• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

КИНОНовости

А Германа все нет

А Германа все нет
Бумажный солдат

© Михаил Чернов, www.rollingstone.ru

Михаил Трофименков (ИД «Ъ») о «Бумажном солдате», исторической саге Алексея Германа-младшего

Из двухсот фильмов, снятых в России за год, имеет смысл говорить о шести-семи. Все прочее - не кино. «Бумажный солдат» Алексея Германа-младшего, безусловно, один из редких образцов кино. Беда в том, что про него все уже все знают заранее. Точнее, кажется, что знают. Знают, что это про шестидесятников-идеалистов, сгоревших ни за грош, про Байконур, где врач Даниил (Мераб Нинидзе) готовит к полету первых космонавтов в пыльных шлемах, про поколение, про человека в истории. Короче говоря, режиссер от режиссера недалеко падает, и сам Бог велел младшему Алексею дописывать историческую сагу, начатую Алексеем-старшим. Одних это умиляет. Другие всласть поиронизируют над всхлипом Даниила, обращенным к погибшим в лагерях родителям: «Папа! Мама! Я запутался!». Дескать, не герой жалуется, а сам режиссер, запутавшийся в семейной эстетике.

Между тем, кино вовсе не про мифологические «шестидесятые». Все «знаки времени» в фильме как раз по меньшей мере необязательны. Вот канонический портрет Хемингуэя на стене. Висит себе и висит, но ухитряется заслонить главное в сцене. Под портретом - жена Даниила (Чулпан Хаматова в одной из лучших своих ролей), нарядившаяся нимфеткой, раскуривает сигаретку в длинном мундштуке: хоть так надеется «завести» мужа-импотента. А какое при этом тысячелетие на дворе, решительно не важно: коллизия-то вечная. И портрет Сталина, который пытается втюхать Даниилу какой-то бродяга, и гитарные переборы, и дачные разговоры об эмиграции - все это тоже лишнее. И Байконур, напоминающий заболоченный проходной двор, - вовсе не исторический Байконур, а удушливый сон, в котором заплутал Даниил. Недаром же и он, и солдаты, и космонавты все время порываются рассказать мучающие их сны. И когда героиня Хаматовой заговаривает с лагерным псом, кажется, что собака тоже предложит ей рассказать свой сон.

Вообще, «Бумажный солдат» косит в сторону эстетики хоть и 1960‑х годов, но их европейской версии. Герои мыкаются, что по степи, что по даче, как мыкались по пляжу в Римини персонажи Федерико Феллини, а никакого не Марлена Хуциева. Страдают не от пережитков культа личности, а от экзистенциальной тоски, неопределенной, для окружающих - нелепой, но от этого не менее болезненной, а то и смертельной. И страдали бы от нее точно так же в любую эпоху - на это слишком назойливо намекают герои, время от времени всуе поминающие Чехова. У Мераба Нинидзе, игравшего еще в «Покаянии» Тенгиза Абуладзе, а ныне - австрийского актера, очень подходящее для воплощения именно такой тоски лицо и психофизика. Он играет не раздавленного атмосферным давлением эпохи интеллигента, а эгоиста - самовлюбленного, мнительного до такой степени, что его мнительность, кажется, сама по себе способна убить его; безжалостного к женщинам - что к жене, что к приблудной подружке с космодрома. Он играет историю безумия, самоедства. Даниил не вызывает сочувствия, но за его падением в омут следить действительно очень интересно. А портрет Хемингуэя можно силой воображения и стереть из кадра.

 

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно