• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

КИНОНовости

Законно-спортивный комплекс

11 Декабря 2009
Законно-спортивный комплекс
Даниил Корецкий, Юсуп Бахшиев

© Александр Решетилов, www.rollingstone.ru

Писатель Даниил Корецкий и кинопродюсер Юсуп Бахшиев перед премьерой криминального боевика «Антикиллер Д.К.» встретились в тихом лобби отеля на Неглинной, чтобы поговорить о нарушениях закона в современной России: от исламского терроризма до уличного правосудия силами «плохих лейтенантов»

Ю.Б.: Даниил Аркадьевич, вы всегда останавливались в Mariott Grand Hotel, а сейчас поселились в «Петре Первом», хотя я знаю, что вы человек достаточно консервативный. Чем вызвано такое изменение вкусов?

Д.К.: Ценами. Они стабильно растут. Все-таки двадцать восемь тысяч рублей за ночь - для профессора сумма неподъемная. Да и для многотиражного писателя тоже. Хотя в «Мариотте» очень уютный лобби-бар, я люблю там сидеть, наблюдать, погружаться в его атмосферу. Под впечатлениями начал повесть или роман - еще не знаю, что получится. Но называться он будет «Вечер в «Мариотте».

Ю.Б.: Время летит быстро: у нас в этом году с вами десять лет знакомства и, не побоюсь сказать, дружбы. Что за эти десять лет произошло в вашей жизни, в стране у нас, что изменилось - что хорошего, что плохого?

Д.К.: Что в стране произошло, все знают, а я стал старше на десять лет, у меня родились еще двое внуков, сын теперь - федеральный судья. Я подвел итог 30‑летнему изучению оружия и вооруженной преступности, разработал новую науку «криминальная армалогия» - то есть учение об оружии.

Ю.Б.: Почему в России, где к служителям закона всегда относятся с недоверием, сериалы про милиционера, который действует нестандартными методами - как наш с вами любимый персонаж «Антикиллера» Лис, - вызывают такую всенародную любовь?

Д.К.: Лис, во-первых, совсем другой персонаж, потому что он фанатик сыска. Третий «Антикиллер» имеет подзаголовок «Допрос с пристрастием» - меня спрашивали журналисты: что это такое? Объясняю: это когда вопросы задаются с целью получить на них правдивые ответы. Когда допрашивают заинтересованно, когда обижаются за вранье, принимают его за личную обиду - тогда получается другой допрос и результат другой. Профессионалы знают.

Ю.Б.: Милиция - это неотъемлемая часть нашего общества.

Д.К.: У меня есть статья «Милиция - капля крови народной», я ее публиковал в журнале «Российская Федерация сегодня» - на удивление, там не сократили ни одной строчки, хотя она очень резкая.

Ю.Б.: Я знаю, что вы радикально подходите ко всем вопросам. Теперь «Милиция - капля крови народной». Это круто!

Д.К.: Был лозунг такой в 30‑е годы, мне об этом рассказывал ветеран НКВД Николай Иванович Бычков, прототип героя повести «Привести в исполнение» подполковника Ромова, - а он действительно имел отношение к смертной казни.

Ю.Б.: Да, помню: хороший персонаж. Если милиция - наша кровь, то когда мы ругаем милицию...

Д.К.: То ругаем всю кровь. Милиция, как любая организация, - это срез общества, зеркало. Так не бывает: милиция - сама по себе, а общество - само по себе. Какое общество? Вот оно, пожалуйста, полюбуйтесь на лица милиционеров.

Ю.Б.: Значит, для того чтобы исправить милицию, надо исправить общество?

Д.К.: Конечно. Но это задача неподъемная. Проще ментов отпинать. Вчера показывали детей, им задавали разные дурацкие вопросы, а они отвечали. «Что такое милиционер?» Один пацанчик думал-думал и говорит: «Это который грабит». Другой сказал еще как-то, а третий выдал: «Это нехорошее слово».

Ю.Б.: В благополучной Франции, где сильная власть и полиция, были массовые беспорядки, погромы, молодежь жгла машины. Я знаю, что обычные французы находились в шоковом состоянии и не понимали, как в демократической стране может такое происходить: «Ведь мы же вам дали свободу, что же вы творите!» Почему у них так получается?

Д.К.: Да потому что они дураки! Нельзя сказать, что мы умные, но в этом плане немного умнее. В Лондоне по официальным данным двадцать процентов мигрантов - фактически называют цифру тридцать - тридцать пять. Идешь по Оксфорд-Стрит как по Африке. Трафальгарская площадь, субботний вечер, полно народу! Индусы, пакистанцы, маленькие дети бегают, едят хот-доги. Ни одного белого человека, ни одного англичанина. Центр Лондона. Недаром Лондон называют «Кашмир на Темзе». Под впечатлением я даже статью написал: «Страна обреченных снобов». Предложил в два издания - не берут: «Неполиткорректна». А будут ли через тридцать лет цветные «гости» политкорректными к коренным европейцам?

Ю.Б.: Да, есть такая тема. Англия - монострана по национальности изначально. Все эмигранты приехали со стороны. Россия - многонациональная, у нас всегда была определенная предрасположенность к тому, чтобы разноцветные лица мелькали в той же Москве. В связи с этим страшная на сегодняшний день проблема - терроризм. Терроризм все равно имеет национальный окрас - и с точки зрения обывателя, и с точки зрения того, что происходит. Это на сегодняшний день исламский терроризм, он наиболее распространенный. Как в такой многонациональной стране, как Россия, отличить врага от друга, когда вокруг тебя такое количество разных цветных лиц и ты не можешь понять, кто из них друг, а кто не друг?

Д.К.: Дело-то не в лицах. В прошлом, в связях, направленности личности, наличии легальных занятий, определенного места жительства, легальных доходов... Все это надо отслеживать, хотя правозащитники тут же поднимают крик: «Права человека нарушаются!» Я был в Брюсселе в штаб-квартире НАТО, на семинаре по борьбе с терроризмом. Просвещенные европейцы докладывали о понятии «новый терроризм» и сделали выводы: мы всегда отстаем от террористов, будем от них отставать, и это нормально, потому что мы хорошие, а они плохие. Я поднимаю руку и говорю: а может быть, эту концепцию надо заменить? Может быть, надо упреждать их действия? Например, составить списки руководителей террористических организаций, утвердить их на Совете безопасности ООН и с использованием военных возможностей НАТО их ликвидировать?! Ну, тут все загалдели, как в курятнике, даже из нашей делегации меня только один человек поддержал, и то достаточно робко. «Чем мы будем от них отличаться?» - говорят. Да всем мы будем отличаться! Личностными свойствами исполнителей! Это будут сотрудники правоохранительных органов, а не какие-то грязные террористы.

Ю.Б.: То есть вы считаете, что израильская практика уничтожения лидеров, она...

Д.К.: Абсолютно правильная. Благодаря ей Израиль выживает во враждебном окружении уже больше пятидесяти лет! На Мюнхенской Олимпиаде террористы убили израильских спортсменов, так их выслеживали по всему миру и всех ликвидировали. Нацистского военного преступника Эйхмана отыскали в Аргентине, выкрали, привезли к себе, судили и казнили. Это же прекрасная оперативная работа!

Ю.Б.: Вы много изучали бытовую преступность. Как вы знаете, у нас недавно прогремел конфликт Орбакайте-Байсаров, который был вынесен на всеобщее обсуждение. Вот для меня как для обывателя все это выглядит достаточно пафосно и противно. Что это за эксгибиционизм человеческий, когда каждый норовит показать свою внутреннюю жизнь всей стране?

Д.К.: Надо не эмоционально судить, надо рассматривать с точки зрения закона. Причем здесь Грозненский суд, который рассмотрел этот иск? Мальчик живет в Москве, мама живет в Москве, папа живет в Москве. Есть понятие территориальной подсудности. Хитроумный адвокат придумал иск бабушки Кайсарат, к которому попутно прицепили иск папы Руслана. Но это неправильно. С отказом в иске бабушке и дело заканчивается. Но тут и судья хитрит: вроде этого не понимает и выносит решение. Его публиковали - почти безупречный документ с точки зрения юридической техники. Только, боюсь, в практике всего Грозненского суда второго столь отработанного решения днем с огнем не найдешь. Почему бы это, как думаешь?

Ю.Б.: Нетрудно догадаться. А чисто по-человечески как вы смотрите на эту ситуацию?

Д.К.: Чужая семья - потемки. Но мать есть мать. Кристина его растила, воспитывала. Все, кого я знаю, на стороне матери, хотя она и находится часто в разъездах. Но и папа мало похож на домоседа. Кстати, суды у нас всегда оставляли детей с матерью. Почему надо пересматривать судебную практику? Потому что в конкретном случае нашелся человек, который располагает деньгами и связями? И хочет закон под себя подогнать? Россия очень терпимое государство. В США попробуй пересмотри судебную практику - да там плевать, кто ты есть! Закон есть закон.

Ю.Б.: Я согласен. В Америке вообще как-то спокойней себя чувствуешь в отношениях с законом. Ты знаешь, что если ты ни в чем не виноват, закон вряд ли к тебе приблизится.

Д.К.: Недавно показывали передачу телевизионную - «Женщина за рулем», не знаю, ты видел или нет. Ну, телевизионщики не умеют правильно акценты расставлять, потому такое название. Одна девушка с Рублевки рассказывает: «Я в Америке пожила, мне там не понравилось, слишком правильная страна, я там жить не могу. Здесь мы с друзьями любим выпивать и делать то, что нельзя - любим нарушать все. Нам это нравится, нам без этого скучно!» Это не про женщину и руль - это про вседозволенность, про вызывающее нарушение законов, про «быкование». Я сейчас пишу научную статью, где ввожу термин «разбычивание». Чтобы навести порядок, надо разбычить страну. «Крутых» перевести «всмятку» или «в мешочек» с зарешеченными окнами.

Ю.Б.: Изменения в обществе коснулись и преступных авторитетов. Раньше понятие «вор» никак не ассоциировалось с особняком с высоким забором, «бентли» и поездками в Баден-Баден. Что произошло с лидерами криминального мира?

Д.К.: Личные интересы вытесняют общественные во всех сферах, и в преступной тоже. Раньше вор должен был раз в пять-семь лет идти в зону: поддерживать порядок, дисциплину, воровские законы. Это само собой получалось, потому что занятие преступным ремеслом было связано с регулярными «посадками». Потом время изменилось, и я описал ситуацию в «Антикиллере»: зоновский вор Крест готовится к освобождению, требует прислать себе замену. А те, что на воле, говорят: зачем идти? Эти «законы» писались, когда на пролетках с наганами ездили. Теперь-то нас не сажают, зачем самим лезть? Вот был такой Паша Цируль, хранитель общака по Московской области - жил он в Жостово в огромном особняке, имел десяток дорогих автомобилей, но раз-два в год выезжал со свитой в какой-нибудь городок, выходил из «мерседеса», садился в автобус и... совершал карманную кражу! Потому что он вор! И молодым показывал пример. Потом он умер, а недавно застрелили его друга Вячеслава «Япончика» - тоже вора старой закалки.

Ю.Б.: Значит, институт воров, тот, классический, который был в Советском Союзе...

Д.К.: Уже закончился.

Ю.Б.: А что лучше для власти: определенная упорядоченность криминала, соблюдающего свои «законы», или откровенный беспредел «новой волны»?

Д.К.: Если выбирать между чумой или холерой - что лучше? Так и здесь. Просто старые воры строили отношения на старом экономическом уровне. Все жили небогато, никто не выделялся. Пахану, правда, покупали дом - не такой особняк, как сейчас строят, саманную завалюшку на окраине с сортиром во дворе. Дом ему был нужен для того, чтобы к нему могли незаметно приходить, сходняки устраивать: в квартире ведь все видно, квартиры все коммунальные. Почему от пахана скромность требовалась? Да если он начнет хоромы строить, у всех первая мысль какая? «Ага, деньги из общака взяты!» Да и выделяться из общей массы, привлекать внимание нельзя. Вот на что опиралась воровская скромность. Воры были прагматичны. Почему нельзя завести семью и детей? Потому что с ними более уязвимым становишься. Почему нельзя употреблять наркотики? Потому что наркоман за дозу всех сдаст. Вот же в основе что лежит: не здоровье членов банд, не моральные соображения, а суровый прагматизм.

Ю.Б.: Если мы заговорили о прагматизме и наркотиках, то может ли существовать какой-то государственный прагматизм в отношении легких и тяжелых наркотиков? В России разрешение легких наркотиков может привести к разрушению состояния общества?

Д.К.: Способствовать деградации будет точно. Идем в той же Голландии мимо кофешопа, и оттуда запашок, похожий на ладан, знакомый. Я говорю: «Садят». Гид Женя отвечает: «Конечно, это разрешено». У них, кстати, уровень преступности высокий для Европы.

Ю.Б.: Я из-за наркотиков не хожу в клубы. Неинтересно. Музыка долбит, табачный дым, людей не видно. И для того, чтобы войти в эту колею, надо чего-то употребить. Но Бог с ними, с наркотиками - они все-таки вне закона. А проституция в человеческом сознании допустима. Ведь сексуальная потребность у человека имеется всегда...

Д.К.: И ничего плохого в этом нет, кроме хорошего. Если, конечно, действительно имеется.

Ю.Б.: Так почему не легализовать то, что все равно существует?

Д.К.: У нас же все приобретает уродливые формы! Легализация проституции приведет и к легализации ее крыши. Потому что здесь все схвачено - бандиты какие-то фонды организуют и продолжат крышевание уже официально.

Ю.Б.: Совершенно верно! Так, может быть, если бы государство взяло на себя функции крыши - как бы ни абсурдно это звучало...

Д.К.: Это другое дело. Но справится с этим только сильное государство, которое все может держать в железном кулаке. Многим это не понравится. И хотя я люблю порядок, но не знаю, понравится ли мне железный кулак?

Ю.Б.: Раз институт воров определенное время держал в узде немалую часть криминального сообщества, может, и сейчас было бы правильным поддержать их и использовать для наведения порядка?

Д.К.: Если наводить порядок через воров, то это воровской порядок будет, воровской закон. Нравится кому-то воровской порядок? Мне не нравится, например. Я навожу порядок в своих книгах. Преимущество писателя в том, что он может создавать свои миры, лишенные тех недостатков, которые окружают нас в реальности.

Ю.Б.: Сейчас по телевизору идет сериал «Декстер». Люди могут нормально смотреть на убийцу, который убивает людей еще хуже него. Феномен, скажем так, плохого лейтенанта, когда человек осуществляет закон незаконными методами. Имеет ли право на существование такой персонаж?

Д.К.: С точки зрения закона нет. А с точки зрения реальности - конечно. Почему эффективен «черный арбитраж» - бандитское правосудие? Я лично знаю случай, когда предприниматель, у которого вымогали большую сумму под видом возврата долга, обратился к авторитетам. Те послушали обе стороны и сказали: «Ты ничего никому не должен». И все разрешилось. А если пойти в обычный суд, то будешь судиться три года да взыскивать пять. Мой знакомый, прибегавший к «черному арбитражу», остался очень доволен. С точки зрения законности это, конечно, плохо.       

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно