• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Майкл Дуглас: экстра-«Синдром»

17 Января 2013 | Автор текста: Бен Фун-Торрес
Майкл Дуглас: экстра-«Синдром»
Майкл Дуглас

В 1979 году RS встретился с Майклом Дугласом, который снялся в «Китайском синдроме», но не определился, что делать дальше: играть или продюсировать?

Ричард Адамс (Майкл Дуглас), радикальный молодой оператор, работает с телерепортером Кимберли Уэллс (Джейн Фонда) над сюжетом, который должен превратиться в очередной панегирик атомной энергии. Они находятся на Вентанской атомной электростанции в южной Калифорнии, и Адамс только что заснял беседу Уэллс и местного пиарщика, посвященную тому, как станция функционирует. Как только пиарщик отходит на безопасное расстояние, длинноволосый, бородатый и растрепанный Адамс повторяет: «Пар приводит в действие турбину, которая приводит в действие генератор... и все летит к чертям».

Через несколько минут в помещении для посетителей съемочная группа чувствует толчок. Адамс, которому сказали, что он не должен снимать в контрольной комнате, находящейся прямо под ними, непринужденно ставит камеру на стол, настраивает фокус и делает вид, что скучает, пока камера записывает, как начальник смены Джек Гадел (Джек Леммон) переходит от спокойствия к панике, в то время как его сотрудники носятся по помещению, нажимая на кнопки и переключая реле, пытаясь избежать катастрофы. Адамсу кажется, что им перепала редкая удача, но когда съемочная группа возвращается в Лос-Анджелес, нерешительный директор вещания отказывается пускать сюжет в эфир.

Начав препирательства с руководством канала, Адамс превращается в сгусток энергии и ярости. Не зная, что именно они сняли, он настаивает, что это была опасная авария. Он обвиняет канал в сговоре с энергетической компанией, которая в то время без особых помех как раз проходила слушания по лицензированию еще одной атомной электростанции. «На вас оказывают давление!» — кричит Ричард. «А ты истеришь», — хладнокровно отвечает директор по вещанию. Адамс склоняется над столом и смотрит на него в упор: «А ты ведешь себя как обосравшийся трус».

На протяжении «Китайского синдрома» Дуглас и Фонда, а затем и присоединившийся к ним Леммон, ведут позиционные бои с энергетиками и строительными компаниями, пытаясь выяснить, что же на самом деле произошло и что могло произойти. Их борьба приводит к опустошающей кульминации, которая превращает «Китайский синдром» в первоклассный триллер и одновременно — мощное высказывание против атомной энергии.

Когда Майкл вытягивает руки над головой, он становится похож на своего отца, Кирка Дугласа: у него такие же пронзительные зеленые глаза и такая же могучая квадратная челюсть с ярко очерченным подбородком. Его длинные волосы взъерошены; темно-красный галстук не завязан; рукава рубашки закатаны, но не до локтей. У него за спиной висит японский постер «Пролетая над гнездом кукушки» — фильма, который он спродюсировал и который вышел на экраны в 1975 году.

34-летний Дуглас, который живет в Санта-Барбаре, сейчас находится в голливудском офисе своей продюсерской компании Big Stick Production и готовится к мартовскому релизу своего последнего детища, «Китайского синдрома». Когда актер говорит о фильме и о своей жизни, ему требуется помощь, как только он пытается вспомнить какой-либо факт. Помощница приносит ему ранний черновик сценария «Китайского синдрома», а затем — записку от Роберта Рэдфорда с отказом сняться в фильме («Этот проект, — писал Рэдфорд, — выглядит очень продуманным. Может быть, это лучшая история в этом жанре после биографии Кэрен Силквуд. Однако, — добавляет он, — как актер я ищу для себя других персонажей, нежели герой «Китайского синдрома»). Позже Майкл просит ее помочь ему вспомнить один из эпизодов его отношений с актрисой Брендой Ваккаро.

Другими словами, Дуглас — очень открытый человек. Он говорит, что у него не было самостоятельного мнения по вопросам атомной энергетики, пока он не натолкнулся на сценарий Майка Грэя. «Я просто был либералом. Я стал противником атомной энергетики, потому что ими были многие мои друзья».

Дуглас в свое время сам был сотрудником нефтяной корпорации. Дело было в 1964 году. Он вылетел из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре после первого курса, вернулся в Коннектикут, где жил большую часть своих юношеских лет, и устроился на заправку. «Вскоре, — замечает Майкл, — я стал «Лучшим сотрудником месяца». У меня до сих пор хранится сертификат!» Дуглас был трижды номинирован на «Эмми» за свою игру в телесериале «Улицы Сан-Франциско»; спродюсированный им «Пролетая над гнездом кукушки» получил пять «Оскаров». И все же он предпочитает сосредоточиться на своих успехах на поприще автозаправщика. «Я думаю, у компании были свои шпионы, которые приезжали и заправлялись. Ты просишь вымыть себе окна, заднее окно, просишь проверить масло, проверить шины». Ах, старые добрые времена. «Да-да, — соглашается актер. — Теперь везде самообслуживание, а чтобы получить настоящий сервис, ты должен купить себе раба. Но это было хорошее лето. Я водил эвакуатор. У меня первый раз была настоящая работа, и это было здорово».

Майкл родился в актерской семье (его мать — актриса Дайана Дуглас), но после нескольких ролей в театре и кино и роли порывистого и сексуального молодого полицейского в «Улицах Сан-Франциско» главным источником успеха и профессионального удовлетворения для него стало продюсирование. «Я с трудом могу поверить, что за это платят! — говорит он. — Ты создаешь истории. Ты читаешь что-нибудь, плачешь или смеешься, и ты хочешь воплотить это в жизнь!»

Стало быть, именно чувства, а не политические убеждения, заставили Майкла взяться за «Китайский синдром»? «Меня зацепил сценарий, — отвечает он. — Я понял, что с его помощью можно создать саспенс. По сути, это был рассказ о команде документалистов, которая снимает сюжет об аварии на атомной станции. В чем-то это было похоже на «Гнездо кукушки»: люди оказываются вовлечены в корпоративную или социальную структуру, и она заставляет их сделать моральный выбор, который может стоить им жизни. Это попытка создать нечто в духе греческой трагедии — классическая драматическая коллизия».

Джек Леммон, двукратный лауреат «Оскара» («Мистер Робертс», «Спасти тигра»), сыгравший около сорока ролей за двадцать пять лет карьеры, говорит, что хотел сняться в чем-то вроде «Китайского синдрома» уже очень и очень давно. Актер уже около двадцати лет всерьез интересуется проблемами экологии. «Все началось с простых вещей вроде смога, — объясняет он. — Затем я начал все больше интересоваться этим, стал больше об этом узнавать. Учитывая мое положение, я решил, что лучшее, что я могу сделать, это рассказать обо всем этом другим людям».

Около 1970 года Леммон стал читать закадровый текст в серии телевизионных документальных фильмов о «разного рода экологических нарушениях»; в 1971 году там критиковалась и атомная энергия. После одного показа в Лос-Анджелесе NBC положила фильм на полку из-за протестов со стороны Pacific Gas & Electric.

Как только Леммон прочел сценарий «Китайского синдрома», он захотел получить там роль. «Я год не работал над другими проектами, чтобы завершить этот, — говорит он. — Его было достаточно сложно запустить. Но я чертовски горд, что попал в этот фильм. Он расшевелит людей и заставит их задуматься. Я думаю, люди вообще ничего не знают обо всем этом. Они не знают, потому что не хотят знать, и более того, правительство не хочет, чтобы они знали». Леммон кажется всерьез озабоченным проблемой возможной атомной угрозы. «Пока есть хоть малейшая возможность, что это случится, хотя бы один шанс из миллиона — тут ведь речь не о поезде, который может сойти с рельс, это будет настоящая адская катастрофа!»

Джек столь же воодушевлен тем, что делает Майкл Дуглас. «Я очень уважаю Майкла за то, что он в конце концов сумел запустить «Кукушку» и сделать из этого по-настоящему великий, великий фильм. Сейчас он самый крутой парень в мире. Он мог бы сделать что угодно, я уверен. Но он не хотел быть просто продюсером. Он выжидал, выжидал и выжидал. Он нашел этот проект и поверил в него. Этот проект было очень тяжело запустить — все хорошие проекты трудно запустить, — но он вцепился в него зубами. Он умный, талантливый, но главное: он небезразличен. Этот сукин сын пришел ко мне домой, и он говорил с настоящей страстью. Он очень хотел выпустить этот фильм».

Дуглас получил сценарий «Синдрома» в апреле 1976 года, сразу после того как «Пролетая над гнездом кукушки» получил свою корзину «оскаров». Он подумал, что теперь все будет легко. Он ошибался.

«Оказалось очень тяжело запустить процесс, — говорит Майкл. — Я думал, что доказал всем что-то, сделав «Кукушку», и вдруг я осознал, что когда ты делаешь хитовый фильм, прямую выгоду от него получают ведущие актеры и режиссер, а ты как продюсер должен потом все начинать с чистого листа». Одной из проблем был автор сценария Майк Грэй, чей опыт в киноиндустрии ограничивался документальными лентами вроде могучего «Убийства Фреда Хэмптона». Грэй придумал яркий сюжет и хотел сам снимать фильм, и Дуглас обещал, что попробует это устроить. Он знал, что это будет непросто. «Во-первых, — объясняет Майкл, — здесь мы имеем дело с весьма противоречивым материалом, который студии вряд ли сочтут прибыльным. Во-вторых, если ты берешь начинающего режиссера, ты должен найти актеров, которые уже как-то зарекомендовали себя с коммерческой точки зрения. И мы все знали, что наши гонорары будут меньше, чем обычно».

«Мы» включало в себя Леммона, самого Дугласа и оператора Ричарда Дрейфуса, который был главой съемочной группы. У Дрейфуса, однако, были «сомнения» в отношении Грэя, и пока Columbia Pictures рассматривали предложение, он вышел из игры. По словам Грэя, он сделал это, потребовав увеличить свой гонорар с 250 до 500 тысяч долларов. В конечном итоге, по словам Дугласа, «я оказался с шилом в заднице. Это было малоприятно». Тут один из менеджеров Columbia сообщил, что у них есть контракт с Джейн Фондой и ее продюсерской компанией IPC, предполагающий съемку фильма на тему, связанную с атомной энергетикой, и предложил Майклу объединить их проекты.

К тому моменту Фонда уже давно интересовалась историей Кэрен Силквуд, сотрудници лаборатории расположенного в Оклахоме завода по производству плутония, которая начала беспокоиться из-за стандартов безопасности, принятых на производстве, и стала собирать об этом информацию. В ноябре 1974 года, когда она ехала, чтобы передать некоторые из документов компании репортерам, в том числе сотруднику The New York Times, ее машина вылетела с шоссе. Кэрен погибла. Документы исчезли из машины, а причины аварии остаются невыясненными. Это дело стало причиной судебных исков, долгой полемики и, с точки зрения сценаристов, идеальным материалом для фильма.

«Было где-то пять человек, которые одновременно пытались запустить историю Кэрен Силквуд», — рассказывает Брюс Гилберт, партнер Фонды по IPC и исполнительный продюсер «Китайского синдрома». Несколько команд боролись за права на съемку фильма, и IPC потерпела поражение.

«Я не думаю, что стала бы участвовать в «Китайском синдроме», если бы это могло помешать мне снять историю Кэрен Силквуд, — говорит Фонда. — Мне кажется, обе истории достойны того, чтобы мир их увидел. Сама Силквуд как человек, то, как она постепенно менялась, и то, что с ней случилось, могут стать основой для прекрасного фильма, и мне жаль, что мне не удалось получить права на эту историю. Но так уж случилось, и сразу после того как мы испытали эту неудачу, пришел Майкл и принес свой сценарий, и он сразу меня заинтересовал».

Фонда согласилась участвовать в проекте, несмотря на то, что в сценарии не было ведущей женской роли и что «это был другой фильм. Он был больше похож на малобюджетную документальную ленту».

Именно так картина выглядела в глазах Майка Грэя. Кроме финансовых вопросов (по словам самого Грэя: «Неожиданно бюджет прыгает до двух миллионов, и они спрашивают: «Так, кто это у нас тут в углу?»), уход Майка был вызван творческим конфликтом с Фондой. Грэй хотел, чтобы фильм выглядел «не как голливудский блокбастер. Я не люблю слишком выстроенные кадры. Я хотел сделать нетрадиционный фильм и сказал об этом Джейн. И хотя в политике Джейн Фонда достаточно радикальна, в профессиональном смысле она консерватор».

Фонда не видит смысла с этим спорить. «Мы думали, что, учитывая то, что мы хотим сказать своим фильмом, нам стоит сделать его доступным для максимально широкой аудитории, а эти люди привыкли к определенному уровню качества», — объясняет она.

С появлением Фонды, уходом Грэя и приглашением Джима Бриджеса — режиссера «Бумажной погони», сейчас работающего над «Городским ковбоем» с Джоном Траволтой, — в качестве редактора сценария (он должен был вписать туда Фонду) и режиссера «Китайский синдром» наконец начал вставать на ноги. Прочтя несколько статей в Los Angeles Times о новых тенденциях в мире теленовостей, Джейн начала создавать свой образ: телеведущей, нанятой прежде всего из-за своей внешности. Кимберли Уэллс затянута в паутину позитивных новостей и изо всех сил старается доказать свою профессиональную состоятельность, раскрыв настоящую сенсацию.

Сейчас Фонда находится в Юте, где совместно с Робертом Рэдфордом работает над «Электрическим всадником». Она говорит, что довольна «Китайским синдромом». «Я думаю, этот фильм будет иметь и коммерческий, и общественный успех, — размышляет она. — Это будет пример того, как можно совместить эти две вещи».

Разумеется, Дуглас знает, что Леммон и Фонда думают о фильме. Сейчас он размышляет над тем, что может твориться в голове у другого человека — Майка Грэя, автора изначального сценария, которого в конечном итоге выпихнули из проекта. Дуглас позвал его на предпоказ. «Я думал, что он позвонит мне и скажет, понравилось ли ему, но он так и не проявился», — говорит Майкл.

На самом деле деле фильм Грэю понравился. Конечно, у него есть ряд претензий — в конце концов, это голливудская лента, — но, говорит он, «это хороший фильм. Майкл прекрасный продюсер, Джейн — фантастическая актриса, Джек Леммон абсолютно безупречен, а Майкл как актер тоже был очень хорош, изображая матерщинника-документалиста». Грэй делает паузу, а затем смеется. «Похоже, он наблюдал за мной более пристально, чем мне казалось», — добавляет он.

Грэй, изначально инженер-авиаконструктор и создатель технической документации, написал сценарий «Китайского синдрома», изучив несколько похожих инцидентов. Позже Дуглас собрал команду технических консультантов для работы над фильмом и даже посетил Троянскую атомную электростанцию неподалеку от Портленда, штат Орегон. Благодаря тщательной подготовке все в картине выглядит реалистично — от разговоров сотрудников контрольной комнаты до самого помещения, огромной, стоившей 150 тысяч долларов декорации.

В числе технических консультантов для фильма были трое специалистов по атомной энергетике, которые три года назад ушли из General Electric, утверждая, что компания уделяла недостаточно внимания проблемам безопасности (после посвященного «Китайскому синдрому» интервью Джейн Фонды на ABC, GE отказалась от своего намерения спонсировать их передачу, посвященную телеведущей Барбаре Уолтерс).

Грэй поражен тем, что получилось из оригинального сценария. «По-моему, крайне удивительно, что из этого вообще что-то вышло. Я смог развеять миф, что Голливуд не способен поднимать серьезные проблемы».

В 1962 году Кирк Дуглас услышал о романе Кена Кизи «Пролетая над гнездом кукушки». Он прочел его, пока тот еще был в гранках, и немедленно купил права на экранизацию. Он нанял Дэйла Вассермана, чтобы создать театральную версию, и отправил ее на Бродвей (вместе с самим Кирком там сыграл Джин Уайлдер). «Особого успеха мы не имели», — вспоминает он.

С тем, чтобы превратить «Кукушку» в фильм, у Дугласа-старшего тоже не заладилось. «Мы столкнулись с самыми разными проблемами, — продолжает он. — Дэйл подал на меня в суд; все время что-нибудь не удавалось. Затем наступил момент, когда я стал слишком стар, чтобы играть главную роль». В 1970-м он уже был готов продать права на экранизацию, когда за них уцепился его сын. «Это было поразительное совпадение, — говорит Кирк. — Когда я только заполучил права, я встретился с Милошем Форманом в Чехословакии и послал ему книгу. Он ее так и не получил. Я всегда думал, что она до него дошла и что он просто никак не отреагировал. И когда Майкл сказал мне, кого он выбрал в качестве режиссера для «Гнезда кукушки» — Милоша Формана, — я упал со стула».

«Мне очень нравилась книга, — объясняет Майкл, — и я сказал отцу: «Подожди немного. Отдай мне права, я хочу попробовать что-нибудь с этим сделать. Я по меньшей мере смогу выручить за них те деньги, которые ты просишь, а может быть, и больше», и все такое. Так я начал продюсировать. У меня не было желания становиться продюсером. Я не знал, что сделать фильм займет пять лет!»

Собственно, становиться актером Майкл тоже изначально не собирался. До колледжа он играл только в постановках оперетт Гильберта и Салливана в детском саду в Нью-Йорке. Родители Дугласа развелись, когда ему было пять лет, и хотя он жил со своей мамой в Коннектикуте, на школьные каникулы он всегда ехал туда, где его отец в тот момент снимался в фильме. «Мои родители гордились тем, что ни к чему меня не подталкивали, — вспоминает Майкл. — Они боялись сложностей и опасностей шоу-бизнеса. Может быть, они даже слишком сильно старались дать мне возможность все решить самому».

Хотя Дуглас родился в семье очень успешных людей, в детстве ему пришлось непросто. Он посещал частные школы — «Фланелевые брюки, белые рубашки, английские школьные ранцы — все дела» — до одиннадцати лет, когда Диана получила контракт на съемки фильма в Калифорнии и Дуглас обнаружил себя в обычной средней школе, перескочив из пятого в седьмой класс. Жизнь существенно усложнилась. «Для меня это было слишком быстро. До этого я ходил в частную школу для мальчиков, и вдруг я оказываюсь со всеми этими ребятами, тринадцати- и четырнадцатилетними. В школе была банда, и первая же девочка, которую я поцеловал, широко открыла рот».

Дуглас сбежал оттуда в военную академию Блэк-Фокс в Лос-Анджелесе, а затем вернулся в Вестпорт, Коннектикут. Там он блистал на занятиях спортом, был капитаном нескольких команд, и вдруг, перейдя в старшую школу, все забросил. «Я вообще ничего не делал», — вспоминает он.

В 1964-м Дуглас вылетел из Университета Санта-Барбары. «Дело было в девчонках главным образом, старая история, — объясняет он. — В частной школе тебя муштруют, а затем ты попадаешь в университет, и свобода сносит тебе крышу».

В течение полутора лет Майкл плыл по течению — именно на этот период приходится его звездное выступление на автозаправке. «Затем я с отцом и Ричардом Харрисом работал над фильмом в Норвегии и еще одним в Израиле, в качестве помощника режиссера. Я был как подмастерье: делал всю грязную работу, которую нельзя спустить еще ниже по цепочке».

Потом Дуглас вернулся в университет. Он должен был сразу выбрать специализацию и пошел на театральное отделение. «Я начал пытаться получать роли, и это было достаточно тяжело», — вспоминает он.

Не помогало даже то, что он был сыном Кирка Дугласа. «Такова жизнь, — философически размышляет он. — Есть первый шаг, и его тебе сделать чуть легче. Но тебя никогда не ценят по достоинству. Есть эти сходства, похожие жесты, это очень тяжело. Приходится годами ждать, перед тем как люди наконец скажут: «Слушайте, а этот парень тоже кое на что способен».

«У всех есть проблемы, — говорит Кирк Дуглас, урожденный Исер Демпский (настоящей фамилией его отца, гомельского еврея, была Данилович, но он взял псевдоним своего брата, который раньше переехал в Америку, — прим. RS). — У него были проблемы сына Кирка Дугласа; у меня были проблемы сына русского крестьянина. Через это нужно пройти. Люди развивают в себе силу характера и справляются с этим».

Дуглас признает, однако, что Майкл находился в особых обстоятельствах. «Он долго не любил меня, — вспоминает Кирк. — Когда мы с Дианой развелись, он уже был достаточно взрослый, чтобы затаить обиду. Мы стали друзьями только в последние несколько лет, и я чувствую теплоту в наших отношениях. На самом деле я воспринимаю его не только как сына, но и просто как человека, который мне нравится. Он превратился в умного, способного парня с сильным характером». Дуглас вздрагивает. «Терпеть не могу это слово. Я имею в виду просто, что он умеет справляться и с успехом, и с неудачей».

Актер Карл Молден, четыре года работавший с Майклом в «Улицах Сан-Франциско», называет его «очаровательным». «У меня две дочери, — резюмирует он, — и если бы у меня был сын, я бы хотел, чтобы он был как Майкл Дуглас». Описывая способности Дугласа как продюсера, Джек Леммон говорит: «Вместо того чтобы идти напролом и пытаться показать себя, он просто хлещет идеями».

Когда я напоминаю Майклу, что хвалебная статья про него в выходящем в Сан-Франциско журнале City называлась «Самый симпатичный парень в городе?», он начинает смеяться. «Я не слишком приятный парень, — говорит он с улыбкой. — Когда я работаю с кем-то, я пытаюсь сделать так, чтобы всем было приятно, потому что люди работают лучше всего, когда они счастливы и расслабленны. Так я предпочитаю работать. Но если мне приходится превратиться в плохого парня — я имею в виду ситуации в киноиндустрии, — я становлюсь не лучше других, а может, и хуже. Если надо вести себя жестко, я могу делать это не хуже кого угодно другого».

В Санта-Барбаре у Майкла все складывалось хорошо: он играл, ставил пьесы и получал награды за свои достижения в обеих областях. Но настоящий успех пришел к нему не сразу. Кирк Дуглас вспоминает, что однажды его сын, который когда-то хотел стать юристом, позвал его на школьную постановку «Как вам это понравится». «Потом он спросил, что я думаю, и я сказал: «Ты играл отвратительно!» Я подумал, что он придет в разум и станет уважаемым человеком. Затем, два месяца спустя, он снова играл и снова позвал меня, а потом спросил: «А что ты теперь скажешь?» И я ответил: «Ты был по-настоящему хорош». По мнению Дугласа-старшего, «у Майкла есть актерская харизма. В «Улицах Сан-Франциско», даже если он ничего не говорил в какой-то сцене, он все равно делал ее интересной — просто тем, что был в кадре».

На двух последних курсах в Университете Санта-Барбары Майкл летом работал в Театральном центре Юджина О’Нила в Уотерфорде, Коннектикут. «Они проводили Национальную конференцию драматургов и ставили новые пьесы силами своей актерской труппы. Многие хорошие драматурги, которые не работали на Бродвее, там появлялись», — рассказывает он. В свое первое лето в Театральном центре Майкл не был задействован как полноценный актер: «Я работал в строительной бригаде, возводил греческий амфитеатр рядом со старым сараем, и за это мне дали небольшую роль».

На следующий год один из драматургов дал ему главную роль в пьесе «Летнее дерево». «Эта была история молодого человек, который пытается найти себя, но в процессе попадает в армию, отправляется во Вьетнам и погибает. Все действие состояло из флэшбеков из его прошлой жизни», — вспоминает Майкл. Пьеса была отобрана для показа в нью-йоркском Линкольн-центре, и Дуглас надеялся сохранить за собой главную роль. Он хотел на время отчислиться из университета, но боялся сам попасть в армию. Ему удалось получить отпуск на семестр с сохранением студенческого билета; он отправился в Нью-Йорк, получил роль, затем потерял ее после очередного прослушивания и вернулся в Санта-Барбару, где стал хиппи.

«Это началось как что-то с Восточного побережья, такой дух богемы, когда ты слушаешь джаз и носишь темную одежду. Оттуда я перешел к Махариши и начал медитировать», — рассказывает Дуглас. Как только у него появлялась возможность, он мчался по шоссе № 101 в Саусалито, к северу от Сан-Франциско, и зависал с друзьями в их домах-лодках. «У нас были мотоциклы и ренессансные бархатные пиджаки. Это было весело. Марихуана и психоделики оказывали на нас большое влияние — все дело было в ритме и перспективе. В то время мне было более или менее плевать на карьеру».

Теперь, впрочем, Майкл считает, что немного переборщил с таким образом жизни. «Я мог чувствовать себя хорошо, мог чувствовать себя под кайфом, мог чувствовать, что все в порядке, и мог просто расслабляться. Я слишком много расслаблялся. Я был аморфным хиппи, и у меня не было политических убеждений до 1967 года. Потом мы начали устраивать молчаливые протесты против войны и стали организовывать подпольные театральные постановки. Мы приходили в аудитории и разыгрывали ситуации, которые заканчивались тем, что у кого-то текла кровь, мы действительно ранили друг друга. Мы следовали моде, которая тогда царила в Университете Сан-Франциско». В армию Дугласа так и не забрали. «У меня не хватает пары позвонков, и я как следует драматизировал это, чтобы не попасть под призыв».

Выпустившись, Майкл вернулся в Нью-Йорк, чтобы изучать актерское мастерство и начать карьеру. Он играл в нескольких небродвейских пьесах, а затем попал на телевидение — в сериал CBS Playhoyse под названием «Эксперимент». Получив контракт в Cinema Center, отделении CBS по производству полнометражных фильмов, он отправился обратно в Калифорнию, где снялся в двух лентах: «Адам в шесть утра» и «Да здравствует герой!» (где Дуглас сыграл хиппи, добровольно отправившегося во Вьетнам). Также он сыграл в «Наполеоне и Саманте» компании Walt Disney и совершил полный круг, исполнив главную роль в экранизации «Летнего дерева». Одной из актрис, задействованных в фильме, была Бренда Ваккаро. Дуглас едва может вспомнить, как начались их отношения. «Это был постепенный процесс, он шел те два или три месяца, что мы работали над фильмом». Майкл не уклоняется от темы и не делает вид, что ему неинтересно. «Я просто не знаю, как это объяснить», — говорит он.

Затем Майкл снова стал играть на телевидении. «Я сыграл в одной из серий «ФБР» Quinn Martin Productions. Я заменил кого-то в последнюю минуту, и мои агенты использовали это, когда Quinn Martin запустили «Улицы». Я сам поначалу не хотел в это ввязываться. Я думал, что мне есть к чему стремиться, а быть прикованным к телевидению — печальная участь. Но потом я сказал себе: «Эй, чувак, проснись! Если ты не заметил, тебе никто не предлагает роли в крутых фильмах».

«Это был хороший переходный период, — продолжает он. — Я был слишком стар, чтобы играть ищущего себя студента, но слишком молод — или слишком молодо выглядел, — чтобы играть настоящие главные роли».

Майкл учился актерской дисциплине у Молдена, и в свой последний год в сериале он успешно сам поставил пару эпизодов. Кроме того, изображая сержанта Стива Келлера, Дуглас узнал об оборотной стороне мира хиппи.

«То, что я играл полицейского, помогло мне лучше их понять, — объясняет он. — Никому ведь неохота разговаривать с копом, если все в порядке. У меня были смешные случаи на вечеринках. Я приходил куда-то, и вдруг какой-нибудь укуренный парень поднимал голову — Дуглас встает, чтобы показать, что происходило — и начинал кричать: «Это коп! Коп! Только не говорите мне, что это не коп! Слушайте, я видел этого чувака!»

Актер садится на место. «Когда я начал коротко стричься, я поначалу не мог в это поверить. Оказалось, что если не говорить о политике или религии, можно найти общий язык почти с кем угодно. Это было интересно. Стоит хотя бы немного понимать, что вообще происходит вокруг».

Участие в сериале, однако, стоило Дугласу отношений с Брендой Ваккаро, с которой он прожил пять лет. С 1972 по 1975 год Майкл должен был каждый год по восемь месяцев проводить с Сан-Франциско, а Ваккаро не хотела ни жить в этом городе, ни приезжать туда. «Часто мой самолет не мог приземлиться из-за тумана, — объясняет она. — Они постоянно теряли мой багаж». Дуглас считает, что Ваккаро боялась повредить своей карьере долгими отлучками из Голливуда. «Через несколько лет мы просто пошли разными путями, — говорит он. — По-моему, это должно было случиться существенно раньше».

«Мы были отличной парой, — сказала Ваккаро в интервью в 1976 году. — Нас все любили. Майк был очарователен, невероятно умен: женщины влюблялись в него, мужчины его обожали. А я была хорошим дополнением к такому человеку. Но когда кто-то тебя больше не привлекает, это конец, и ничего тут не поделаешь. Мне начало становиться скучно с Майком. Я поняла, что это не тот человек, за которого я бы хотела выйти замуж, и мое отношение к нему изменилось. И я не думаю, что он сам хотел на мне жениться. Всем, кроме нас, казалось, что брак — это отличная идея».

Играя в «Улицах», Дуглас пытался запустить «Пролетая над гнездом кукушки», и после четвертого сезона ушел из сериала, чтобы закончить дело. В итоге фильм, который никому не был нужен, получил пять «Оскаров», собрал больше 80 миллионов в прокате и сделал всех участников проекта — включая Кирка и Майкла Дугласов — богатыми.

Но и этот успех имел свою цену. «Когда Кизи начал угрожать, что подаст на меня в суд, это очень сильно меня задело, — говорит Майкл. — Это было настоящее разочарование. У тебя в голове есть образ, и оказывается, что человек ему не соответствует». «У меня были права на экранизацию, — продолжает Дуглас. — Я мог вообще ничего не обсуждать с Кизи. Сол Зайентц, мой сопродюсер, сказал: «Я хочу держать Кизи в курсе — даже хотя мы не должны это делать». Мы хотели дать ему возможность написать сценарий. Мы встретились, и Сол сказал ему, что вне зависимости от того, кто будет писать сценарий, он будет участвовать в фильме. А если он согласится писать, то еще и получит гонорар».

Сценарий, который написал Кизи, «был слишком сюрреалистическим, — говорит Зайентц. — Там была сцена, где медсестра в средневековом шлеме прижимает ладони к двум стенам и раздирает себе кожу, так что кровь стекает вниз».

Однако, вспоминает Дуглас, они все еще были готовы посмотреть на то, что Кизи сделает с переработанным материалом. «Затем он привел с собой парня, который сказал, что он его агент, и они начали говорить о том, сколько они хотят. Это было глупо. Мы пытались что-то обсуждать, но это ни к чему не привело. Он говорил вещи вроде: «Вы платите не только за талант, но еще и за имя». У нас ничего не вышло. В конечном итоге мы заключили досудебное соглашение и дали ему столько, сколько предлагали изначально».

«Я все еще люблю книгу, — заканчивает свой рассказ Майкл, — но я не люблю Кена Кизи».

Успех «Кукушки» позволил Дугласу и Джеку Николсону, сыгравшему в фильме главную роль, устроить себе «праздничный год». Майкл разошелся с Ваккаро в конце 1975-го и отправился с Николсоном в шестинедельный промо-тур по Японии, Австралии, Англии, Франции, Германии, Швеции и Дании. «Затем я поехал в Южную Америку, Мексику, Венесуэлу и Бразилию, как бы продвигая фильм, но заодно бесконечно тусуясь».

Что включали в себя вечеринки с Николсоном? Дуглас принимает вид подростка, который отчитывается перед родителями после разгульного уикенда в Тихуане и пытается рассказывать максимально скучно. «Ну, самые разные вещи, — говорит он. — У нас был большой выбор, и нас ничего не ограничивало: ни семья, ни работа». Ни деньги, продолжаю я. Дуглас смеется, как будто вдруг вспомнив роскошь тех времен. «Да, — соглашается он. — Тогда ты не должен был отвечать ни перед кем!» Но разумеется, говорю я, они соблюдали все возможные законы. «О, конечно», — быстро отвечает актер.

Дуглас пытается объяснить свою привязанность к Николсону. «Его было очень легко рассмешить. Поначалу нам удавалось быть честными друг с другом — когда вокруг него был большой шум, по поводу его карьеры и его самого как человека. Он очень импульсивный, и ему казалось, что я забавный. Я придавал ему импульс».

Правда ли, что Николсон однажды сказал, что Дугласу нравятся странные вещи?

Майкл смеется. «Я знал, что вы об этом спросите», — говорит он. После некоторых понуждений с моей стороны он продолжает: «Я немного странный. У меня странное чувство юмора. Иногда это выглядит мерзко, у меня вызывают смех не те вещи». Например? «Ну, мне приходится непросто на похоронах».

«Есть часть меня, которая всегда борется за дисциплину. Иногда я думаю, что работаю так напряженно именно потому, что могу в любой момент уйти в загул, который станет моим образом жизни. Это помогает мне не скатиться в рутину и не стать бормочущим идиотом».

Кирк Дуглас тоже отмечает некоторые острые углы, когда перечисляет сходства между собой и своим сыном. «Я думаю, у него есть моя страстность. Он не такой непостоянный, как я, но ты чувствуешь, что где-то в глубине что-то происходит, что всегда может произойти взрыв».

Ближе к концу года, проведенного в попытках не превратиться в бормочущих идиотов, Дуглас с Николсоном обнаружили себя в Вашингтоне, на церемонии инаугурации Джимми Картера и торжествах по этому поводу. Их обоих пригласили на концерт в Центре Кеннеди в канун инаугурации.

«После концерта был прием, на котором должен был присуствовать президент, я смотрел по сторонам, увидел Дайандру, через три недели попросил ее выйти за меня замуж, и через два месяца после этого мы поженились».

«Я влюбился стремительно, — говорит Майкл. — Я не понимал, что происходит. Со мной такого раньше не было».

К моменту начала вечеринки Дайандра Люкер провела в США всего три года. Ей было двадцать лет, и она была студентом Школы международных отношений Джорджтаунского университета. Родившись в Вашингтоне и проведя детство на Майорке, она выучила пять языков и планировала стать дипломатом. В Испании Дайандра не смотрела телевизор, а потом в США была слишком занята, чтобы этим заниматься, и поэтому она не знала, кто такой Майкл Дуглас. Но даже если бы она о нем слышала, она не смогла бы его узнать.

«У него была огромная, густая борода, — вспоминает она. — Он выглядел как художник или скульптор». Дайандра говорит, что их представили друг другу и они пошли к столу с закусками. «Я подумала, что он очень интересный. Он был другой. Он по-другому на все смотрел. Он был из шестидесятых: рок-н-ролл и наркотики. Я даже о таком не слышала. Мы были из разных миров».

Дайандра узнала, кто такой Дуглас, только на следующий день, когда они вместе присутствовали на церемонии инаугурации, а затем отправились поужинать.

Когда Майкл предложил им пожениться, Дайандра удивилась. «Но к тому времени мы были по уши влюблены друг в друга». Они сочетались браком в прошлом марте, а четыре месяца назад у них родился сын Кэмерон. Дайандру беспокоило только одно — Калифорния. «Когда я впервые сюда приехала, мне было тяжело. Я никого не знала, и здесь все занимаются кино или телевидением. Сначала я ничего не знала и все больше сидела и молчала. Но после двух лет я стала настоящим профессионалом». Дайандра даже появляется в «Китайском синдроме» — в роли ведущей новостей, которая готова заменить героиню Фонды. «Еще у меня была пара сцен с вечеринками, но им пришлось сократить фильм. Все не важные для сюжета персонажи были вырезаны. Так что это было просто ради смеха».

Между женитьбой и «Китайским синдромом» была «Кома», где Дуглас сыграл вместе с Женевьевой Буджолд. По словам Майкла, это была подготовка. «Я ничего не делал полтора года, так что это был хороший шанс снова начать играть». «Кома», как и «Китайский синдром», содержит антикорпоративный посыл: «Это был фильм про черный рынок человеческих органов. Врачи помещали здоровых людей в кому и продавали их органы тем, кто больше заплатит. Это было неплохо», — вспоминает Дуглас. А затем, разумеется, он начинает смеяться.

В последние месяцы Дуглас работал над еще одной ролью — в фильме под названием «Бегущий» («Это про профессионального бегуна, который не смог сделать хорошую карьеру и решает напоследок попытать счастья на Олимпиаде. Очень трогательно»).

Также по чистому совпадению Майкл участвует в телевизонной передаче про бег. Программу продюсирует его брат Джоэл, которому сейчас тридцать один.

Дуглас говорит, что хотел бы несколько отойти от дел и что раздумывает найти партнера, который бы управлял его продюсерской компанией, пока он концентрируется на актерской игре. Однако при этом у него на столе сейчас лежат два сценария, которые он планирует превратить в фильмы.

«Я думаю, что мое главное достоинство как продюсера - это хорошая интуиция, — говорит он. — Мое другое достоинство — настойчивость». В случае с «Китайским синдромом» «я просто не отступался, пока все наконец не срослось».

Майкл Дуглас не готов сказать, что «Китайский синдром» — антиатомный фильм, во всяком случае до выхода ленты на экраны. Более того, слово «атомный» вообще не используется в технической документации проекта.

Дуглас не хотел «представить фильм как антиатомный, — объясняет он. — Это очень противоречивая тема. Мы считали, что в случае с хорошим фильмом главное — чтобы его посмотрели как можно больше людей, и по коммерческим, и по социальным причинам».

Джеймс Бриджес заявляет, что начал работать над проектом, «ничего не зная», и в конечном итоге остался «безразличным» к вопросам атомной безопасности. Но он не стал бы говорить, что все было зря. Джеймс называет «Китайский синдром» «фильмом, направленным против стремления к сверхприбылям, против жадности». Он указывает на то, что в конце фильма «система срабатывает. Реактор останавливается, и китайского синдрома не получается». «Но, — добавляет он, — оставалось еще совсем чуть-чуть».

Некоторые из самых ярких монологов «Китайского синдрома» не были написаны Бриджесом или другими сценаристами. Они попали в фильм прямо из стенограммы слушаний по вопросу о предоставлении компании, построившей в конечном итоге атомную электростанцию в Каньоне дьявола, лицензии на работу в Калифорнии. Вот один из них.

Молодой человек: Эта страна продолжает строить атомные электростанции, хотя у нас нет программы захоронения смертельно опасных атомных отбросов, а ведь это яд, который останется радиоактивным на протяжении сотен тысяч лет. Вы знаете это, и давно это знали. Больше здесь сказать нечего.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно