, часто деретесь?

Что вы имеете в виду? В буквальном смысле?

В абсолютно буквальном. Последний раз когда дрались?

Да очень давно, в юности еще. Первые годы, когда работал в театре. Лет двадцать назад это было.

А по какому поводу?

Да по пьянке. Как это бывает. Где-то в компании какой-то.

А вы вообще любите выпить?

Люблю.

А чего, например?

Ну, по-разному. Водки люблю.

Скажите, вот вас как милиционера воспринимают, а вы сами закон нарушали?

(Пауза.) Значит, если выдумаете, что вы такими вещами — если про водку и про противозаконность — сможете меня расшевелить…

Да нет, ничего такого я не думаю.

Просто мне ваши вопросы начинают напоминать желтую прессу. А вы ведь не из желтой прессы.

Хорошо, давайте о чем-то более масштабном. Как вы, например, к нынешним патриотам относитесь?

Звонят мне две недели назад из движения «Патриоты России» и спрашивают: «Вы не хотели бы прийти к нам? Очень хотим вас видеть». За гонорар, говорят, приходите, у нас будут Галкин, Х**лкин. Я говорю: «Б**дь, патриотизмом торгуете?!» Вы знаете, говорю, что одна из моих любимых фраз — «патриотизм — последнее прибежище подлеца»? Нельзя прививать любовь к Родине — это все равно что прививать любовь к материнской груди. Поэтому я сказал, что не приду…

А вот программа патриотического воспитания, которую сейчас официально приняли…

Думаю, что это, конечно, все несерьезно. Лучше б у нас приняли десять программ по поводу образования. Улучшили бы наши учебники истории, которые находятся в ужасном состоянии, наши учебники литературы. Образование предполагает воспитание некой гражданской позиции. А за что можно любить родину? За что? Просто за деревья? Нет! Ее можно любить за то, что на этой земле жил Пушкин, жили люди, которые выиграли Великую Отечественную войну, войну 1812 года.

По-вашему, Россия когда-нибудь станет Европой?

Для того чтобы нас приняли и полюбили в Европе — отвечаю не своими словами, а словами пророка и великого классика Достоевского — для этого нужно научиться уважать и любить самих себя.

А мы не умеем?

Нет, к сожалению, не умеем. В силу, может быть, того, что у нас очень большая территория — мало кто задумывается, что убрать семикомнатную квартиру гораздо сложнее, чем однокомнатную.

Послушайте, Сергей, а какая музыка вам близка?

Первая пластинка, которая у меня была, запиленная, перекупленная десять раз, — это «Abbey Road» The Beatles. Я знал наизусть и «Подводную лодку», и «Abbey Road», и «Help!». «Битлов» тогда все слушали. «Jesus Christ Superstar» еще, «Dark Side Of The Moon» Pink Floyd — потрясающий альбом совершенно.

А сейчас?

Сейчас Queen, Моцарт, Бетховен, Чайковской, Высоцкий, Шевчук и Сукачев.

Вы так здорово с картами в «Русской игре» обращаетесь. Видно, что вы человек очень азартный.

Да. Я же работаю в театре артистом. Там нельзя быть неазартным. Профессия предполагает азарт — это одна из составляющих психофизики твоей. Если ты спрашиваешь об азарте игры — да, я люблю играть в нарды, в преферанс. Слушай, а вот скажи мне по совести: чем твоя профессия хуже моей?

Наверное, у меня свободы выбора меньше. Вы можете играть, кого вам захочется, а я иду брать интервью, с кем скажут.

А вот и нет. Мне, чтобы обидеть человека, нужно какую-то немыслимую штуку выкинуть. На сцену выйти, например, и сказать: «Эй ты, в шестом ряду! Ты козел!» А тебе обидеть человека ничего не стоит.

Может, и так.

И учти: мой адвокат — боксер!

Спасибо, учту

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно