• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Архив RS: Роберт Дауни-младший: никто не хотел умирать, 2010

4 Апреля 2013 | Автор текста: Уолтер Кирн
Архив RS: Роберт Дауни-младший: никто не хотел умирать, 2010
Роберт Дауни-младший

Триумф «Шерлока Холмса» на прошлый новый год, озвученный песнями AC/DC «Железный человек» и, наконец, залихватский комический фарс «Встык» — 2010-й прошел под знаком актера Роберта Дауни-младшего, чьи способность к регенерации, сумасбродство и балетная стать всегда помогали ему выйти сухим из воды

Роберт Дауни-младший восседает на складном нейлоновом стуле в здоровенных солнечных очках «As Seen On TV». Сейчас, на пустынном участке дощатого настила на Венис-Бич рядом с серым спокойным океаном, актер как никогда похож на портрет террориста Теда «Унабомбера» Касински, нарисованный художниками из ФБР: на нем шерстяной черный свитер, худи с капюшоном и мешковатые, чуть ли не пижамные штаны, которые большинство мужчин надело бы только в том случае, если бы нормальная одежда находилась в стирке, а в дверь бы позвонил разносчик пиццы. Впрочем, такой тип одежды позволяет Роберту уютно чувствовать себя во время пробежек по пляжу. Актера распирает бушующая внутри него энергия: на пляже он крутится, вертится, нагибается, скачет, делает растяжки или просто падает на песок навзничь, чтобы упереться взглядом в небо. Так 45-летний Дауни-младший разряжает свои батарейки.

Абсолютная трезвость и успех, миллионные гонорары за главные роли в киносериалах «Железный человек» и «Шерлок Холмс», которые с каждой новой частью будут зарабатывать все больше, как кажется, не сильно изменили Дауни. Актер остается все таким же бешеным типом, как и в те времена, когда его портрет украшал еженедельные таблоиды по поводу очередного скандального наркоинцидента. Разговаривать с Дауни и пытаться втянуть его в русло нужной тебе беседы — это все равно, что попытаться укротить циклон. Он все равно будет переключаться с темы на тему, путать карты и отстаивать какую-то новую идею, делая разговор бессюжетным, но от этого ничуть не менее увлекательным.

«Давай поиграем в ассоциации», — вдруг предлагает Дауни.

«Вирусное», — ни с того, ни с сего начинаю я.

«Чрезмерное», — отвечает актер.

«Эзотерическое», — говорю я.

Дауни делает паузу. «Легкодоступное».

Я проигрываю. Эта игра совсем не то актерское упражнение, на которое я рассчитывал. Дауни выглядит уставшим. Вообще-то он — страстный пропагандист кунг-фу-стиля Винг-Чунь, но сегодня весь день ворчит по поводу травмы плеча. Таблетки Роберт принимать отказывается: по его теории, организм должен побеждать все хвори за счет своих внутренних ресурсов.

Я начинаю новый раунд и говорю: «Вагинальное».

«Парфе!».

Вот это действительно крутой ход. Необыкновенный, элегантный, немного страшненький. И ответ пришел к Дауни практически без паузы после сказанного моего слова, то есть он иллюстрирует его абсурдный лингвистический мир. «Вагинальное парфе» — этот образ ведь правда существует в коллективном бессознательном — а Дауни сформулировал его настолько легко и беззаботно. Что ж, в его инстинктах никто не сомневался.

Единственная наша проблема состоит в том, что мы так и не можем придумать взаимно интересную тему для разговора. «Железный человек-2»? Дауни не особенно горит желанием говорить на эту тему. Чуть позже, когда мне приходится сознательно надавить на Роберта, он скажет по поводу проекта Джона Фэвро: «Это величайший профессиональный урок за всю мою жизнь». При этом мое внимание по его воле сознательно концентрируется на слове «урок», которое в данном случае является эвфемизмом слова «испытание».

Дауни-младшему куда интереснее разговаривать на абстрактные темы. «Позволь мне так это объяснить, — предлагает мне Роберт, когда я спрашиваю его о том, что занимает его сознание в последние дни. — Я нахожусь в процессе постоянного прохождения ритуалов, основанных на преодолении страха». Естественно, я прошу его развить эту мысль и внести какую-то ясность. Актер изгибается на своем стуле и начинает наклонять свою голову — сначала в одну сторону, потом в другую. Выравнивание туловища, как кажется, не остановится никогда. Для Дауни, который когда-то учился на балетного танцовщика и до сих пор все время держит плечи расправленными, а спину — идеальной, процесс, даже мыслительный, сродни проявлению физической активности.

Явно пестуемая в самом себе любовь к мета-мега-концептуальным ответам часто играет с журналистами злую шутку: стараясь показаться сотрудникам прессы более интересным, Дауни уводит их в дебри своего сознания и ломает всякую структуру. Насчет того, как он чувствует себя в роли интерпретатора иконических Шерлока Холмса и Железного Человека, Роберт, например, говорит: «Мне нравится идея, когда полная противоположность белому становится белым. Это говорит о том, что в мире нет ничего невозможного и все границы размыты по сравнению с тем временем, когда я катился по наклонной».

Думает ли он, что наркотики необходимо легализовать? Ответ отрицательный, и марихуаны это касается тоже. «Марихуана — это лучшее средство для борьбы с амбициями», — теоретизирует Роберт. Кроме того, Дауни не рекомендует приобретать наркотики в тюрьме — акт покупки быстро превратит пребывание в «самом безопасном месте на Земле» в настоящий Ад, где твоим положением тут же воспользуются. Но наиболее старомоден Дауни-младший в своей искренней любви к Лос-Анджелесу, о котором (как и об индустрии шоу-бизнеса) он и слова плохого не хочет слышать. «Это же город ангелов, как и указано в названии», — с чувством глубокого патриотизма говорит Роберт. Между тем, солнце скрывается за облаками, на пляже становится холодно, и Дауни укутывается в свою худи, стянув руки вокруг туловища. Наш разговор вот уже почти захлебнулся, и мы переключаем свое внимание на маленькую драму, которая все утро разворачивается в нескольких ярдах от наших стульев. Дюжий помощник Дауни по имени Джимми Рич, на теле которого почти не осталось места для новых татуировок, возится с инструкциями, батарейками и кусками пластика, чтобы запустить в воздух модель ракеты. Зачем? Тут нет объяснений. Может, это своего иллюстрация того, как Дауни превратился из скандального персонажа в крупнейшего актера нашего времени? А может, Джимми заготовил свою шутиху для того, чтобы порадовать босса, который бросил наркотики, но все еще нуждается в стимуляции нейронов головного мозга? Наконец, ракета готова. Дауни отказывается брать в руки пульт и запускать ее лично. Когда Джимми тыкает в панель, ничего не происходит. Помощник снова переключает провода, и игрушечная ракета взлетает по плавной траектории, причем в апогее полета над ней раскрывается парашют. В итоге, игрушка падает в океан, который приносит нам ее обратно и она остается лежать в нескольких метрах от нас. За этим элегантным спектаклем Дауни-младший наблюдает как завороженный. Он чуть не выпрыгивает из кресла и машет руками. «Ты все-таки сделал это, чувак!» — кричит он Джимми. Таков был первый день в Венис-Бич. Мы обсудили множество духовных тем и множество теорий о том, как можно и нужно всем в конце концов преодолеть самого себя. Кроме того, родился блестящий термин «вагинальное парфе», а закончилось все благополучной посадкой игрушечной ракеты на парашюте. Картина счастливой жизни была вроде бы нарисована окончательно. Но был и День Второй, когда святочность куда-то улетучилась.

 

Сегодня я спланировал встречу с Дауни в его владениях — настоящем модернистском надземном бункере, основной этаж которого напоминает штаб с десятком молодых людей, копающихся в своих компьютерах и смартфонах. Впрочем, при этом не заметно, что они решают какие-то деловые вопросы. Их миссия состоит в том, чтобы вывести на новый уровень то, что Роберт называет «бренд». Актер явно наслаждается своей ролью командующего армией верных солдат, которая старается наладить внутреннюю инфраструктуру Дауни в соответствии с текущей ситуацией. Но конкретно с нашей встречей явно произошел какой-то прокол. За полчаса до того, как я стартовал в Венис, зазвонил мой мобильник: «Это Дауни». Актер сообщил, что утро в доме сегодня не задалось, там неспокойно и он едет за мной прямо в мою гостиницу. Такое импульсивное решение, да и вообще желание отделиться от «Команды Дауни», разумеется, меня к нему расположило. К дверям гостиницы Роберт подлетает на своем шикарном белом внедорожнике Audi и всем своим видом излучает желание общаться. Вчера на разговор у Дауни был явно составлен серьезный план — помочь репортеру выполнить свою работу, предоставить ему стульчик на берегу и запустить ракету в качестве эксцентричной детали, которая может украсить материал. Усевшись в машину, актер первым делом врубает Doobie Brothers, ничуть не боясь показаться немодным, и начинает жаловаться на «проклятый коммутатор», которой поставили ему домой. В частности, с клавиатуры пропала кнопка, нажатие которой вело Дауни к прямому вызову его сына Индио. Для Роберта это была самая важная и принципиальная функция. После этого он позвонил жене и начал возмущаться, что дорогая система теперь бессмысленна, и непонятно вообще за что он платит свои деньги. Когда жена посоветовала Дауни как-то успокоиться и хорошенько подумать над своими словами, он оставил этот комментарий без ответа — потому что как раз на сегодняшнее утро был назначен визит семейного психотерапевта. Роберт зарезервировал для себя сразу две консультации у врача, которого он называет «лучшим мозгоправом Америки». Одно было посвящено борьбе с рутиной семейной жизни, а вторым можно было воспользоваться при первой необходимости. Вот она и возникла, причем установку для врача Роберт и Сьюзан должны были задать самостоятельно вечером. С кислой миной Дауни делает музыку погромче — для него такие проблемы как орешки по сравнению с его прошлыми увлечениями.

Актер везет меня в Голливуд Хиллс, чтобы показать первый дом, который он купил на свои деньги и разумно полагал, что обретение недвижимости поможет ему в борьбе с образом жизни, который он вел с другими молодыми актерами вроде Лейфа Гаррета. Компания Дауни пила все что горело, устраивала скандалы, боготворила модное место под названием «Пылающий Колосс» и ходила на все концерты культовой группы Faster Pussycat. Кроме того, Роберт вспоминает, что его ужасно раздражало повсеместное закрытие клубов в 4 утра. Наша машина уверенно движется на запад, и Дауни ставит редкую песню Элвиса Костелло «Obscure Honeymoon». Его мечты сделать совместную с Элвисом театральную постановку или мюзикл так и не обрели реальность. Причем, если Костелло захочет, все еще может произойти. Голова Роберта заполнена массой подобных идей и проектов, которые сейчас могут и начать осуществляться благодаря растущей кредитоспособности актера. В конце 2010 года он начинает сниматься в сиквеле «Шерлока Холмса», а также продолжает переговоры на тему съемок в фильме Альфонсо Куарона «Гравитация» (на момент подписания номера в печать Дауни, по его словам, полностью покинул проект, — прим. RS).

 

Когда мы проносимся мимо побережья, Роберт говорит, что сегодняшний семейный скандал окончательно перечеркнул планы о поездке на рок-фестиваль Coachella. Там и так были некоторые проблемы с логистикой, но Дауни настаивает на том, что он решил совершить поступок настоящего отца и показать своему сыну Италию. Перед тем, как Индио узнал эту новость от папы, кто-то из «Команды Дауни» набрал его номер и слил принципиальную информацию. Разумеется, босс был крайне недоволен. Мы останавливаемся перекусить в Малибу, где актер первым делом заказывает Dr. Pepper — напиток промотируется в фильмах серии «Железный человек», а Роберт хочет сохранить последовательность во всем. Из динамиков начинает звучать песня «A Whiter Shade Of Pale», актер покачивает головой и важно заявляет, что это самая грустная песня, когда либо звучавшая в закусочной. Почему актер вдруг решил поведать об этом, сам он не считает нужным объяснять. Видимо, сам он думает, что и так все понятно. В возникшей паузе я задаю Роберту стандартный вопрос для любого интервью со знаменитостями: есть ли у него желание заниматься режиссурой самостоятельно? Оказывается, что нет. «А чем, ты думаешь, я тут последние пять лет занимаюсь?», — с гордостью спрашивает меня Дауни.

Всего лишь несколько минут спустя Роберт Дауни нажимает кнопку на воротах своего первого дома, который он совершенствовал большую часть этого года. Старания заметны невооруженным взглядом: даже плоды на деревьях кажутся прикрепленными чьими-то заботливыми руками. На дорожках ни пылинки, однако комнаты в ремонтируемом доме Роберта обставлены еще не до конца. «А вот и худшая кофе-машина в истории», — ругается на кухне Дауни, пытаясь совладать с аппаратом, на котором предательски мигает зеленая лампочка ожидания. «Из всех онлайн-предложений я выбрал эту японскую минетчицу», — косится на машину Дауни. Разумеется, сейчас он шутит, но технические сложности в последнее время явно преследуют Роберта. Сначала поломанный коммутатор. Теперь вот это. Именно сейчас, как в срежиссированной пьесе, на пороге возникает один из членов «Команды Дауни», сообщивший сыну Индио об изменения места его летних каникул. Когда помощник докладывает Роберту, что записал для него выпуск борцовского шоу UFC, тот на него даже не смотрит. Босс не то чтобы раздражен и неистовствует, просто его внимание что-то занимает. Как будто Роберт отвечает на несуществующий телефонный звонок.

На краю своих владений Дауни-младший созерцает шоссе, идущее рядом с побережьем; он, наконец, решает объяснить, что значит для него новый старый дом — не в смысле обладания недвижимостью нового класса, а в том ключе, что полный и радикальный ремонт является для него завершением определенного жизненного этапа. «Вот где на самом деле начинается юг, — говорит он, глядя на участок дороги, который располагается внизу нас. — Раньше я ездил по этой части дороги с самым пошлым чувством неполноценности, которое только можно себе представить. Вот где я все выбросил, потому что я был болен. А теперь я думаю: «О боже мой! Я и моя миссис проживем здесь до того самого времени, пока наши внуки не приедут на наши похороны. Мы никогда отсюда не уедем. Поверить не могу». Наконец, настало время поговорить о супруге Дауни-младшего. Впрочем, актер заявляет, что сейчас самое время отправиться обратно на побережье, чтобы пройти психотерапевтическое занятие. И на нем нужно будет как можно более полно объяснить взрыв эмоций, который потряс дом Дауни из-за поломки коммутатора. «Мне нужно 90 минут говорить о том, что бурлило внутри меня, в присутствии психотерапевта и, конечно же, любимой супруги».

 

Когда Дауни выруливает на шоссе в своем Audi, терзающие его воспоминания и старые раны вываливаются из него максимально оперативно, и кажется, что весь день он удерживался от откровений изо всех сил. Сейчас как будто бы снова 1996 год, когда груз проблем едва не уничтожил Роберта. И как раз об этом времени Дауни начинает свой рассказ. «Значит, я стою на светофоре в своем Ford-150 после одного из самых левых минетов, которые только можно себе придумать, — говорит актер. — И вообще, телка принадлежала к тому типу девок, которые отправят тебя в полицию часов через 16 после того, как ты дал ей на клык. С той я познакомился за день до этого в ресторане. Она подавилась рыбной костью, ну я и провел на ней прием Хеймлиха. А вечер был прекрасный: девушка рассказывала, что за ней шпионит музыкальный продюсер, хотя тревожный звонок раздался уже тогда. Она вдруг взбесилась, поняв, что я накурен: у нее явно был какой-то пунктик на этот счет. Так вот, было около полудня, и я уже готов был отправиться домой в Малибу. Я должен был быть осторожен с машиной, у меня там пушка лежала. Я отвез девушку обратно в город, и она начала бесноваться, потому что я с ней поступил точно так же, как делал в этих случаях обычно. Ну и думаю про себя: «Раз за ней музыкальный продюсер присматривает, значит все будет окей». Мне было хорошо. Я вернулся в свою машину, где лежал ствол. И я уже хотел по-тихому ехать домой, как случайно грянул выстрел». Дауни морщится. «И тут я увидел полицейского, который проверял меня на алкогольное опьянение, как минимум, дважды, за предыдущие несколько месяцев. Он гасит фары, вытаскивает меня из машины, и вот я уже виновен сразу в нескольких тяжких преступлениях. Естественно, я был выкуплен бойфрендом моего дилера, который насобирал 10000 мелкими купюрами — включая десятки и двадцатки. И я помню, что когда я вернулся домой, его старый любовник Гэри — от отлично выглядел: как инженер, надевший лучшие в мире шмотки и раздобывший суперкачественный кокс — предложил мне такой порошок, равным которому был только тот, который я нюхал со своим отцом и Джеком Николсоном. И вот что я помню: я возвращаюсь домой после первого стихийного ареста и устраиваю вечеринку с сыном местного воротилы. Тот вместе с друзьями прибывает ко мне на папином «ягуаре», который был так быстр, что птицы не могли увернуться с его пути. Все они были похожи на пивных алкашей с большими бабками, а я, как клоун из штанин, вытаскивают огромную порцию «черного», беру бумажку и вешалку из-под пиджака и делаю на ней самую длинную дорогу в истории, приглашая моих гостей присоединиться. И естественно все эти пять Маньчжурских кандидатов зависают у меня на хате в течение двух дней. Вот после этого я почувствовал себя по-настоящему разоренным. Сижу и думаю: «И куда только девался весь этот отличный кокс?». Самое время было лечь на прочистку. Жена отчалила, дети тоже ушли, а жизнь превратилась в цирк со зверями, и вот тут в мою голову врезается мысль: а не попробовать ли поискать кокаин в мусорке? Я лезу туда практически с головой и он тут как тут: такой чистый-чистый. И вот я уже посреди своей кухни, сооружаю себе горку — без всяких викодинов, валиумов и прочей хероты (в общем-то ничего и не было, кроме Absolute Citron на донышке) — и думаю: «Вот же, лучше не бывает!». Бам! Триумф воли! А через две недели меня арестовывают вообще по какой-то ерунде, сижу в камере и тут звонок, а на проводе тот самый сынок воротилы с вопросом: «Эй, чувак, а у тебя еще осталось что-нибудь от того опиума?». Естественно, я ему сказал, что это был опиум. Никогда не называй героин героином: это табу. Все эти годы я спокойно себе нюхал кокаин и потом случайно ввязался в героиновую историю после того, как первый раз в жизни крэк покурил. Наконец, все шнурочки связались между собой. Курение дури и курение кокаина делает тебя абсолютно беззащитным. И единственный выход из всей этой ситуации — чье-то срочное вмешательство».

Второй день репортажа. Шоссе Пасифик Коуст в Малибу. Вот так все и заканчивается. В главной роли по-прежнему Роберт Дауни-младший, рассказавший мне правду и ничего кроме правды. При этом никто не тянул Роберта за язык, да и он сам не требовал клятв: виной откровенности такого рода только жизненная стойкость и желание эволюционировать — даже по в сравнении со знаменательным днем, когда у тебя берут интервью для обложки журнала.

Роберт Дауни-младший

Фильмография актера в iTunes

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно