• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Игорь Жижикин: не грози русскому централу

28 Апреля 2012 | Автор текста: Александр Кондуков
Игорь Жижикин: не грози русскому централу
Игорь Жижикин

© Иван Куринной

Шемякин, Виргинский, Довченко — фамилия русского актера Игоря Жижикина для англоязычного уха звучит еще более странно, чем у его диковинных героев. Перед премьерой боевика «Защитник» RS провел два дня с Жижикным, которого в голливудском кино, как говорится, бьют совсем не по паспорту

В то самое время, когда сердитые русские демонстранты шагали по обледенелой Якиманке, в сети обнародовали официальный ролик фильма Боаза Якина «Защитник» — неприметного и нетрендового боевика, где Джейсон Стейтем привычно поигрывает желваками и играючи громит противников девочки с феноменальной памятью и, вполне вероятно, паранормальными способностями. Центральная сцена трейлера: лихая драка в метро, причем Стейтем с привычной убедительностью палача гасит в вагоне персонажа по фамилии Шемякин, используя перила в качестве опоры. Гибкая и крепкая фигура нашего неприятного соотечественника принадлежит Игорю Жижикину — человеку, чья пуленепробиваемая уверенность в себе и оптимизм почти циркового свойства позволили проделать в кино путь по траектории пули со смещенным центром. Не очень-то рефлексируя на тему того, куда он несется, Жижикин побывал в шкуре Самсона из шоу в Лас-Вегасе, рекламного персонажа широкого профиля (от сигарет до витаминов) и, наконец, ворвался в святая святых Голливуда, где на тебя, как на родного брата, в шесть утра может кинуться сам Квентин Тарантино, преисполненный желания рассказать свежий анекдот.

Впервые автор этих строк услышал о Жижикине пять лет назад от Олега Тактарова, другого голливудского русского, совмещавшего в себе опыт серьезных актерских курсов (в его случае — Ли Страсберга) и экстремальных физических упражнений (бои без правил в профессиональной американской лиге). Тогда Олег в паре слов описал человека с внешностью грозного робокопа как веселого безумца, которым часто движет не разум, а скорее смелость в принятии решении и легкий нрав. За то Жижикина все и любят до смерти. Надо сказать, что в безумии Игоря застать не удалось, а вот вся остальная хроника его жизни в точности рифмуется с тактаровским резюме. «В русском кино я снимаюсь совсем не потому, что это какие-то шедевры, — говорит мне Игорь, с которым я встречаюсь в яхт-клубе поблизости от «Крокус-Сити». — Когда работаешь в России, есть общение, которого нету в Америке. Тут мы можем с актерами собраться после рабочего дня, что-то бурно обсудить, потом какие-то клубы, рестораны. Адреналина же море! А в Америке пару раз встретишься с кем-то после съемок в ресторане, на том все и закончится. Не принято у них это. Нет менталитета». На протяжении двух дней, которые мы проводим вместе с Игорем, слово менталитет прозвучит не один десяток раз. Жижикин — это стопроцентный, почти гипертрофированный русский, с виду опасный, но на самом деле скорее забавный и явно не всегда справляющийся с приливами шальной энергии, что характерно для многих людей, повязанных со спортом.

«Я все время тыркался во всех видах спорта и нигде ничего большого не достигал, — весело рассказывает Жижикин, устроившийся за белым столиком в кафе яхт-клуба. — Родился я напротив стадиона ЦСКА, так что меня в детстве мама в армейскую спортшколу и отвела, за что я ей очень благодарен. Потому что вокруг присутствовало в то время много и мне повезло, что я в спорт как-то подался: всеми видами перезанимался от гимнастики до плавания». Наша первая встреча с Игорем проходит в присутствии одного из русских боссов Cirque Du Soleil Павла Брюна, расположившегося со строгим собеседником в трех столиках поодаль. На дворе ранняя осень, чуть позже полудня, и все вокруг говорит о том, что скоро погожие деньги уступят местно гнусной слякоти. Проходя мимо бассейна, я даже заметил нескольких смельчаков в трусах, которые изображают расслабленные пляжные сценки — мужчины с закрытыми глазами возлежат, втянув животы, в то время как их спутницы копаются в своих айфонах. Чувствуется, что все посетители яхт-клуба ловко вписываются в отведенные местом роли. Под стать и бодрый Жижикин, который в общении на сто процентов соответствует персонажу экшн-кино: сыплет именами русских и американских знаменитостей, с которыми дружит, крепко держит стакан с виски на донышке и периодически настаивает на том, что жизнью правит случайность.

«Уходил я из плаванья в пятиборье, чтобы в спортроту попасть, а не в обычные войска, — развивает тему фатума Игорь. — И оттуда меня случайно пригласили в морское многоборье. Соревнования по нему не проводились лет тридцать или сорок. И тут как раз случился первый чемпионат после перерыва. Тупо набрали команду пятиборцев, посадили за весла и заставили обучаться в течение нескольких месяцев. И стали мы чемпионами Советского Союза. Вот такая странная победы: ты ничем не занимался и вдруг стал чемпионом». Жижикин видит в череде случайностей, сформировавших его судьбу, божественное провидение и недалек от истины — сейчас он по-прежнему находится в расцвете сил, пусть и картинно жалуется на годы, ведет два телешоу на первом канале и получает немало предложений на роли Шемякиных, Виргинских и Довченко в голливудском кино. Получается, что не самый углубленный в профессию исполнитель в достаточно ограниченное количество времени сумел завоевать доверие американских продюсеров и поработал в одном кадре с массой видных актеров — от Дженнифер Гарнер и Квентина Тарантино в сериале «Шпионка» до Клинта Иствуда в «Кровавой работе». И это уже не говоря о бенефисной роли полковника Довченко из четвертого спилберговского «Индианы Джонса». «При этом случайности происходят, когда вокруг полная жопа, — продолжает Игорь. — Вот поступал в плехановский на экономический, не добрал баллов, пошел в цирковое училище устраиваться. А там как раз набор мастеров спорта — то есть зачисляют просто так, без экзаменов. И в систему Госцирка ты попадал, не тратя четыре года жизни на обучение. И вот такие мелкие случайности не кончаются».

Над пустой белоснежной верандой кафе яхт-клуба разносится песня Мартина Сольвейга «Ready To Go»; порывы ветра все время сносят плаксивый голос приглашенного вокалиста Келе Окереке и создается ощущение, что вот-вот она заглохнет совсем. Возможно, от этого сидящий напротив и предельно земной Жижикин приобретает еще большую монументальность. «Слабенькая у меня харизма, — слегка кокетничает Жижикин, — Вот Джейсон Стейтем, с которым я работал в фильме «Защитник», всегда своего образа придерживается. Есть у него какая-то фишка, муля, как мы это называем. А у меня все рассыпается — засмеюсь, начну удивляться, и все — нету этой брутальности, как рукой сняло». Поскольку разговор плавно вырулил на Джейсона, Игорь предполагает, что резкость и отточенность его движения выработаны благодаря выступлениям в британской сборной по прыжкам в воду. «Нас вообще с ним многое объединяет, — говорит экс-пловец Жижикин. — Мы практически одного года, он был в России много раз. И жил в гостиницах этих наших водных резервов, которые мне тоже были знакомы. А значит, прошел через эти тернии, когда девчонок приходилось через второй этаж в окошко затаскивать, потому внизу через бабушку особенно не пройдешь. Сильно мы с ним посмеялись, вспомнив все это. Его, кстати, камера любит как никого другого. А девки как его любят! — актер качает головой. — Это я заметил, работая с ним в Нью-Йорке и Филадельфии. Может, акцент английский действует? Роста-то Стейтем совсем небольшого».

Статную фигуру Игоря Жижикина видно издалека: на второй день наша встреча назначена также в полдень у метро «Динамо». Поблизости трижды разведенный актер владеет квартирой, где можно перевести дух между съемками на телевидении и в кино, отойти от джетлага — Жижикин все время перемещается между США и Россией. Сегодня вечером он укатит под Кострому — сниматься в сериале. Выбирая для съемок на местности, мы обсуждаем рекламные щиты с Михаилом Прохоровым, которыми были завешаны подъездные пути к Москве. «Мне он как человек интересен, — подумав, говорит Жижикин. — Нравится его спортивное начало. Человек не тусит там-сям и не палит бабло. Куршевель? Это случай единичный, бывает. У меня есть общие друзья с Прохоровым, так что я знаю, что он серьезными делами занимается». Спорить трудно: выражение лица кандидата в президенты на биллбордах еще в пору его думской избирательной кампании было как у пионера-героя перед лицом расстрельной команды. Жижикин в ответ на мое замечание об этом, добродушно усмехается. «У нас народ привык к суровости, — говорит Игорь. — Хоть в ресторанах, хоть в лифтах. Мне обычно говорят: «Ну что у вас там в Америке, все улыбаются, «хэллоу», «как дела?». Какое им, типа, дело, как у меня дела? А по мне лучше спросить, как дела, чем видеть кирпичные рожи и водителей, которые стремятся задавить пешеходов на переходе. Сигареты в окна машин выбрасывают около Кремля».

Прогуливаясь между пятиэтажек, мы продолжаем обсуждать путь Жижикина в большой Голливуд, в котором органично сочетаются бредовые по логике истории, неожиданные знакомства, дикие фильмы вроде трэша Стивена Сигала «Руслан» и, скажем, вполне гламурный «Турист» с Джонни Деппом. Единственной константой всех историй Игоря остается его общительность и искренний интерес к людям, с которыми его столкнула жизнь. Ну кто еще может одновременно дружить с Филиппом Киркоровым и вокалистом Kiss Полом Стэнли? «Я и с Aerosmith в нормальных отношениях, — продолжает актер. — Когда я участвовал в Cirque Du Soleil, Стивен Тайлер к нам приходил, садился на пол, общался. Ты мог спрашивать его о чем угодно — секс, рок-н-ролл, наркотики. И он обо всем подробно рассказывал — надо же будущее поколение предостеречь. И Пол Стэнли про это мне много говорил: он уже был такой скрюченный, с бутылочкой водички, периодически капельницы какие-то себе делал, чтобы промывать то, что было запущено за все эти годы». Что касается Игоря, то его личные истории, если сложить их вместе, по динамике напоминают пулеметную очередь или странный фильм с фактурой Пауля Верхувена и монтажом Оливера Стоуна времен «Прирожденных убийц» или «Никсона». Вроде бы и хочется вдаться в детали, но общий драв настолько силен, что хочется побыстрее добраться до самого финала.

Биография Жижикина в русской прессе проговаривалась неоднократно: после того, как актер попал с гастролями Советского цирка (он был воздушным гимнастом в самом эффектном номере того времени, разумеется) в Америку, местный продюсер сбежал, а возвращаться домой с пустыми руками артистам страшно не хотелось. Они же привыкли привозить из поездок видеомагнитофоны и джинсы, а Игорь и вовсе колесил по Москве на старенькой «вольво» с люком в крыше и с автоматической коробкой передач. В итоге, нашелся продюсер, который согласился продать цирковое шоу в Лас-Вегас — город, полный позитивных людей, но довольно жесткий по отношению к проигравшим в прямом и переносном смысле слова. Разумеется, настал момент, когда закрылась и жижикинская программа. «Сначала я побомжевал, — с иронией вспоминает Игорь. — Помылся в бассейне, покушал попкорна. Но потом нашел какую-то работу: меня пожалела тетенька одна, менеджер отеля, и я — с русско-английским словариком — нелегально устроился подбирать окурки около гостиницы. Рабочий день начинался с наступлением темноты, а заканчивался в семь утра — потому что я имел право работать только на ту организацию, которая доставила меня в Америку. Днем же я ходил от отеля до отеля, в окна заглядывал. И вот за одной кулисой я увидел полуобнаженных девчонок. Все с красивой грудью. Это оказалась репетиция шоу «Enter The Night». Продюсер шоу Тед Лоуренс, завидев меня, сначала начал прогонять, а потом узнал, что я из русского цирка, о котором писали, в газетах и поинтересовался, что я умею делать». На пробе сил, случившееся там же, Игорь начал крутить выданную партнершу на пальцах и, само собой, получил приглашение на работу.

Здороваясь с подозрительно глядящими старушками, мы проникаем в подъезд дома, где живет Жижикин, — здесь снимать актера не менее увлекательно, чем снаружи. Параллельно Игорь рассказывает нехитрую технологию того, как в советские времена становились «невозвращенцами»: сначала за пятьдесят долларов был продлен авиабилет, затем состоялась женитьба на официантке из отеля («хотелось документов и она это прекрасно знала»), потом на партнерше из шоу («когда уходит эйфория любви, остается бытовуха, но если с русской женщиной бытовухой еще можно заниматься, то с американкой — менталитет не тот»). Впрочем, погоне за американской мечтой разбирательства в личной жизни не мешали и однажды Игорю, окруженному полусотней девушек топлесс, даже показалось, что он ее наконец-то обрел. «Меня в самый крупный в Лас-Вегасе мюзикл пригласили, на роль Самсона, — вспоминает Жижикин. — У девушек там стояла специальная банка со льдом, которую они к соскам прикладывали. А я рядом стоял в узком проходе, уже заряженный, в костюме Самсона. Все мимо проходили, и вдруг одна говорит: «А зачем лед? Потрогай руками». Потом другая. И так я всем соски накручивал, пока мне это не надоело. А в какой-то момент казалось, что я на вышке в американской жизни: я — солист мюзик-холла, зарплату получаю, у меня своя гримерка, моя рожа на рекламе везде висит в Лас-Вегасе и я еще всех за грудь трогаю. Рабочие сцены откровенно ворчали: пришел русский, у него главная роль, и еще наших девок он тут себе лапает».

Пресытившись победами в мюзик-холле, в 1996 году Жижикин ушел на меньшую зарплату в Cirque Du Soleil, чтобы немного сбить накал сцен ревности, которые закатывала жена-американка, и из соображений профессионального роста. «Больше всего пугала жена, — говорит Игорь, позируя и раздвигая перед фотографом двери лифта. — Когда у нас разладились отношения, она сказала, что если я не буду отдавать деньги, то пойдет в эмиграционную службу и заявит на меня. И это вторая уже американская жена, на секундочку. И если бы она это сделала, то выслали бы точно. Я скопил небольшое состояние втайне от нее, и эти деньги хотел потратить, чтобы снять хорошую квартиру в престижном районе Лас-Вегасе. Но все проиграл за одну ночь в казино. И, оставаясь солистом мюзикла, я вернулся почти к тому же, с чего начинал в Америке. У меня был старинный «крайслер», и мне пришлось в нем жить — до следующей зарплаты».

Общаясь с Игорем Жижикиным, легко придти к выводу, что в этой жизни его устраивает все (даже русское кино с его тотальным воровством является необходимой платой за душевное общение с актерским братством) кроме неприветливых людей и неуважения. Например, Жижикин любит американский рэп, однако и про Тимати, приводя его поначалу в качестве контрпримера, все равно скажет пару теплых слов. Что касается деятельности в жизни — Игорь ничуть не меньший космополит. «Когда я заканчивал работу в Cirque Du Soleil, то начал постепенно к актерской карьере готовиться, брал классы, — говорит Игорь. — Параллельно у меня было агентство, которое называлось Magic Entertainment и в сферу его деятельности входили корпоративные эвенты. Я сам ставил цирковые постановки, приглашал знаменитостей, певцов. И русских иногда приглашал, чтобы разбавить. Один раз даже привез русский стриптиз в Вегас — попробовать просто. Подумал, что вот как просто: трусы под мышку, декораций не надо, музыку включил — и вперед. Нашел ребят в Москве и Питере, привез их, и мы жгли в Вегасе. А кончилось все, потому что деньги в них надо было вкладывать, а я же хотел в ближайшем будущем заниматься кино».

Решение стать актером Жижикина преследовало с тех пор, как он познакомился с легендарным фотографом Rolling Stone Альбертом Уотсоном, что произошло тоже в достаточной степени случайно. «У меня была свадьба как раз, уже на русской девушке, — вспоминает Игорь. — А у Альберта в это время снимался мой друг-манекенщик. И вот этот друг предложил мне Уотсона на свадьбу пригласить, раз уж он в городе. Свадьба у нас была очень креативная. Я сам сшил себя красный костюм, как у гангстера, и жене Наташе такое же сумасшедшее красное платье со шлейфом заказал. Альберт только и сказал: «Вау!». Тут же заказал аппаратуру необходимую и начал снимать нашу свадьбу. В итоге мы попали к нему в несколько книг, очень с ним подружились, и Альберт позвал меня сниматься — в мою самую первую рекламу в жизни». Уотсон нашел, что у фотогеничного Жижикина прекрасные задатки и, раз уж ему понравилось сниматься, надо продолжать в том же духе. Однако для начала Игорю пришлось как следует поработать в рекламе. «Что только я не рекламировал, — говорит Жижикин, когда съемка заканчивается и мы снова выбираемся под осеннее небо. — От трусов до часов. И реклама была очень хорошей подработкой. Тебе, по крайней мере, не надо было идти работать в «Макдональдс», и ты мог как следует посвятить себя творчеству. Тупо ходил на пробы, взял агента, брал и актерские курсы, потому что курсы эти — как спортзал. Перестанешь заниматься, потеряешь форму и твое место займет кто-нибудь еще. Естественно, пришлось быть и каскадером. А что? Приходилось и бегать, и прыгать. Спасибо цирку московскому и Cirque Du Soleil — физически я был неплохо подкован».

Первая относительно большая роль Жижикина состоялась в «Кровавой работе» Клинта Иствуда, причем известие о прохождении проб Игорь получил, находясь в Сан-Франциско вместе с Филиппом Киркоровым — поехал с певцом на гастроли, чтобы развеяться. «Когда агент позвонил, я чуть не взорвался, — рассказывает Жижикин. — Это же была моя первая некаскадерская, по сути, роль. Кастинг, все как полагается. Но внутренне я еще не перестроился. Там был сюжет такой: после нашего с Иствудом-полицейским диалога я должен выпрыгнуть в окно. И я смотрю, что в гримерной готовят очень похожего на меня человека. Я спрашиваю, кто это, а Иствуд отвечает: «Это вот он прыгать будет». «Да ты что, — говорю. — Я же — Cirque Du Soleil, я — московский цирк». Там же всего три метра было и маты внизу. Обидно стало. А он отвечает: «У меня есть, кому прыгать, я тебя не для этого взял». После этого я уже старался не подставляться». Однако узнавать Жижикина в Голливуде стали не после «Кровавой работы», а благодаря сериалу «Шпионка», который снимал Джей Джей Абрамс. «Прихожу на съемки в шесть утра, начинаю здороваться со всеми, а ко мне подходит какой-то знакомый внешне парень и протягивает руку: «Квентин», — смеется актер. — Оказалось, что Тарантино вместе с нами снимается. Почти два месяца вместе проработали. Перло его дико, как хомяка. Настолько он много чувствует и видит. Стимуляторы какие-то ест, наверное. Не может же так переть в шесть утра — и порепетировать, и анекдотов рассказать. Тарантино мне сказал: «Я твою рожу никогда не забуду», хотя я тогда и не понял — хорошо это или плохо. Но, благодаря «Шпионке», я докатился до Спилберга: оказывается, дружат они с Иствудом, и фильмы друг другу показывают. Вот что значит — связи». Прощаясь, Жижикин сетует на то, что в Голливуде много русских, но коммьюнити у наших соотечественников не сплоченное. «Нужно свой круг создавать, как латиносы и азиаты делают, — предполагает Игорь. — Взять наши рестораны в Америке, - лошизм процветает, а все равно соблюдают какой-то дресс-код: только в костюмах, и никаких джинсов, хотя и дискотека левая, и часто не поймешь, что за еда. Так что я теперь, когда мне отдохнуть хочется, лучше сяду с бокалом вина в хорошем ресторанчике с видом. А если мы лошизм свой и дальше проявлять будем, то вообще никогда ничего не завоюем».

Игорь Жижикин
Фильм «Защитник» уже в прокате

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно