• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Том Хэнкс: «Я хочу, чтобы мои фильмы меняли мир к лучшему»

20 Января 2013 | Автор текста: Джош Иллз
Том Хэнкс: «Я хочу, чтобы мои фильмы меняли мир к лучшему»
Том Хэнкс

© Sam Jones

У Тома Хэнкса случилась проблема с гримерной. Дважды лауреат «Оскара» и общепринятое национальное достояние, актер только что прибыл в Freud Playhouse, актовый зал Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе; в каждой руке у него по спортивной сумке, за ним следует его жена Рита Уилсон. Прошло тридцать пять лет с тех пор, как Хэнксы зарабатывали, выступая в местах, подобных Freud ― зал на 567 мест, где последней постановкой была студенческая версия мюзикла «A Chorus Line», ― и хотя Тома считают человеком простым и непритязательным, он привык к определенному уровню комфорта, как и подобает человеку, завтракающему с президентами и обедающему с премьер-министрами. Так что когда он видит клочок бумаги со своим именем, приклеенный к двери тесной гримерной, которую он должен делить с женой, актер хмурится ― по его лицу видно, что он недоволен.

Но Том не из тех, кто будет устраивать сцены. Найдя помощника, он сразу переходит к делу. «Эй, нам не нужна своя раздевалка. Отдайте ее кому-нибудь другому. А мы разойдемся по общим», ― говорит он, все еще держа в руках сумки. А потом хитро улыбается: «Ну, вы понимаете: я к девочкам, она ― к мальчикам».

© Steven Georges/Press-Telegram/Corbis/

А вы думали, он будет возмущаться? Это же Том Хэнкс! Всеобщий любимец в масштабе страны, самый славный парень в шоу-бизнесе. Его легко можно представить в общественной уборной, раздающим бумажные полотенца. И хотя недавно он попал на передовицы ― во время пресс-конференции на кинофестивале в Торонто, приуроченной к показу фантастической эпопеи «Облачный атлас» (снятой режиссерами «Матрицы»), актер ополчился на организаторов за то, что они «устроили загон для знаменитостей, будто для быков, которых ведут на убой», ― то, что такая незначительная придирка уже считается поводом для скандала, свидетельствует о его безупречной репутации.

История восхождения Хэнкса к вершинам славы довольно примечательна. Его часто называют актером старой школы, человеком, который мог бы сняться в фильме Фрэнка Капры, персонажем рисунков Нормана Рокуэла. Но в последнее десятилетие он фактически стал внешней совестью нации ― учителем истории, рассказывающим нам о том, какими мы себя представляем. Он превратился из парня, с которым приятно тусоваться, в настоящего американского героя (с которым тем не менее все так же приятно тусоваться).

Юность Хэнкса пришлась на бурные шестидесятые. В это бурное время он умудрился не стать циником, а вместо этого целиком и полностью безоговорочно принял все ценности своей страны. Он ― рубаха-парень, честный и совершенно не склонный к скептицизму. Он снимается в фильмах (про войну, про космос) и продюсирует фильмы (в основном про войну и космос), которые отражают наши лучшие качества, повествуют о нашем прошлом и предугадывают наше будущее. К этой роли Том относится совершенно серьезно. Одним из немногих проблемных моментов его в остальном безупречной карьеры стал случай, когда Хэнкс назвал сторонников калифорнийского законопроекта, направленного против однополых браков, «анти-американцами» ― тогда казалось, что это худшее обвинение, которое можно услышать из его уст. Даже когда он взял свои слова обратно, заявив, что голосовать по велению своей совести ― «истинно американский поступок», его слова покоились на искренней вере в подлинной важности американских ценностей.

«Я думаю, что у нас прекрасная страна, но не считаю нужным продвигать какой-то ура-патриотизм. Есть определенные качества, свойственные только американцам: особого рода воля, упорство, стремление добиваться своего. Это не делает нас лучше других, но когда мы беремся за дело, работа спорится».

© George Pimentel/Getty Images

Хэнкс приехал в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, чтобы сыграть в спектакле, выручка от которого будет передана Лос-Анджелесскому шекспировскому центру ― некоммерческой организации под руководством его друга Бена Доненберга. Каждый год они с Уилсон собирают дюжину друзей-актеров ― людей вроде Билли Кристала, Мартина Шорта и Уильяма Шатнера ― и ставят одну из шекспировских комедий. Сегодня это «Сон в летнюю ночь», превращенный в их трактовке в психоделический мюзикл в духе шестидесятых. «Это партизанская версия Шекспира», ― говорит Том. Участники постановки встречаются после ланча, садятся за стол, читают текст по ролям, проводят одну генеральную репетицию, а через несколько часов уже выступают перед зрителями, заплатившими за билет до тысячи долларов. Чем безумнее играет актер, тем лучше. «Весь смысл в том, что это несерьезно. Не нужно усердствовать. Однажды я позвонил Тони Хопкинсу, и тот сказал (тут он начинает говорить в аристократической хопкинсовской манере): «Слушай, меня постоянно просят поучаствовать в чем-то подобном, и это ужасно скучно. Отвратительная затея кучки снобов». А я ему: «Тони, да ты что, мы там отчаянно веселимся! Мы валяем дурака! Можно делать что угодно!» Тогда он сказал: «Ладно, попробуем. Кажется, это будет здорово!»

Разобравшись с гримерной, Хэнкс идет в буфет, чтобы выпить чашечку кофе. Он говорит, что в последнее время старается снизить потребление сахара, и поэтому пьет кофе с медом. «Я недавно встретил Алека Болдуина ― он был в потрясающей форме, и я сказал ему: «Мужик, да ты здоров как бык!» ― а он ответил (Том переходит на хриплый рев, подражая Болдуину): «Да. Это все сахар. Я от него отказался». И я сказал: «Во-первых, не одолжишь свой голос? Это лучший голос в мире! А во-вторых, я последую твоему примеру». Так бывает у многих: доживаешь до пятидесяти, обнаруживаешь, что концентрация сахара в крови повышена, и удивляешься: «Как, у меня тоже? Не может быть». Но это правда!»

© SUPPLIED BY PHOTOFEST/RETNAUK

Хэнксу пятьдесят шесть, и он все еще выглядит как настоящий киногерой ― неплохо для человека, описывавшего себя как «вислоухого парня со смешным носом, жирным задом, глазами как у китайца и животом, за которым нужен глаз да глаз». Он сидит на улице в голубом поло, джинсах и коричневых рабочих ботинках, и единственное, что ему не очень идет, это усики в стиле Джона Уотерса, которые он недавно отрастил и теперь все время трогает, будто они накладные и актер боится, что они отвалятся. «Дерьмовые усики», ― признается Хэнкс. Он отрастил их для своей следующей роли: ему предстоит сыграть Уолта Диснея. «Работа над моими усиками ― это как строительства Диснейленда, она никогда не будет окончена», ― говорит актер.

― Вы поглядите на этого красавца! ― кричит подошедший Седрик Весельчак.

― Эй, мужик! Как дела? Рад тебя видеть! Спасибо, что пришел, ― откликается Хэнкс.

― Ага. Это же будет весело, правда? ― неуверенно произносит Седрик, впервые участвующий в таком мероприятии.

― Да, будет круто.

― Я просто почти не читал Шекспира.

Хэнкс улыбается:
― Это только плюс!

Разговаривая с людьми о Томе Хэнксе, быстро устаешь от славословий. Друг Тома Мартин Шорт описывает его как «очень вежливого, очаровательного, душевного парня с развитым, пытливым умом». Подруга актера Мег Райан говорит, что он «простой, веселый, легкий в общении, умный, сильный духом и просто приятный во всех отношениях человек». Ник Пилегги, сценарист «Славных парней» и «Казино» и бывший муж Норы Эфрон, режиссера фильмов «Неспящие в Сиэтле» и «Вам письмо» с участием Хэнкса, говорит, что он «очень интересный, рассудительный и компанейский человек». Акула музыкального бизнеса и один из основателей DreamWorks Дэвид Геффен говорит: «Ему все на свете интересно, он много читает, он все время чем-то занят. Том ― добропорядочный гражданин, которым можно восхищаться, не ощущая себя при этом глупцом». Поговорив со знаменитыми друзьями Тома ― а они все знамениты, ― начинаешь чувствовать себя как Джулия Робертс, которая, когда ей несколько лет назад поручили выступить в финале вечера в честь актера, сказала то, что ей только и оставалось сказать: «Значит так, сейчас уже поздно, я плачу няне сверхурочные и хочу пи-пи, так что скажу коротко: тебя все любят, мать твою!»

© Pete Souza/The White House

Но если провести с Хэнксом чуть больше времени, вырисовывается более контрастный портрет. Например, он любит быть в центре внимания. Мег Райан, игравшая возлюбленную Тома в трех фильмах, говорит, что в этом нет эгоизма: просто Хэнкс знает, что нравится людям и хочет доставить им радость. Но кроме того, он любит смешить. На съемках «Облачного атласа» Том развлекал всех после долгого рабочего дня тем, что по заказу читал свои реплики в разной манере: а теперь изобрази Аль Пачино! Теннесси Уильямса! Толстого! Франкенштейна! Режиссер Том Тыквер говорит, что съемочный коллектив был готов продлить работу над фильмом еще на сто пятьдесят дней и что Хэнкс был этому только рад. Все это напоминало случай из детства, когда маленький Том, ехавший куда-то с семьей, услышал воркующего голубя и сказал: «Чу, голубь!» ― и его собственная реплика так его позабавила, что на протяжении всей поездки он повторял тем же тоном: «Чу, коровы!», «Чу, я хочу в туалет!»

Еще иногда Том ведет себя как козел. Это все равно что сказать, что Санта-Клаус ненавидит детей, но актер и сам признается, что это правда: «Иногда я бываю жестким. Были встречи, когда стоило мне только открыть рот, и все тут же шло насмарку. Мне следовало бы сказать: «Давайте не будем эгоистами и скажем все, что каждый думает». Но сперва я показываю себя с худшей стороны, а потом уже произношу эту фразу».

В шекспировской постановке Том играет роль одного из шести актеров, ставящих пьесу внутри пьесы. Его герой ― ткач по имени Ник Основа, который все время переигрывает. Ему под стать переигрывает и сам Том, изображая торчка в духе «Большого Лебовски», речь которого пересыпана обращением «чува-а-ак»; в сцене, когда Основа изображает гибель своего персонажа, Хэнкс отрывается по полной.

В начале четвертого действия Том должен вызвать одного из зрителей на сцену. Счастливчика зовут Кен, и оказывается, что он заплатил шесть тысяч долларов в онлайновом благотворительном аукционе за возможность произнести одну-единственную реплику, которую принадлежит фее Паутинке. Казалось бы, Хэнксу стоит быть за это благодарным, но пока зритель поднимается на сцену, Том ведет себя не очень-то вежливо.

― Поторапливайся, Паутинка! Сколько ты заплатил за эту роль? ― понукает он.

Кен выходит на сцену. Наступает его минута славы, он нервничает. «Готов, ― говорит он и произносит свою реплику: ― «Что пожелаешь?» Однако Хэнкс, вместо того чтобы ответить, оборачивается к нему и говорит с легким высокомерием: «Хорошая работа, парень. Зрители хлопают и все такое. А теперь ― изыди, дилетант!»

© Wilfredo Lee/AP Photo

Но даже если этот момент можно назвать неловким, вскоре все встает на свои места. Балаган продолжается: Кристал отпускает шуточки о гоях, Шорт, одетый в боди телесного цвета с пририсованным пенисом, изображает Кэтрин Хэпберн. В какой-то момент Седрик Весельчак принимается болтать со зрителям. «Извините, у меня просто мало реплик», ― говорит он. «Это правда, по сценарию ― мало», ― встревает Хэнкс. Курт Рассел и Голди Хоун в зрительном зале готовы лопнуть от смеха. В финале наступает полный кавардак. Хэнкс рвет листок со своими репликами надвое и швыряет обрывок в другой конец сцены: «Ох уж этот придурок Шекспир!» Зрители ликуют.

Том нечасто отрывается таким образом. Актера раздражает часто повторяемое утверждение, что он всегда играет одного и того же персонажа ― Тома Хэнкса. Ведь сейчас он снимается не в шестом сиквеле Форреста Гампа. «Когда мы работали над «Проклятым путем», журналисты говорили: «Вы всегда играете хороших парней!» Я мужику башку прострелил, а они: «Да, но на то были веские причины». В «Зеленой миле» я играл палача, я поджарил трех человек. «Да, но вы сделали это, чтобы стать лучше». Безнадежно».

Вот как Том Хэнкс описывает свой обычный день:

«Ну, сначала я выпинываю собаку из спальни. У нас белая овчарка Клео, она будит меня тем, что тычется в меня мордой и лижет руку. Вчера она проснулась в 6:30, и я проснулся вместе с ней. Поставил кофе, раскрыл газету. Когда к столу спускается жена, я уже полон сил и набрался мнений на день вперед. Детей в доме нет ― мой шестнадцатилетний сын учится в школе-интернате. Он сам так захотел, не подумайте, что мы его туда заслали! Так что мы с женой дома вдвоем. Мы читаем газету, я немного занимаюсь ― нужно следить за фигурой. Час легких тренировок ― гантели, отжимания, беговая дорожка. Тренируюсь я под шоу Леттермана ― такой у меня таймер. Как только появляется Крейг Фергюсон (ведущий «The Late Late Show with Craig Ferguson», ― прим. RS) ― пора кончать.

Потом мы встретились с Тимом Алленом. Мы стараемся встречаться чаще, но получается примерно семь раз в год ― беседуем о том, что в жизни происходит. Мы обедали и болтали часа два с половиной. У Тима мозги инженера. Он способен говорить о неправильном устройстве кондиционеров. Он сам разработал дрель и пробовал продать идею Black & Decker или кому-то еще. Он такой, честное слово.

Все было закрыто по случаю Йом-Киппура, так что я вернулся домой и посмотрел «Мою прекрасную прачечную», раньше ее не видел. Дэниел Дэй-Льюис вне конкуренции! Потом наступило время обеда. Без детей все позволено, так что мы часто выбираемся куда-нибудь, проводим время в обществе. Но прошлым вечером мы с женой ужинали дома, смотрели новости по BBC и NBC, а потом «Вегас», потому что там снимается наш друг Деннис Куэйд, а сценарий написал наш друг Ник Пилегги, и Майка Чиклисса мы тоже вроде как знаем: он грек и Рита ― гречанка, а все греки знают друг друга. Потом она занималась какими-то делами, а я смотрел «Сердца и умы», документальный фильм 1974 года про войну во Вьетнаме.

Хоть я и не еврей, но в душе раскаялся за свои проступки. Иногда я веду себя как свинья, мало времени провожу с детьми, бываю довольно... грубым. Но покаяние заняло пару минут, и теперь я чувствую себя отлично. Потом я почистил зубы, лег в постель, немного почитал «Варшавских шпионов» Алана Ферста и заснул. Вот такой у меня был Йом-Киппур».

© Ron Edmonds/AP Photo

Одна из главных тем «Облачного атласа» ― то, что незначительные происшествия могут иметь значительные последствия. За завтраком (яичница-болтунья, копченый лосось, каперсы, тост, грейпфрутовый сок) в нью-йоркском кафе Хэнкс размышляет об этом. «Если проследить переход от того, какими мы были раньше к тому, какими мы стали, то стоит исключить любую мелочь ― и все изменится. Например, если бы я не участвовал в шоу в Сакраменто, то вообще не стал бы актером».

В колледже в Сакраменто Хэнкс не мог получить работу в театре, и поэтому подрабатывал летом на Шекспировском фестивале у Великих озер, меняя декорации и таская костюмы. Люси Бредесон-Смит, близкая подруга Хэнкса, до сих пор работающая в театре в Кливленде, вспоминает, что Том был милым трудолюбивым парнем, душой компании. «Меня постоянно просят вспомнить что-нибудь, компрометирующее Тома. Но ничего такого не было». Она рассказывает, как они с друзьями однажды вечером смотрели «Saturday Night Live». «Ведущим был Стив Мартин ― мы все катались по полу от смеха. И тут Том сказал: «Однажды я стану ведущим этого шоу. И мы с ним согласились».

Сейчас Том хорошо играет роль знаменитости. Как ни банально это звучит, но это тяжелая работа. Подумайте: скольких актеров первого ряда, вы сможете вспомнить, которые не страдают от того, что они все время на виду? Джордж Клуни. Наверное, Уилл Смит. Брэд ― да, Анджелина ― нет. Возможно, Джастин Тимберлейк. И на этом все. Хэнкс никогда не швырял мобильники, не прыгал на диване, у него не было срывов. Вот уже двадцать пять лет он находится под пристальным взором публики, и при этом с его лица не сходит улыбка. Известность его устраивает.

После завтрака, выпив три чашки кофе, актер прогуливается по Пятой авеню у Центрального парка. Впереди, на углу, несколько туристов, видимо итальянцев, пытаются получить карту метро. Завидев приближающегося Тома, они ведут себя так же, как ведет себя почти всякий, кто видит на улице знаменитость: «Это он? Кажется, он. Попросим его сфотографироваться? Нет, лучше не надо». Хэнкс, увидев все это, берет дело в свои руки.

«Привет, как дела? Хотите сфотографироваться?» ― обращается он к ним издалека. Такой поступок показался бы странным, будь на месте Тома кто-то другой, но они действительно хотели сфотографироваться и стеснялись попросить об этом, а Том был рад им помочь. Это пример первоклассного селебрити-сервиса на высшем уровне.

Мег Райан вспоминает еще один такой случай. «Мы снимали что-то в Нью-Йорке и сидели на остановке. Между дублями подъехал автобус, и пассажиры стали нам махать. Мне стало ужасно неловко, но Том посмотрел на меня и сказал: «В чем проблема? Помаши им! Что в этом такого?» Иногда знаменитым людям кажется, что ими интересуются как личностями. Но это не так, и похоже, Том всегда это понимал».

Хэнкс шагает дальше. Ему здесь нравится. Они с Уилсон купили дом в верхнем Ист-Сайде двадцать лет назад, когда дети были еще маленькими и любили играть в парке, и когда они бывают в Нью-Йорке, то живут там. Сейчас они приехали в город, чтобы выступить на благотворительном вечере в честь двадцатипятилетия Фонда детского здоровья, основанного Полом Саймоном. («Я на благотворительных гастролях», ― шутит Том.) Уилсон будет петь, а Хэнкс ― аккомпанировать ей на гитаре. «Помнишь, в «Spinal Tap» ручку громкости вывернули до одиннадцати? Я выверну ее на минус один. Я стану самым тихим гитаристом в истории», ― говорит актер.

© Vince Bucci/AP Photo

Том всегда был большим любителем рок-музыки. Когда его влияние в Голливуде стало достаточно большим, чтобы позволить ему самому поставить фильм, он снял «То, что ты делаешь», о группе эпохи The Beatles, записавшей один суперхит. Его продюсерская фирма Playtone названа в честь лейбла из этого фильма. (Сегодня Playtone ― мощная компания, продюсирующая такие сериалы, как «Джон Адамс» и «Тихий Океан», а также столь нехарактерные для Хэнкса фильмы, как «Там, где живут чудовиища» и «Игра изменилась». За последний Хэнкс получил премию «Эмми», которую прикрепил к капоту своей машины.)

Playtone также продюсирует церемонии введения в Зал славы рок-н-ролла, и в 2008 году Хэнкс ввел туда The Dave Clark Five, рассказав тоном сенатора о том, как в юности рок-н-ролл расширил его мир, позволив внутренне вырваться за пределы городка Ред-Блафф в штате Калифорния. Том видел выступление The Beatles на шоу Эда Салливана, слушал радио своей сестры, динамик которого был размером с донышко банки из-под кока-колы, и экономил мелочь для музыкального автомата, стоявшего в местной пиццерии. Пятьдесят лет спустя былые кумиры Хэнкса стали его друзьями. Среди них лауреат «Оскара» за музыку к фильму «Филадельфия» Брюс Спрингстин. Недавно Том с Робби Робертсоном из The Band тусовались в доме Геффена в Беверли-Хиллз, где они обедали рыбой и лобстером с картошкой, попутно обсуждая проблемы европейской экономики и Ближнего Востока с бывшим премьер-министром Великобритании Тони Блэром. Геффен говорит, что сам часто бывает в гостях у Хэнкса и Уилсон: «У них замечательный дом, очень красиво обставленный, и они любят развлекать гостей».

Хэнкс шагает дальше. Неподалеку отсюда состоялось одно из первых свиданий Тома с его будущей женой ― они держались за руки у фонаря на углу Пятой авеню, рядом с парком, и он сказал ей, что чтобы он был счастлив, ей достаточно оставаться просто такой, какая она есть. Они познакомились более тридцати лет назад, когда у Риты была гостевая роль в ситкоме «Приятели». Однако следующая их встреча произошла лишь три года спустя, когда оба снимались в фильме «Добровольцы». (С этим связана еще одна история: человек, отвечавший за кастинг, отказал Уилсон, но потом режиссер фильма увидел ее фотографию в доме друга и потребовал, чтобы она снова прошла прослушивание.). В свое первое свидание они ходили на документальный фильм о группе Talking Heads «Stop Making Sense». Хэнкс сделал Уилсон предложение в новогоднюю ночь 1987 года, когда они отдыхали в Сент-Бартсе с исполнителем главной роли в «Робокопе» Питером Уэллером. Они женаты уже почти двадцать пять лет и до сих пор без ума друг от друга. Он зовет ее «рысенком», «куколкой» и «сахарочком», она его ― «волком». «Она умеет сходится с людьми. Это потрясающе, я так не умею, ― говорит актер. ― Она не знает страха. Она интересный, очень интересный человек».

В целом, однако, Хэнкс не готов говорить про свою жену. «Мы и так превратились почти что в товар, куда уж дальше. Мы никогда не появлялись вместе на телевидении, не проводили дома публичных мероприятий. Ну что мы можем сказать? Мне нравится она, я нравлюсь ей. Иногда я вывожу ее из себя, но я не хочу, чтобы вы знали, когда именно».

Это маленький секрет Тома Хэнкса. Когда видишь его на церемонии вручения «Оскара» или на открытии памятника ветеранам войны, думаешь: «А, Том Хэнкс. Я знаю этого парня». Но на самом деле не знаете. Вы знали, что это для него не первый брак? Что давнишний развод актера сопровождался судебными баталиями, запретительными постановлениями и оскорблениями? Или что родители Тома тоже развелись и к десяти годам он успел пожить в десяти разных домах с тремя мачехами? Когда Хэнкс появился на обложке Rolling Stone двадцать четыре года назад, Салли Филд сказала о нем: «Он очень интересный и легкий в общении, но у него есть скрытая темная сторона». Актер заявляет, что это по-прежнему так, но не считает нужным об этом говорить.

«Из-за-того, чем я занимаюсь, случается, что я чувствую боль и грусть. В остальном я просто счастливчик. Но весь смысл в том, чтобы сохранять равновесие, будто ходишь по канату, ― объясняет он. ― Мы с Салли делали кино «Изюминка», о напряженной атмосфере в тусовке комиков ― такую атмосферу можно найти где угодно, не придется даже глубоко копать. Но это нужно анализировать в творчестве и откровенных разговорах с детьми».

«Я скажу ужасную вещь. По-моему, Том ― взрослый мужчина. Он сам себе голова. Он не обязан отвечать на все вопросы. Такими и должны быть мужчины», ― говорит Пилегги.

Мег Райан разделяет это мнение. «Я думаю, прелесть общения с Томом в том, что у него есть сложности, но мы никогда не узнаем, какие именно, ― говорит она. ― Мне кажется, это мудро. Киноактер должен быть чистой доской: зрители наделяют его качествами, которыми в их представлении должен обладать хороший парень. Том не станет с этим спорить. Он достаточно умен, чтобы внушить нам, что мы его знаем, хотя на самом деле это не так».

Вот вам задача на знание киноистории ― назовите актера, в карьере которого было более впечатляющее шестилетие: «Их собственная лига», «Неспящие в Сиэтле», «Филадельфия», «Форрест Гамп», «Аполлон-13», «История игрушек», «Спасти рядового Райана».

Серьезно, попробуйте. Не выйдет. С Томом Хэнксом 1992–1998 годов не сравнится никто ― как с Майклом Джорданом в период между 1987-м и 1993-м и The Rolling Stones периода с 1966-го по 1972-й. Даже шесть следующих фильмов с его участием («Вам письмо»,«История игрушек - 2», «Зеленая миля», «Изгой», «Проклятый путь», «Поймай меня, если сможешь») стали бы полноценной карьерой для большинства актеров, хотя по меркам Хэнкса это второй сорт. Что и говорить о его фразочках, вошедших в повседневный обиход: «Бейсболисты не плачут», «Хьюстон, у нас проблемы», «Жизнь ― как коробка шоколадных конфет», «Уилсооон!». Том ― главный источник цитат в Голливуде. Когда он скончается, бедняге, которому будет поручено монтировать ролик памяти актера для показа на оскаровской церемонии, придется как следует выбирать. Недаром Хэнкс ― самый прибыльный актер в истории индустрии: его фильмы к настоящему моменту собрали в прокате восемь с половиной миллиардов долларов.

В последнее время в его карьере, однако, наблюдается спад. Сперва были «Игры джентльменов», примечательные в основном ужасными усами его персонажа. Потом ― третий фильм Стивена Спилберга с участием Хэнкса, «Терминал», который обошли по сборам «Вышибалы» с Беном Стиллером. «Код Да Винчи» и «Ангелы и демоны» были печальным зрелищем, хоть и оказались хитами, а последняя режиссерская работа Хэнкса, «Ларри Краун», и вовсе полный провал. («Ему очень хотелось снять этот фильм, и он снял его за гроши. Но никто не снимает только хитовые фильмы», ― говорит Геффен.)

К его чести, актер трезво смотрит на последние годы. «Иногда ко мне подходят и говорят: «Мистер Хэнкс, должен сказать: «Ангелы и демоны» ― это что-то потрясающее». ― Том смеется. ― Серьезно?» Актер тратит много усилий на развитие Playtone, и ради этого приходится жертвовать ролями. Но он заявляет, что это нормально. «Это искусство, старина. Что тут поделаешь? Пытаешься чего-то добиться, получается не всегда, но нужно продолжать работать. Любая великая группа, играющая много лет, находится в том же положении. Не все альбомы хороши ― но все еще слышно, что их музыка жива».

Режиссер «Облачного атласа» Том Тыквер, немец по происхождению, говорит, что Хэнкс нравится всем. «В германии «Спасти рядового Райана» стал поводом для бурных дискуссий, и я думаю, что участие Тома Хэнкса ― то, что привлекало к нему зрителей, ― объясняет он. ― Европейцы уже забыли, что Форрест Гамп ― американец». Во времена, когда наша репутация за рубежом слегка подмочена, обаяние Тома не вызывает сомнений. Он ― посол Америки, в отношении которого весь мир единодушен. Даже в Исламабаде никто не протестует против фильмов с его участием.

Давно поговаривают, что у актера есть будущее в политике. Это разумное предположение: он активный либерал, близкий к Клинтонам (ему доводилось спать в Линкольновской спальне) и Обаме (он читал закадровый текст в предвыборном ролике этого года). Хэнкс отстаивает права солдат и ветеранов и является одним из немногих людей с левыми убеждениями, патриотизм которых никогда не ставился под сомнение. Если бы комиссия Маккарти заседала сейчас, Хэнксу не о чем было бы волноваться. Голливуду он обязан своим имиджем, а своему происхождению ― старомодным простодушием. Он способен возводить мосты, приглашая на один званый ужин республиканца Клинта Иствуда и демократа Джека Валенти. Даже Билл Клинтон не прочь быть похожим на него: когда Майк Николс экранизировал «Основные цвета», Клинтон сказал, что хочет, чтобы его в фильме сыграл Хэнкс. Шорт говорит, что легко может представить себе Тома начальником киностудии или кандидатом на выборную должность. Однако Хэнкс утверждает, что это несерьезно: «Я не собираюсь никуда баллотироваться. Никогда».

© Kevin Mazur/Wireimage

Том утверждает, что для решения волнующих его проблем ― развития космонавтики или защиты прав ветеранов ― он может сделать больше как киноактер Том Хэнкс, чем как член какого-нибудь комитета. «Если я где-то появляюсь, люди идут туда, ― объясняет он. ― Это значит, что удается собирать больше денег, больше людей занимаются делом ― они звонят кому надо, строят дома, решают проблемы».

Хэнкс хочет, чтобы его фильмы меняли мир к лучшему. Он большой любитель истории, скупающий книги ящиками, и своих сыновей назвал Честером и Труманом Теодором. Хэнкс любит рассказывать людям о том, чего они раньше не знали. «У нас на Playtone есть своего рода манифест: «Что не так в общепринятых мифах?» Том старается быть как можно более точным ― снимать фильмы, которые становятся «историческими документами, такими, что их потом можно показывать на занятиях в школах и университетах». Этот подход вдохновил Хэнкса на работу над двумя новыми картинами: «Капитан Филлипс», об американском моряке, взятом в заложники сомалийскими пиратами, и «В саду зверей» ― о после США в Германии в годы перед Второй Мировой. (Сам бы он никогда не согласился стать послом: «Все эти торжественные приемы? Это все равно что всю жизнь провести на пресс-джанкете!»)

С возрастом Том стал подбирать для себя роли посложнее. «Я очень долго играл «таких, как все». Не какого-нибудь парня без имени, появляющегося, чтобы навести в городе порядок, а обычного человека в необычных обстоятельствах. Сейчас мне пятьдесят шесть, и я не думаю, что от меня ждут, что я спасу собаку и завоюю сердце девушки. Я и сейчас могу такое сыграть, но теперь я стал, так сказать, солиднее. Я играю более необычных людей. Теперь я опытный американец».

В «Облачном атласе» Том играет шесть разных ролей: от физика-ядерщика из семидесятых до доктора-злодея ― первого настоящего плохого парня в своей карьере. «В этот раз он играет довольно неприятных людей с ярко выраженными недостатками. И я видела, какое удовольствие он от этого получал», ― говорит партнерша по съемочной площадке Хэлли Берри. Мнения зрителей и критиков разошлись: некоторые называют фильм восхитительным шедевром, другие ― напыщенной ерундой. В любом случае, по словам Геффена, «это амбициозное кино, и Том получил большое удовольствие, работая над ним. А если оно не станет успешным ― ну что ж, такова жизнь, он здорово повеселился, играя злодея».

Возможно, в этом ключ к личности Тома: он быстро во все втягивается. Однажды актер долго не мог оторваться от книги про треску. Шорт вспоминает, как Хэнкс был заворожен книгой об истории картофеля. «Я бы мог пойти на HBO и сказать: «Картофель ― это самая важная вещь из всех, что мы достаем из земли. У меня есть идея шестичасового минисериала», и зуб даю ― мы бы во всяком случае сделали несколько подготовительных сценариев, ― говорит актер. ― Я такой чудак, меня интересует все на свете. По-моему, можно снять интересное кино о возведении моста через Миссисипи ― я смотрел документальный фильм, это было захватывающе. В моей голове роится столько забавных фактов, что я всем докучаю на званых ужинах. Рите приходится говорить: «Ну хватит уже про эту твою Веймарскую республику».

Хэнкс от души смеется над собой. «Но знаете, ― добавляет он, и его глаза сверкают, ― вот что интересно насчет Веймарской республики...»

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно