• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Хаус с уходом в транс

20 Июня 2012
Хаус с уходом в транс
Хью Лори

У Хью Лори нет проблем с работой: сериал о докторе Хаусе гарантирует его безбедное существование. Несмотря на это, британец не пожалел времени на то, чтобы записать альбом в Новом Орлеане — спорная инициатива для человека, который был комиком всю свою жизнь.

«По слухам, он получает 400 000 долларов за эпизод и считает, что его зарплата — это наглость. Слишком много!»

«Может быть, мне нужно было выпить больше водки, я выпил всего чуть-чуть. Но с другой стороны, перебрать тоже нельзя, а не то станешь небрежно играть и не попадать в ноты. Щекотливая история!»

Новый Орлеан. Самое начало вечера. Во Французском квартале туристы медленно начинают накачиваться алкоголем, а в одном из находящихся под охраной государства шедевров архитектора Бенджамина Латроба происходит нечто более благонравное: две дюжины зрителей собрались на концертной премьере блюзового альбома Хью Лори «Let Them Talk». Люди занимают места за маленькими столиками, повсюду стоят камеры. Сцены нет, только пара восточных ковров, на которых разместились группа и духовой квартет. Хью Лори входит — пританцовывая и немного неуклюже — и садится за «Стейнвей». Для торжественного момента он облачился в темный костюм и галстук. Волосы, правда, растрепаны а лицо небрито. Другими словами, он выглядит как доктор Хаус.

Группа поддержки актера впечатляет: все, кто сотрудничал с Лори на альбоме, вплоть до Доктора Джона, пришли поучаствовать в концерте. 73-летний Ален Туссен в небесно-синем костюме принимается дирижировать духовой секцией и мягко проводит музыкантов через несколько песен, время от времени потирая руки. Продюсер Джо Генри подыгрывает на гитаре в «Six Cold Feet». Сам Лори в основном остается за роялем и лишь дважды меняет его на гитару. Для «John Henry» он просит подняться на сцену королеву соула Ирму Томас, на «Baby Please Make A Change» крадучись появляется Том Джонс. Сам Лори в этот момент встает позади рояля, держа старинную гитару на животе, как панцирь, и благоговейно вслушивается, когда седоволосый ветеран повышает голос. На фоне именитых коллег 53-летний Лори неизбежно проигрывает — и тем замечательнее, что он все-таки позвал всех этих людей. Похоже, для него действительно важно одно лишь наслаждение музыкой. Незадолго до конца сета Хью слышит странный шум в зале и говорит, что опасается, что у него церебральная аневризма. Лори еще точно не уверен, в чем дело, но пусть никто не беспокоится. Тут актер, конечно, намекает на своего персонажа из сериала. Потом он встает, еще раз пожимает всем руки и благодарит за внимание. Его жена Джо Грин бежит к нему – она достает ему до груди — и бурно поздравляет его. Они женаты двадцать два года, и у них трое почти взрослых детей, но все равно они шушукаются, как тинейджеры, которые все еще целуются тайком. Правда, непохоже, чтобы Лори действительно верил ее комплиментам. Или чьим бы то ни было комплиментам вообще.

На интервью на следующий день актер приходит одетым более свободно, в джинсах и голубой рубашке с черепами. Песочного цвета ботинки, должно быть, от Clarks, как и положено британцу. Ему интересно, как по-немецки будет Rolling Stone, а по-английски «Wetten, dass ..?» («Знаешь, что?», название известной немецкой телепередачи, — прим. RS). Захочет ли Лори участвовать в ней, он пока не знает. Вне США запланированы только семь интервью, женские и желтые журналы нежелательны.

На канале RTL все еще можно каждый вторник наблюдать, как Лори в роли доктора Хауса решает медицинские загадки, пытается разобраться в отношениях со своей начальницей Лизой Кадди и страстно сеет раздоры. То, что публика так любит этого непредсказуемого, безжалостного, зависимого от викодина хромого врача, конечно, помимо своеобразия сценария, заслуга Лори: он никогда не перебирает с неестественностью сломанного человека, а в его голубых глазах часто можно увидеть искреннее сострадание. Иногда тяжело осознать, что это тот же актер, который потешно гримасничал в британской развлекательной классике «Черная гадюка» и годами выступал в комедийном дуэте вместе со своим лучшим другом Стивеном Фраем.

Актер, комик, автор книг, музыкант — однажды вы сказали, что многое можете неплохо, но ничего — по-настоящему хорошо. Это кокетство или невзыскательность?

Это просто правда. Но с другой стороны, это как в десятиборье. Победитель никогда не лучший во всех дисциплинах. Но я мог бы быть третьим в метании копья и четвертым в прыжке в длину и всё равно чего-то достичь. В конечном итоге, мне кажется, я выгляжу неплохо.

Думаете, ваш альбом получился успешным?

Мне очень важно, чтобы звукозаписывающая компания не понесла убытков: это вопрос гордости. Я всегда хочу стоить тех денег, которые мне дает работодатель. Понравится ли альбом людям? Никаких идей! Я только знаю, что он получился честным и не рассчитан на эффект. Это то, что я любил всю жизнь, ничего другого я записать не мог. Я, в общем, готов к тому, что людям это может не понравиться.

Почему же вы ожидаете непризнания?

Если бы я знал! Я просто занимаю защитную позицию. Однако я горжусь этим альбомом и готов выдержать критику. И я должен добавить, что я не знал, сколько актеров уже записали альбомы. Когда я погуглил, я был в ужасе. Но с другой стороны, некоторые из них в общем были совсем неплохи: Тим Роббинс, Гвинет Пэлтроу, Скарлетт Йоханссон, Роберт Дауни-младший.

Вы пишете собственные песни?

Раньше было дело, в основном комические. Но блюзовых песен, которые я могу записать, достаточно — примерно сто тысяч. Поэтому мое желание писать собственные не очень велико.

Правда ли, что ваша учительница фортепиано почти отбила у вас радость игры на музыкальных инструментах?

О да, я ненавидел уроки фортепиано. Я должен был упражняться в громкой скучной ерунде, а когда наконец появилась страница с «Swanee River», она презрительно пропустила этот «глупый негритянский спиричуэл» и стала листать дальше. Мне пришлось пройти через трехдневную голодовку, чтобы мне разрешили прекратить занятия. Правда, на самом деле у меня была шоколадка, но мама об этом не знала.

Как выглядела ваша первая настоящая встреча с блюзом?

Мои воспоминания расплывчаты, но я знаю, что сидел в автомобиле, а мой брат вел. Если мы не украли машину и ему правда было тринадцать, тогда мне должно было быть около одиннадцати или двенадцати лет. Мне кажется, что это была «I Can’t Quit You Baby» Вилли Диксона, но может быть, это было что-то совсем другое. Машина была синяя. Не знаю, значит ли это что-нибудь. Единственное, что я помню вполне ясно, – это чувство, что у меня встали волосы на затылке. Со мной и сегодня случается такое — просто физическая реакция на этот саунд, я знал, что он существует, еще до того, как услышал его. Пугающее чувство.

Вы родились в 1959 году. Вы слушали панк, когда были тинейджером?

Слушал. Поп-музыку я никогда не любил. Мне она никогда ничего не говорила — может быть, кроме Stones, которые по сути были именно блюзовой группой. Я не купил ни одной пластинки The Beatles или Дэвида Боуи. Я этим не горжусь, но так уж есть. Я все это пропустил. Естественно, братание со школьными товарищами через общий музыкальный опыт не состоялось. Я слышал, как мальчики говорили о Саймоне и Гарфанкеле, и думал, что это один человек по имени Саймон Гарфанкел – естественно, я часто выглядел дураком. Однажды я случайно услышал Supertramp и решил, что это будет моя фишка. У Supertramp тогда уже было четыре топовых альбома — упс. Я вообще был без понятия. Может быть, мне не хватало этого общего опыта обмена пластинками, и может быть, от этого я был несколько одинок. Хорошо, что теперь это прошло.

На съемках «Хауса» Лори поставил в вагончик, в котором он жил, маленький синтезатор и пытался играть каждый день. Это была его идея, чтобы врач время от времени играл на фортепиано или гитаре. Персонаж сериала представляет собой нечто вроде Шерлока Холмса от медицины (по-английски Холмс звучит как homes — отсюда Хаус), его лучшего друга не случайно зовут доктор Уилсон. Холмс играл на скрипке, но Лори это показалось слишком очевидным. Лори, как и Хаус, ездит на мотоцикле, и их часто путают. То, что актер говорил о депрессии и одиночестве, тоже не помогло – тем более что черный юмор, с которым Лори описывал свою жизнь в Голливуде, вдали от семьи, большинство американцев не поняли. Так возник образ угрюмого трудоголика, который постоянно нуждается в лечении. Постепенно Лори смирился с ситуацией. Он знает, что шанс сыграть на телеэкране столь сложного персонажа выпадает только раз. Актер купил себе милый дом в Лос-Анджелесе — после семи успешных сезонов он больше не рассчитывает, что сериал может закрыться в любой момент. По слухам, он получает 400 000 долларов за эпизод и считает, что его зарплата — это наглость. Слишком много! То, что его отец — настоящий врач — получал гораздо меньше, все еще вызывает у него муки совести. В любом случае ясно, что во всем виновато детство — по крайней мере в сомнениях Лори в себе и чрезмерной скромности. Мать не одобряла высокомерия, а отец, в 1948 году выиграв олимпийскую медаль по гребле, спрятал ее в папке на чердаке. И хотя Хью любил блюз с детства, он никогда не играл в группе – ни в школьные годы, ни во время обучения в Кембридже. Позднее он включал музыку в комедийные передачи разного формата, в основном пародии. «Я прятался за комическим образом, как за занавесом, но на самом деле мне всегда нравилась эта музыка, и я хотел иметь возможность всерьез ею заниматься. Теперь настало время выйти из укрытия». Лори пришлось «умолять», чтобы он мог время от времени получать пару свободных дней на съемках Хауса для работы в студии. Следующий за его дебютной книгой «The Gun Seller» роман должен еще некоторое время подождать, хотя заголовок известен уже пять или шесть лет –«Бумажный солдат». Пока музыка имеет больший приоритет.

Этот альбом звучал бы по-другому, если бы вы записали его десять или двадцать лет назад?

О да, совсем иначе. Я бы его вообще не записал, у меня бы просто не хватило мужества. Но если бы я все-таки стал этим заниматься, я бы больше прятался. Такое искушение всегда есть: найти замечательных музыкантов, усилить голос какой-нибудь примочкой, украсить всё с помощью ProTools — укрыться за всей этой техникой можно замечательно. Но сейчас я решил этого не делать, а, так сказать, оказаться здесь голым. Я хотел не плутовать, а быть настолько честным, насколько возможно. Мошенничать может каждый.

Как вы заполучили Джо Генри в продюсеры?

Однажды я был в Лос Анджелесе в студии, когда он вместе с Элвисом Костелло и Аленом Тусеном записывал «The River In Reverse». Когда я думал о возможном продюсере, он тотчас пришел мне в голову. Я пришел к нему, мы выпили кофе, десятиминутная встреча превратилась в двухчасовую. Наши вкусы, как оказалось, похожи, поэтому выбор песен для альбома был просто наслаждением. Электронные письма так и летали туда-сюда.

Вы выбрали не только стандартные блюзовые песни, но и достаточно малоизвестные.

Да, на «St. James Infirmary» уже много раз делали кавер, на «Swanee River» тоже, но все остальные куда менее неизвестны. Мне кажется преступлением – хотя я знаю, что говорю как старикан, – что дети сегодня не знают о Леде Белли. Да и взрослые тоже! Так жаль. Еще мне было важно, чтобы альбом был хорошо скомпонован и песни подходили друг к другу. Чтобы можно было себе представить, как они вместе сидят за одним столом, ужинают и чувствуют себя свободно, потому что общество подходящее.

На «Let Them Talk» вы играете на пианино, а не на гитаре, хотя вы могли бы.

С фортепиано я чувствую себя более свободно. Я думаю, причина в том, что я много времени провожу один. Фортепиано лучше подходит одиночкам, чем гитара. Я не исключение.

И все же вы оказались в студии со всеми этими профессиональными музыкантами. Вы не были испуганы?

Эх. Эх. (Делает впечатляющую гримасу боли.) Вы не представляете! Еще несколько дней назад, когда мы репетировали для концерта, был точно такой же момент: Ален Туссен встал позади меня и скрестил руки на груди, как будто хотел сказать: ну, теперь давай, парень! А я только и думал: уйди же, уйди! Я был в панике.

На концерте вы совсем не выглядели напуганным, но вы ведь еще и актер.

Это правда, и к актерским навыкам, конечно, относится умение скрывать, что ты боишься. Но чего нельзя скрыть, так это руки. Если человек дрожит, это видно. Может быть, мне нужно было выпить больше водки, я выпил всего чуть-чуть. Но с другой стороны, перебрать тоже нельзя, а не то станешь небрежно играть и не попадать в ноты. Щекотливая история!

Для Хауса вы обзавелись американским акцентом. А как на альбоме?

Выходило так, как выходило. Когда я звучу по-американски, это потому, что я записывался с настоящими американцами – и кроме того, песни с этим специфическим саундом – это, конечно, американские песни. Но я старался не очень сильно думать об этом. Это вообще моя главная цель: каждый день напоминать себе, что не нужно слишком сильно думать.

Вы только однажды играли в театре, в 1990 году в Лондоне, и потом говорили, что никогда больше не хотите выходить на сцену. Но теперь вы еще и поете на ней.

Тогда это длилось два месяца. Первый месяц было очень страшно, а второй скучно. Между ними было два дня, когда и того и другого было поровну. С музыкой будет по-другому, я надеюсь. Я только хотел бы стать более расслабленным и не так беспокоиться о нотах и о тексте.

Вы не думаете иногда — вот странная карьера! От «Черной гадюки» к бестселлерам, Хаусу и блюзовому альбому?

Все время! Я постоянно удивляюсь. Но я в свое время сделал странное открытие. Когда смотришь на жизнь других людей, все выглядит последовательно и по плану. Как если бы с самого начала было ясно, что этот человек достигнет того-то и того-то, что случится то-то и то-то. В собственной жизни все обычно выглядит скорее так (рисует дикие фигуры в воздухе обеими руками) — абсолютно произвольно. Никогда не знаешь, куда приведет жизнь. Все есть случай. Я вообще никогда не знаю, что со мной произойдет дальше.

Концерты Хью Лори в Москве пройдут 25 и 26 июня в Magic Center

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно