• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Архив RS: Сет Роген: «Похоть — главный двигатель прогресса», 2010

15 Апреля 2013 | Автор текста: Клэр Хоффман
Архив RS: Сет Роген: «Похоть — главный двигатель прогресса», 2010

Сет Роген в фильме «Он, я и его друзья»

За 28 лет жизни актер Сет Роген, чей «Зеленый шершень» является главной супергеройской премьерой начала года, успел перепробовать немало ролей: от школьного фрика в крашеных дредах до маниакального коллекционера комиксов и партайгеноссе целой генерации калифорнийских юмористов

Для Сета Рогена появление в магазине комиксов сродни крестовому походу. Свое обследование сетевой лавки Golden Apple в Голливуде он начинает с одного конца помещения, методично продвигаясь между полок и сканируя взглядом корешки «The Authority» и других своих любимых серий. Клерки встречают Сета возгласами: «Как дела, чувак?». Узнают актера тут моментально, причем совсем не потому, что время от времени афишами с его лицом обклеивают весь Лос-Анджелес. В Golden Apple Роген — это уважаемый и постоянный клиент, причем еженедельный обход комиксовых лавок вошел у него в привычку с малолетства.

Внезапно актер замечает что-то в стеклянной коробке и, судя по его виду, приходит в неописуемый восторг: внутри находятся сцепившиеся в схватке фигурки Росомахи и Саблезубого, ведущие поединок на айсберге. Конечно, игрушка стоит 190 долларов, но как же тщательно там проработаны пятнышки крови! «Точно, мать его!», — соглашается продавец, и заворачивает для Сета покупку. После того, как фигурки, а также несколько комиксов отправляются в багажник рогеновского седана, тот выезжает в город, чтобы подыскать место для ланча. Разместившись в итоге под флуоресцентными лампами Hot Wings Cafe, Роген выглядит в точности как помятый оболтус, которого он сыграл в «40-летнем девственнике». «Эй, я же только что кучу денег отвалил за фигурку Росомахи, — вдруг вспоминает актер, опустошив примерно половину бумажного ведерка с крылышками. — Теперь выбросить из головы это не могу!».

Прославившись на всю Америку уже в 25 лет, Роген внес существенные коррективы в стереотипы светской жизни актера, зарабатывающего по 6 миллионов долларов за фильм. Прежде всего потому, что бытие Сета существенно не изменилось из-за того, что его фильмы, а особенно рогеновские сценарии к ним, сформировали жизнь целого поколения смешливых круглолицых парней. Домашние вечеринки с пивом, курение травы и видеоигры в жизни Рогена занимают куда больше времени, чем исполнение обязанностей голливудского актера со статусом, весомыми гонорарами и видной подружкой. «Вообще-то, я совсем не похож на Мэтью Макконахи, — смеясь, говорит о своих удачах Роген. — Ну, разве что в жизни почти такой же мягкий и расслабленный».

В это время один из парней-корейцев, сидящих за соседним столиком, набирается мужества и подходит к нам, чтобы Роген попозировал для дружеского фото. «Конечно, конечно», — соглашается Сет, тут же присоединяясь к оживленным едокам. Когда щелкает вспышка, она застает актера улыбающимся примерно столь же широко, как и его новые знакомые. «Видела? — говорит мне Роген, когда мы с ним выбираемся на раскаленный от солнца тротуар. — Все эти ритуалы больше четырех минут в день не отнимают».

Четыре года назад ситуация с ритуалами в Голливуде обстояла еще проще: до того, как на экранах появилась картина «SuperПерцы», сделанная на основе рогеновского сценария, Сет едва ли пользовался большим спросом у журналистов, которые время от времени даже путали по именам Рогена и его кудрявого протеже Джону Хилла, сыгравшего в той ленте главную роль. На самом деле, сценарий «Перцев», куда сильнее походил на вырванный из жизни кусок реалити-шоу, в котором могли бы сниматься Сет и его дружки, нежели на тщательно срежиссированный и выверенный комедийный шедевр своего времени. Роген действительно придумал сюжет фильма, когда был злобным тинейджером-толстячком (образ был любовно воссоздан в картине Хиллом, причем живет Джона в тех же апартаментах, которые когда-то снимал Сет).

Писать сценарии для кино Роген начал вместе со своим другом Эваном Голдбергом еще в 1995 году, когда они были всего лишь парой самых обычных тинейджеров, росших в Ванкувере. Голдбергу просто нравилось создавать смешные короткие истории, в то время как Роген играл при нем роль эдакого придворного безумца и альтер-эго: громогласного лузера, который красил волосы анилиновыми красителями, а время от времени еще и заплетал их в дреды. «Он орал прямо как поросенок на бойне, — вспоминает Голдберг, встретивший Сета впервые при прохождении бар-мицвы. — Пока я не узнал, как его зовут, парень фигурировал в голове как «тот самый «дико громкий чувак».

Заканчивая с крылышками, 28-летний Роген признается, что не так давно его здорово напугала давняя подружка — Лорен Миллер, которая призналась в том, что не на шутку запала на юного поп-певца Джастина Бибера. «Я уж и не знаю, может, его песни на Лорен такое воздействие оказывают, — рассуждает Роген. — Хотя мы уже столько лет вместе, что ей наверняка хочется попробовать что-то новенькое». В качестве альтернативного источника ревности Сету тоже есть что предложить Миллер. На площадке кинокомикса Мишеля Гондри он столкнулся с Кэмерон Диаз, чей легкий нрав и подкупающее чувство юмора в свое время испортили репутацию немалому количеству «положительных парней», не подозревающих в дружеском общении с веселой блондинкой ничего предосудительного. «Просто смешная девчонка, — отмахивается Роген, который специально для съемок в «Шершне» похудел на 15 килограммов и предстал в ленте Гондри в расцвете собственной привлекательности. — Я уж и не знаю, о какой репутации Кэмерон люди говорят, завидуют, наверное, что она все время весела. К тому же, тот факт, что я западаю на Диаз на протяжении фильма — лишний повод поржать. Это точно не худшее, что может со мной случиться».

Эпопея с участием Сета Рогена в «Зеленом шершне» длится не один год, и рассуждать о перипетиях создания блокбастера актеру приходится с вымученной улыбкой. Чего стоит один только факт, что до Рогена на главную роль очередного городского супердружинника претендовали Джейк Джилленхал и Джордж Клуни. «Обратите внимание, что я был всего лишь третьим в этом списке, — сообщает Роген. — Так что путь от дурацких комедий до больших хитов в моем случае — штука абсолютно выстраданная». «На самом деле, взгляд на героя поменялся с того момента, как проект был запущен в производство, — продолжает актер. — Эмоциональная сторона истории о супергерое и его напарнике — это по своей сути очень ржачно. Тем более, что по сюжету мне помогает азиат. Можно шутить над тем, что у нас с ним любовь, что мы открыли супергеройский кооператив, что мы разрабатываем сюжет для порнофильма с дурацкими костюмами. Вариантов множество. Для меня по тональности «Шершень» похож на «Правдивую ложь» Джеймса Кэмерона. Само по себе смешно, что та версия фильма, которую мы придумали вместе с Мишелем Гондри, увидит свет, а все более серьезные варианты отправлены на помойку».

В одном из эпизодов телесериала Джада Апатова «Чудики и чокнутые», благодаря которому прославилось все поколения комиков круга Рогена, персонажи обсуждали планы на будущие. Один хотел стать в конце концов адвокатом, другой — ди-джееем. У героя Сета по имени Кен был свой путь: «Я хочу, чтобы мой папа умер, мне бы тогда досталась его компания, потом я бы ее продал и свалил бы на Гавайи». Вполне возможно, в этой шутке на самом деле есть и некоторая доля правды, имеющей отношение к конкретному будущему актера Сета Рогена. «Иногда я думаю о том, чтобы когда-нибудь начать ставить фильмы, — ковыряется в носу Сет. — Но не думаю, что вокруг этого будет строиться мое будущее. Вокруг кино его вообще не очень-то построишь: слишком сложный и муторный процесс. Ну а пока мы просто подыскиваем хороших режиссеров, чтобы они реализовывали наши дурацкие идеи. По-моему, это отличное времяпрепровождение, да и рук тут особенно-то не замараешь».

В реальной жизни дорога на Гавайи пролегала несколько иным маршрутом. Эван Голдберг и Сет Роген в очередной раз проводили вечер перед телевизором, и этот процесс явно не доставлял им того удовольствия, что раньше. «Шел какой-то реально ужасный фильм, — вспоминает Роген. — Мы посмотрели друг на друга и как-то сразу поняли, что мы можем сделать лучше. После этого мы поднялись наверх в спальню и засели за сценарий». В розовой спальне, которая принадлежала сестре Эвана, располагался компьютер семейства Голдбергов. Эван печатал, а Сет сидел рядом, всеми силами источая флюиды вдохновения. Разумеется, идея сценария вертелась вокруг школы, нравы которой друзьям были хорошо знакомы, и в сюжет можно было инсталлировать документальные ситуации. «Нашелся даже парень, который хотел порезать нас за то, что мы якобы попытались спереть у него идею, — вспоминал впоследствии Голдберг. — Это тоже было в стиле нашей школы, где все ежедневно пытались намылить друг другу шею, а приветствие типа «Пошел ты!» являлось доброй традицией».

Но тот сценарий, который задумали Голдберг и Роген, вовсе не отсылал к школе, где им приходилось тратить бесценное время. По мысли ребят, сюжет рассказывал о более глобальных проблемах. «В любом классе есть пара парней, которые рано или поздно приходят к мысли, что нужно раздобыть немного бухла, чтобы как следует подпоить девок. А дальше как фишка ляжет, — анализирует цели дуэта Сет. — По мне, похоть — главный двигатель прогресса во все времена». В итоге, Голдберг увлеченно конспектировал шутки, которые Роген придумывал в контексте избранной концепции. «Первая сценка, которую мы написали, рассказывала об уроке испанского, на котором Сет фантазировал о своей училке, — вспоминает Голдберг. — Разумеется, дошутились мы до того, что я начал истерически ржать, и в дверь принялась дубасить моя мамаша, которой дико хотелось узнать, чем мы на самом деле занимаемся в спальне ее дочери». Итогом первой импровизации стали три года напряженной работы, которые явно украсили последний школьный период Сета и Эвана. В промежутках между трудовыми подвигами парни с трудом выкраивали время на занятия в секции регби, видеоигры и общение с третьим приятелем, входившим в компанию, — Сэмми Фогелем. Работа продолжалась даже тогда, когда мама Рогена начала возить его на выступления в камеди-клабы, где Сет на профессиональной основе начал рассказывать все, что он думает о процедуре бар-мицвы и дедушке с бабушкой.

Еще обучаясь в школе, Роген попал на процедуру прослушивания к Джаду Апатову — такому же, как и он сам, голливудскому вундеркинду, который набирал актеров для нового ситкома об учениках старших классов. «Впервые я увидел Сета, когда он читал какой-то отрывок для «Чудиков и чокнутых», — вспоминает Апатов. — Причем, буквально каждую строчку он выговаривал с такими пацанскими интонациями, которые не у каждого 16-летнего в Америке встретишь. И нас это реально проняло. Почему он смешной? Я не знаю. Если вы его спросите, он затрет вам что-нибудь про то, каково было расхаживать с растаманскими дредами в старших классах. И сделает это так легко и красиво, что к концу его монолога вы к чертям собачьим забудете, о чем спрашивали».

После того, как Апатов взял Сета под крыло, он превратился в его персонального комедийного консультанта. После «Чудиков» и еще одного сериала «Неопределившиеся» Джад спротежировал 19-летнего актера в свой первый прорывный голливудский проект «40-летний девственник» и уверенной редакторской рукой прошелся по сценарию Рогена и Голдберга, из которого впоследствии получились «SuperПерцы». «Думаю, что я в какой-то степени увидел себя в них обоих, — говорит Апатов. — И в этом, разумеется, грустного было значительно больше, чем смешного. Я всегда воспринимал себя как немного нелепого парня, который на самом деле жутко приятный и забавный. Такие парни должны быть популярны, а в реальности они не могут в школе даже подойти к понравившейся им девчонке. У таких парней, как мы, есть свой маленький мир, и он куда интереснее того, что происходит вокруг красивых цыпочек в школе. Только поймут они это уже тогда, когда будет уже поздно».

Оценив действия Джада в роли «крестного отца», Роген отплатил ему взаимностью, и вместе они начали собирать вокруг себя других раскрепощенных изгоев, которые (сразу после того, как включалась камера) начинали вытворять в кадре невероятно смешные вещи. В 2004 году Сет отправился посмотреть «Водную жизнь» Уэса Андерсона в кинотеатре торгового центра The Grove, расположенного по соседству с его старой квартирой. Перед тем, как погас свет, какой-то пухлый парень с копной кудрявых волос похлопал его сзади по плечу, а потом представился. Будущий комик Джона Хилл сообщил Рогену, что является его давним фанатом и попросил о том, чтобы Сет замолвил за него словечко на кастинге «40-летнего девственника», который был назначен на следующий день. «Это крутой чувак, — сказал Роген Апатову. — Ты не можешь не взять его».

С тех пор Сет присматривает за Хиллом примерно с той же отеческой заинтересованностью, с какой его самого опекал Джад Апатов. Друзья почти не расстаются, и меня практически не удивляет, что на следующий день нашего репортажа с Сетом Джона находит возможность к нам присоединиться. После того, как к ним пристает бомжиха, требующая мелочь у подземного перехода, Хилл автоматически лезет в карман, но Роген резко обрывает его движение. «Ты не можешь просто так дать ей мелочь, — ухмыляется Сет. — С нами же девчонка из Rolling Stone. Ты представляешь, как это потом будет выглядеть?». Хилл говорит, что ему плевать на обстоятельства и им движет исключительно человеческий фактор, но свою руку из кармана все-таки решается убрать. На второй день наш завтрак проходит в роскошном голливудском ресторане, и осознавший это Джона начинает источать нервозность. «Если бы я знал, что мы сюда припремся, я бы точно ей деньги оставил», — почти верещит комик. Старая квартира Сета Рогена, где теперь проживает его наследник Хилл, располагается в районе, где преимущественно расселены старые еврейские семьи. Оказываясь внутри, мы с удивлением обнаруживаем относительную чистоту и порядок, хотя приметы холостяцкого быта сразу бросаются в глаза — ковер с геометрическим орнаментом, здоровенный телевизор, кожаный диван, постеры любимых фильмов по стенам — «Академия «Рашмор», «Придурок» со Стивом Мартином, «Защищая твою жизнь» с Альбертом Бруксом. «Сет не хочет приводить сюда свою подружку, чтобы она не просекла, как чисто здесь стало с тех пор, как он выехал», — гордо заявляет Хилл. По словам Джоны, единственной реликвией, напоминающей в доме о былом хозяине, является пепельница Рогена, в которую превратилась консервная банка из-под супа.

После того, как мы вдоволь послонялись по старому жилищу Рогена, наш путь лежит в новое место его проживания, расположенное в нескольких кварталах отсюда. Современный двухэтажный дом Сет купил уже вместе со своей подружкой Лорен Миллер — очень хорошенькой и очень нормальной в контексте своего бойфренда и его приятелей. Отделенный от дороги воротами и зеленым коридором, дом Рогена на первый взгляд кажется эдаким оазисом, который противопоставлен его суматошной жизни в Голливуде. Сегодня Сет и Лорен копаются в коллекции рогеновских карикатур, которыми он в последнее время стал увлекаться. «Рукастый у меня парень», — хохочет Миллер, в то время как Сет уничижительно сканирует взглядом ее фигурку с головы и до самых пят.

В интерьере дома явно смешались декор лавок, где торгуют комиксами, и марокканских хибар. Большую часть зарабатываемых денег Роген тратит на приобретение раритетных комиксов и экшн-фигурок — по словам Лорен (которой очень хочется верить), она полностью поддерживает эту страсть. Правило только одно: если Миллер не знает по имени принесенного в дом персонажа, его фигурка выдворяется из жилого помещения. «Посмотри, какой замечательный крутыш, — тыкает она пальцем в деформированную фигурку какого-то мускулистого монстра. — Но я не знаю, как его зовут, так что Рогену придется сегодня же отнести его к себе в офис. Там ему будет не скучно: на полках стоит целая армия монстриков, которые пролетели себе мимо славы».

Возможно, дом более просторный и новый, чем то место, где Сет проживал ранее, но своих корней комик явно лишаться не намерен. Старый друг Эван Голдберг живет от него всего лишь в нескольких кварталах. «Главное, чтобы пешком можно было дойти, — философски замечает Голдберг. — Тут у Сета располагается штаб-квартира нашего секретного общества». Еще одним участником «секты» является голдберговский брат Дэвид — тот самый, который пририсовывал пенисы к танкам и роботам, попавшим в «SuperПерцы». Обычный день клики Рогена сводится к подобного рода развлечениям плюс непременная игра в Guitar Hero и обсуждение глобального доминирования в Америке. «Потому что мы и есть «молодой Голливуд»», — говорит Роген, тут же сбиваясь на смех. Участники группировки (последним «корневым» участником недавно признан Кристофер Минтц-Плясс) тонко чувствуют друг друга, но все никак не могут прийти к определенному выводу, как назвать свой клан: среди названий фигурируют такие варианты как «Принцы» или «Жидо-танг-клан».

Как ни относись к банде Рогена, удачи группировке «голливудских отверженных» точно не занимать. «С начала века все вокруг меня развивается изумительно и дико странно, — философствует Сет. — У меня есть стойкое ощущение, что все мы крупно выиграли в лотерею, только нет возможности вспомнить, в какой именно день это произошло». После «Ананасового экспресса», «Зак и Мири снимают порно», «Приколистов» и «Типа крутого охранника» Роген — состоявшийся классик современной комедии, так что успех или неуспех «Зеленого шершня» для его карьеры сильного значения не имеет. Хотя, с кармической точки зрения, роль Бритта Рида — миллионера, который тщательно замаскирован в образе придурочного борца с преступностью — для него, безусловно, важнейшая и самая принципиальная. «Конечно, он жуткий богач и плейбой, но в то же время он абсолютно нормальный парень, — говорит о своем герое Роген. — И у него, в общем-то, нет никаких причин для того, чтобы наряжаться в дурацкий костюм и действовать под видом Зеленого Шершня. Кроме одной, пожалуй, — Бритт в действительности очень хочет стать супергероем и пойдет ради этого на все возможное. Ну, и я вместе с ним».

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно