• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Архив RS: Мишель Пфайффер: «Я сделаю что угодно, лишь бы не опозориться», 1992

5 Сентября 2013 | Автор текста: Джерри Хирши
Архив RS: Мишель Пфайффер: «Я сделаю что угодно, лишь бы не опозориться», 1992
Мишель Пфайффер

Если верить толстому, исписанному пометками сценарию, первый съемочный день Мишель Пфайффер в роли Женщины-кошки обещал быть легким. Ей лишь надо было встать перед камерой и сказать одно слово: «Мяу!».

Нетвердой походкой она подошла на высоченных каблуках к своему месту. «Скрип, з-з-з, скрип», — такого рода звуки издавал туго обтягивающий зад Мишель резиновый «кошачий» костюм: плотно затянутый, многослойный наряд, в который можно было влезть, лишь напудрив все тело как пончик. Скрип, з-з-з, скрип. Хлоп! Включился свет.

— Мя-а-а-а-ау.

— Снято! На проявку. Еще раз, пожалуйста.

Стоявший в стороне Майкл Китон, он же Брюс Уэйн, он же Бэтмен, получал от происходящего огромное удовольствие. Это было прелестно. Вот она, Мисс Двукратный Номинант на «Оскара», Мисс Актриса, Мисс матерый-снимаю-сцену-за-два-дубля-профессионал, стоит с торчащими на голове ушами, застряв в нескольких килограммах мокрого, присосавшегося к телу латекса. Впоследствии Китон вспоминал этот съемочный день как свой любимый.

Не то чтобы он был прирожденным сукиным сыном. Он даже собирался позвонить Пфайффер за день до съемок, чтобы предупредить: забудь про изнурительные тренировки с оружием и боевые искусства. Забудь тот пикантный факт, что ты теперь можешь кончиком двухметрового кнута вытащить из кармана носовой платок, детка. Когда ты впервые выйдешь к камере в этом нелепом прикиде... ты почувствуешь себя полной дурой!

Конечно, он бы сказал все это как можно мягче. Хотя нет. Зачем ее пугать? Китон так и не позвонил.

— Мя-а-а-а-а-а-у!

Пфайффер мяукнула, затем подошла к стене. Из-за пота тальк в самых неподходящих местах начал скатываться в комочки. Резиновый вакуумный фиксатор, о котором ее предупреждали костюмеры, заставлял костюм тянуться на суставах. Китон не мог нарадоваться. «Мишель работала не жалея себя, — говорит он. — Ее лицо выражало полнейшую преданность делу. Но... — Актер издает смешок в стиле Битлджуса: — На нем было написано: «Зачем я в это ввязалась?» — это было выражение абсолютного страха!».

Он и сам чувствовал страх, когда в 1989 году впервые вошел в съемочный павильон «Бэтмена» в своей запредельной резиновой униформе — приковывающем внимание зрителей бэт-костюме. «Ты ориентирован на результат, — говорит он. — Ты полон решимости играть в этом костюме. Но это практически невозможно».

Он вспоминает, что чувствовал себя несчастным, пока на него не снизошло бэт-прозрение, которым он поделился с пьяным в стельку Джеком Николсоном. Он наклонился к зеленолицему Джокеру и открыл тайну кассового успеха: «Надо использовать костюм, чувак!».

К счастью, примирение со своим новым, прошитым скрепками и прорезиненным образом не заняло у Пфайффер много времени. Вскоре перед ней и Китоном встала еще более сложная проблема: страстный бэт-секс. Костюм, впрочем, продолжал доставлять неприятности: когда в фильме она садится верхом на свою одетую в плащ добычу и по-кошачьи лижет ей лицо, зрителю отчетливо слышен характерный скрип. В драматическом финале костюм разваливается, словно злодейские планы Женщины-кошки, — после съемок этой сцены у Мишель остались рубцы. Но жалобного мяуканья и просьб о болеутоляющем бальзаме из какого-нибудь дорогого калифорнийского массажного салона от нее так и не поступило. «Она настоящий игрок», — признает Китон.

Как опытная характерная актриса, Пфайффер «использовала костюмы» в голливудских фильмах более десяти лет, не боясь жертвовать своей привлекательностью ради результата. Заверните ее в розовую униформу официантки из Адской кухни — и она станет подружкой повара в исполнении Аль Пачино во «Фрэнки и Джонни». Снабдите ее темным париком, накладными ногтями и воротником из ангорской шерсти — и она будет надувать пузыри из жвачки и откалывать шутки в роли бандитской вдовы Анджелы Де Марко в комедии Джонатана Демме «Замужем за мафией». В роли благонравной мадам де Турвель из «Опасных связей» Стивена Фрирза жестокий соблазнитель Джон Малкович заставляет ее ослабить корсет и забыть о праведном целомудрии. Изможденная мадам умирает в постели; а Пфайффер получает свою первую номинацию на «Оскар».

За исключением бархатных нарядов ресторанной певички Сюзи Даймонд из «Знаменитых братьев Бейкер», мало какие из костюмов Пфайффер шли ей в стандартном голливудском понимании этого слова. В общем и целом, она чаще щелкала жвачкой, чем потягивала шампанское. Она кажется бесстрашной и готова выглядеть как прекрасно, так и ужасно. Однако есть и другие стороны ее профессии, которые порой заставляют ее замирать, словно испуганная простушка перед фарами приближающегося автобуса. «Для меня это нетипично, — говорит она. — У меня ушло почти четырнадцать лет, чтобы попасть сюда — в это кресло».

Мишель сидит босиком, откинувшись на спинку, и смотрит в потолок. Она не в дорогом кресле в кабинете какого-нибудь психоаналитика, а в провисшем и обитом серой тканью раскладном кресле в доме своего интервьюера. Устав от бесед в номерах роскошных отелей, уставленных цветами и пирамидами из фруктов, она ради разнообразия попросила провести интервью в моей квартире. Уже три месяца она снимается в Нью-Йорке у Мартина Скорсезе в экранизации романа Эдит Уортон «Эпоха невинности». До конца съемок осталась всего неделя или две, и актриса чувствует себя немного беспокойно. Видимо, ей приятнее терпеть настойчивые приставания моего двухлетнего ребенка, чем пить воду «Эвиан» из гостиничного мини-бара. И вот Пфайффер сидит, вежливо держа в руках потрепанного плюшевого кота, и играет со своим мучителем.

Каждое интервью с Пфайффер включает обязательную дискуссию о причудливости ее работы. «Я все еще не могу поверить — и никогда не смогу, — что за кассовые сборы фильма отвечают актеры».

Тем не менее, все внимание обращено именно на нее, потому что она игрок и она снялась в летнем блокбастере, который соберет больше денег, чем все ее другие фильмы. Сборы «Бэтмен возвращается» — рекордные 47,7 миллиона долларов за первый уикенд проката — были еще больше подстегнуты хвалебными отзывами критиков о Женщине-кошке в исполнении Пфайффер. Но Мишель поспешно и чуть ли не с одержимостью указывает мне на то, что в еженедельных обзорах кассовых сборов ее фильмы никогда не оказывались на первых местах. «Мне недавно сказали: «Теперь ты ценный бокс-офис ресурс». Я ответила, что это не так, ведь большинство моих фильмов не собрали почти никаких денег. Я всегда боюсь про это говорить, так как по-моему, студии позволяют мне работать только потому, что до сих пор меня не раскусили».

Пфайффер улыбается, признавая ошибочность своих суждений. Может, «Фрэнки и Джонни» и провалились, но ее старания принесли ей около трех миллионов долларов. Ни один из студийных бухгалтеров с «ролексом» на запястье не выпишет такой чек лишь за то, что ты хорошо выглядишь. И она знает, что ее продвижению по карьерной лестнице поспособствовали кассовые сборы далеко не лучшей ее работы. «Иствикские ведьмы» изменили ситуацию, — говорит она. — Я там нормально играю, хотя воображение роль не поражает. Но именно после этого дело и пошло: фильм собрал кучу денег».

Вместе с Шер и Сьюзен Сарандон — троица с тех пор дружит — они составили провинциальный гарем Джека Николсона. Хотя большую часть фильма она ходит в на редкость невзрачной одежде и с большим герпесом на губе, роль внезапно принесла ей возможность выбирать. «После этого меня взяли в «Замужем за мафией», и люди перестали относиться ко мне с предубеждением». С каким именно? «Они думали, что я либо снежная королева, либо солнечная калифорнийская блондинка».

Упрямо показывая, на что способна, Мишель стала выбирать роли, не требующие наличия светлых волос и всего, что они подразумевают. Как и у Джоди Фостер, актрисы-ветерана с 23-летним стажем, чей первый мега-хит «Молчание ягнят» вышел лишь в прошлом году (Пфайффер отклонила ту роль), в карьере Мишель было больше уважительных отзывов критиков, чем проданных билетов. Спросите ее коллег, от членов съемочных групп до режиссеров и актеров, и каждый ответит: предана своему делу. Перевод: пашет как лошадь. Вместо сцен в нижнем белье в стиле Кэтлин Тернер Мишель предпочитает жесткие монологи без макияжа. Она не будет доставать студийных папиков обличительными феминистскими речами о сумме гонорара Брюса Уиллиса — просто откроет собственную продюсерскую компанию, чтобы самой выбирать хорошие роли.

Посмотрите внимательнее на ее работы: в них гибко сочетается сила воли женщины 90-х годов с гламуром 30-х. Почему она выбирает такие роли? Это легко могла бы объяснить ее любимая экранная героиня, Сьюзи Даймонд. Вспомните сцену, в которой Сьюзи объясняет «брату Бейкеру» Джеффу Бриджесу, зачем она одну за другой курит сигареты Paris Opals по три с половиной доллара за пачку: «Если и совать что-то в рот, то лишь самое лучшее».

Так почему она взялась за персонажа из дешевых комиксов? Пфайффер начинает напевать гнусавый гимн из шестидесятых: «Да-на-на-на-на — Бэтмен!». Она говорит, что обожала тот сериал. Мишель, которая называет себя «мафиозным доном» своей школы, считала Женщину-кошку Джули Ньюмар дьявольски неотразимой: «Она была такой запретной героиней для многих девочек».

Есть много историй о том, как голливудская плутовка Шон Янг пыталась прорваться в офис режиссера Тима Бертона в кошачьем костюме, чтобы получить роль в «Бэтмен возвращается». Но немногие знают, что Пфайффер сама пошла в наступление задолго до того, как был снят еще первый «Бэтмен». У нее были друзья в съемочной группе. «Я попросила, чтобы они на коленях молили Тима Бертона написать для меня хотя бы одну сцену, — признается она. — Я сказала, что буду сниматься забесплатно».

Бертон говорит, что когда он начал искать актеров для сиквела, то оценил кошачью грацию актрисы. Он понял, что у нее есть нужная решимость, но предупредил, как ей будет непросто.

Чтобы подготовиться, Пфайффер активно занималась кикбоксингом, гимнастикой и йогой, и училась обращаться с кнутом. Когда заработала камера, она уже могла попасть двухметровым свистящим кнутом в любую цель, а также обмотать им запястье, талию, шею или все свое тело. «У нее получалось лучше, чем у каскадеров, — вспоминает Бертон. — Она превратила работу с кнутом в произведение искусства».

Пфайффер же больше тревожилась, чем смотрела на роль с эстетической точки зрения. Если все становится совсем плохо, страх лишь улучшает актерскую игру. «К счастью, у меня сильный инстинкт самосохранения, — говорит она. — Я так пугаюсь, что сделаю что угодно, лишь бы не опозориться».

О некоторых унизительно плохих моментах своего прошлого она вспоминает лишь то, что они остались позади. Больше никаких плясок в заведомых провалах вроде «Бриолина-2» и фраз калибра: «Я вам тут не трофей, Гус». Никаких больше глупостей вроде бенефиса Алана Альды «Сладкая свобода». О совсем далеком прошлом — дешевых комедийных сериалах вроде «Плохих кошечек» и «Дельта Хаус» — актриса вспоминает лишь в совсем редких случаях. Например, ей приходят гонорары за повторные показы в какой-нибудь тьмутаракани. Или вдруг всплывут чрезмерно бойкие фотографии из ее старого портфолио.

Она могла бы стать заслуженной героиней сериалов, прыгая по пляжу в «Спасателях Малибу», а с возрастом превратиться в психопатически-алкоголическую диву мыльных опер для домохозяек вроде Джоан Ван Арк или Линды Грей. Пфайффер, как типичной девчонке из калифорнийского округа Оранж, на роду отнюдь не было написано величие. Она была второй из четырех детей Дика Пфайффера, мастера по установке кондиционеров, и его жены Донны. В начальной школе была задирой, затем превратилась в роскошную блондинку и стала зависать с серферами на пляжах Хантингтон-Бич, разъезжая в вишневом «мустанге» 65-го года. Устроилась на работу. В четыре утра Мишель складывала в безмолвном торговом центре вареные джинсы; надевала красную униформу кассира, говорила «Да, мэм» размахивавшим купонами пенсионерам и отшивала морских пехотинцев.

Недолго поработав стенографисткой в суде, она решила попробовать себя в актерской профессии. Пфайффер натянула на свою изящную пятую точку купальник и выиграла на конкурсе красоты титул Мисс округа Оранж. Там она познакомилась со своим агентом, который был на конкурсе судьей. Титул Мисс Лос-Анджелес Мишель упустила, но заполучила несколько ролей в паршивых рекламных роликах и крошечную роль в сериале «Остров фантазий». Затем неожиданно вступила в религиозную секту, которая подточила ее волю и счет в банке. Была спасена симпатичным актером по имени Питер Хортон. Вышла за него замуж. Они взяли свои фото-портфолио и обосновались в Санта-Монике, вместе с другими Молодыми и Полными Надежд.

Из глупой дебютантки фильма «Чарли Чен и проклятие Королевы Драконов» она превратилась в голливудскую сучку в тот момент, когда Брайан Де Пальма, после сногсшибательной читки сценария вместе с Аль Пачино, утвердил ее на роль Эльвиры в «Лице со шрамом». Ей было двадцать три.

«Я была в таком ужасе, — говорит Пфайффер. — Я не могла Пачино и двух слов сказать. Мы оба очень стеснялись. Мы сидели в комнате, и никто не решался начать. И содержание фильма было таким мрачным. В отношениях наших героев был холод».

Пфайффер вспоминает стилистическую одержимость Де Пальмы. «Я была как вещь, — вспоминает она. — Если хоть один волосок был не на месте... Помню, однажды я пришла с царапиной на ноге, и он заставил меня вернуться, снять колготки и загримировать царапину, потому что он видел в этом несовершенство».

Мишель говорит, что Эльвира была достаточно сложной, чтобы вызывать интерес. Но после нее актрису не тянуло к пафосным персонажам. «Понимаю, выглядит так, будто я избегала гламурных ролей, — рассуждает Пфайффер. — Но, говоря по правде, интересных предложений было не так уж много». До роли Сьюзи Даймонд (за нее она получила вторую номинацию на «Оскар») ей не предлагали ничего стоящего. «Было весело, — вспоминает она. — Я уже давно не снималась в обтягивающей одежде и почувствовала, что время пришло. И играть умных, ловких женщин, которые хорошо одеваются, это нормально. Я сама не такая. Я с восхищением — даже с трепетом — смотрю на тех женщин, кому нравится привлекать к себе внимание».

«По сути, она характерная актриса, — произносит Пачино, который теперь числится ее приятелем. — Мне кажется, в этом ее сила. Она переживет любые тяжелые времена, потому что всегда найдет характерные роли. И она, оказывается, может быть и ведущей актрисой, что замечательно. В ней имеются оба качества». Он смеется, затем напускает таинственности: «Я к тому, что разве кто-то занимается тем, чем должен? Вот вопрос».

То, чем должна в наши дни заниматься одаренная, преданная делу актриса, остается вопросом с большой буквы. Должна ли она иметь красивую улыбку и выбирать симпатичные роли — и стричь купоны — как Джулия Робертс и Мелани Гриффит? Или должна быть адски серьезной и, подобно Мэрил Стрип, играть в бесконечной череде фильмов про атомные электростанции и холокосты? По собственному признанию, Пфайффер не мучает себя Большими Карьерными Вопросами. Она прислушивается лишь к своей интуиции. «У меня всегда было хорошо развито чутье на персонажей, — говорит она. — Я не всегда осознаю, почему сделала тот или иной выбор. Но я знаю, трогает меня роль или нет. И знаю, что если я слышу персонажа, когда читаю сценарий, то попала в цель».

Мы решаем покинуть относительно удобное кресло и пойти пообедать. Пфайффер подбирает свой легкий багаж — мешковатую кожаную сумку, солнечные очки и пачку леденцов Certs. Она одета в полосатые брюки и темно-синюю жилетку и готова к влажному оцепенению знойного манхэттенского дня. Макияжа нет, украшений на изящных тренированных руках тоже. Но даже в этом сонном переулке на нее начинают оборачиваться зеваки. Актриса вежлива и внимательна к набегающим на нее фанатам, но замечает, что в Лос-Анджелесе такого ажиотажа не бывает: там все привыкли к знаменитостям. Она с нетерпением ждет возвращения домой. Пфайффер говорит, что на время съемок у Скорсезе живет в отеле, который попыталась превратить в свой второй дом: у нее есть одежда, книги, тренажеры.

«Надо купить здесь жилье, — говорит актриса. — Сейчас для этого самое время». Мишель обожает свой 75-летний кирпичный дом в западном Лос-Анджелесе, но ее парень Фишер Стивенс стал одним из основателей нью-йоркской актерской труппы «Голые ангелы». Пфайффер и Стивенс познакомились на постановке покойного Джозефа Паппа «Двенадцатая ночь» в Центральном парке и встречаются уже три года.

«Ах, — вздыхает она, — он со мной даже сейчас». Она показывает на граффити с ящерицей, нанесенное на одну из красных стен в тосканском стиле, столь популярных в городских итальянских ресторанчиках. На данный момент Стивенс снимается в Северной Каролине в фильме по мотивам игры «Супер-братья Марио». Он играет нечто среднее между человеком и ящерицей. Стивен тоже «использует костюм» и носит зеленый грим и крашеные белые брови. Пфайффер рассказывает, как недавно на Манхэттене, когда они собирались выйти в свет, она посмотрела на него и побледнела. Его брови выглядели чересчур гротескно даже для Вест-Виллидж.

«Дорогой, может, мы их подкрасим, хотя бы на сегодня?». Ни за что. Ему нравился Имидж. Мишель приписывает это энтузиазму молодого человека, которому еще нет тридцати. В начале, говорит актриса, она много думала об их разнице в возрасте, хотя разница и небольшая. Стивенсу двадцать восемь, а ей тридцать четыре, и его крохотная квартирка в центре до сих пор битком набита китчевыми вещами, характерными для фаната Элвиса. «Он невыносим», — говорит Пфайффер. Но ей явно это нравится. «Фишер живет на чемоданах и обожает путешествовать. Ему комфортно в любом месте, а мне совсем наоборот. Я бы никуда не выезжала из Лос-Анджелеса, если бы не работа и не он. Я человек привычки, не очень люблю перемены, — она улыбается. — Поэтому я его и выбрала».

Мишель и до него выбирала себе в спутники актеров: она семь лет была замужем за Питером Хортоном. Пфайффер подтверждает, что давным-давно у нее была короткая интрижка с Майклом Китоном; ходили слухи о ее неудавшемся романе с Джоном Малковичем, который практически стоил ему брака, а ее на какое-то время оставил с кругами под глазами и дрожащими руками. Мрачность в работе ее совсем не пугает, заявляет Пфайффер: «Мне нравится мрак». Но когда последний трейлер «виннебаго» уезжает со съемочной площадки и выключаются все прожектора, она ждет, что Стивенс отбуксирует ее на солнце. По его настоянию они путешествуют. Точнее, путешествуют и ссорятся: «Я брыкаюсь и кричу всю дорогу, но как только мы приедем, я всегда его благодарю».

Друзья говорят, что величайшей заслугой Стивенса было заставить свою примадонну сбавить обороты и научиться наслаждаться запахом каппучино без кофеина. «Теперь у меня есть настоящая личная жизнь, — говорит Мишель. — Ее не было у меня годами. Я не знала, что с собой делать, когда заканчивались съемки. Отпуска я ждала с ужасом. А теперь я счастливый человек».

Но есть одна грань, которую она не может перейти. Она ни за что и никогда не будет делиться со своим мужчиной своими героинями: «Мой муж говорил: «Не рассказывай мне про свою работу, не посвящай меня в нее». И Фишер тоже считает, что я никогда не должна говорить о работе». Зато она ведет тайные дневники на полях сценариев.

Пфайффер вполне серьезно рассказывает о самом ценном, что есть у актера, — его актерской технике. Затем вонзает нож в жгучий жареный перец и ухмыляется. «Я понимаю, что актеры всегда выглядят смешно, когда говорят о своей технике, — произносит она. — Неважно, насколько они умны, они всегда при этом выглядят идиотами». Она верит, что актерство — это искусство. Но еще это — дело случая. «Каждый раз, когда я снимаюсь в фильме, я думаю, что на этот-то раз все точно поймут, какая я полная и абсолютная бездарность, — признается она. — И каждый раз я потом говорю себе: «Ну вот, ты опять всех обманула».

Она не преувеличивает: Пфайффер безоговорочно верит в свое несовершенство. Но у нее есть способ управлять навязчивыми припадками неуверенности: «Надо лишь признать, что ты не в состоянии адекватно оценить свои способности. Я знаю, что никогда не смогу посмотреть на свою работу, похлопать себя по плечу и подумать: «Ого, а я хороша!».

Эта потрясающая женщина, сравнивающая себя с Говардом-уткой, стала причиной того, что некоторое количество журналистов мужского пола не смогли найти эпитетов, описывающих ее лицо и тело. Правда, когда ты постоянно видишь себя на пятнадцатиметровых рекламных щитах, а Harper’s публикует счета за коррекцию твоей фотографии для обложки Esquire, то объективность тоже как-то не прельщает.

Кто осмелится сообщить ей, что перламутровые тени на ее веках осыпаются?

«Мишель очень сложно узнать по-настоящему, — говорит Шер. — Я ей однажды на полном серьезе сказала: «Если бы ты в один прекрасный день подошла ко мне и заявила: «Шер, вот мой сын, ему шесть лет — я просто не была уверена, можно ли тебе доверять», я бы совсем не удивилась. Она должна убедиться, что тебе можно верить, и для этого тебе придется через многое пройти».

Пфайффер признает правоту Шер. «У меня не очень много близких людей», — сознается она. Чем популярнее она становится, тем меньшему количеству людей доверяет. Актриса рассказывает, что познакомилась с лучшей подругой, когда ее карьера была «практически в туалете». Кейт Гинзберг была управляющей на съемках фильма «Сладкая свобода», который снимали на Лонг-Айленде. Когда съемки закончились, Пфайффер несколько недель прожила в нью-йоркской квартире Гинзберг. С тех пор они стали лучшими подругами и три года назад вместе открыли продюсерскую компанию. Им удалось приобрести права на такие произведения, как «Дорогой Дигби», книгу о литературном редакторе феминистского журнала; на адаптацию получившего Пулитцеровскую премию романа Джейн Смайли «Тысяча акров» (совместно с продюсерской компанией Джессики Лэнг); на адаптацию романа Эдит Уортон «Обычай страны», а также на проект о взаимоотношениях художницы Джорджии О’Киф и художника Альфреда Стиглица. Да, есть еще один интересный проект с Шер.

Одним калифорнийским утром актрисы сидели и сплетничали. Начала Мишель: они снова за свое. Шакалы. Козлы. Пишут всякую обидную фигню, врут. Как им такое сходит с рук? Шер ей посочувствовала, но мыслила трезво: привыкай к этому, крошка.

Ну и дрянь, сошлись они. И придумали историю об актрисе, бездушном редакторе таблоида и молодом писателе, который хочет стать журналистом, но вынужден работать в супермаркете. Обалденные, смачные роли для них обеих. Проект, названный просто «Таблоид», еще находится в разработке, но они считают, что история не потеряет актуальности. «Так всегда бывает, — говорит Шер о потере личного пространства. — Мне теперь приходится измельчать свой мусор. Мишель только начинает понимать, какого это — потерять анонимность. Я была знаменитой уже в восемнадцать лет, и я знала, что это часть моих должностных обязанностей. Мишель — актриса. И она не хочет расставаться с приватностью».

«Позерка» — так называют знаменитость, которая проявляет недовольство, когда «Today Show» вламывается на съемочную площадку «Русского отдела» в Москве. «Высокомерие», — жужжат люди, когда она огрызается на документалистов, решивших снять фильм о съемках «Бэтмен возвращается». Весь этот закулисный рынок сводит ее с ума, нарушает концентрацию, подрывает работу. Посмотрев «Сердце тьмы», документальный фильм о съемках «Апокалипсиса сегодня», Пфайффер не могла поверить, что Фрэнсис Коппола с женой одобрили его выпуск. Элеанор Коппола запечатлела мрачные, сумасбродные кадры со съемочной площадки и тайно записывала ночные откровения своего мужа.

«Они все еще вместе? — спрашивает Пфайффер, удивляясь утвердительному ответу. — Видишь ли, я не очень продвинутая. Наверно, я немного старомодна. Как сказала бы Шер: «Это не очень-то по-калифорнийски!».

Шер говорит, что впервые использовала эту фразу, чтобы описать отсутствие у них обеих свойственного жителям бульвара Венчур умения выходить из трудных ситуаций. «Мы обе калифорнийки, — объясняет Шер. — И я прошла через все, через что только можно пройти в этом бизнесе. Мы обе думаем, что мы крутые. Но время от времени я бываю очень наивной, как и она. И мы говорим: «Не очень-то это было по-калифорнийски, да?».

«Девчачий шифр, — поясняет Пфайффер. — Без него никак». Актриса вынуждена признать, что понятие «подруга» появилось в ее жизни совсем недавно. «Когда я росла, самые крепкие отношения у меня были с друзьями мужского пола. Наверно, мои отношения с женщинами стали существенными только с возрастом».

Сидя в кресле и слушая отдаленный визг и шум купаемого младенца, Пфайффер говорит, что она, конечно, хочет в скором времени завести семью, но не собирается выпускать пресс-релиз в стиле Конни Чанг о том, что «мои яйцеклетки погибают». Мишель взяла отпуск до конца года, но дальше чем на установку дивана в офисе и покупку предметов искусства ее планы не распространяются. Она будет писать картины, бродить вместе с Гинзберг по блошиному рынку на стадионе «Роуз Боул», путешествовать и ссориться с Королем Ящериц. И читать новые сценарии. Спросите ее, хранит ли она те сценарии, на полях которых делала пометки о своих персонажах, и она ужаснется. «Все сценарии с моими личными пометками я в итоге выбрасываю», — сообщает Мишель. Это напоминает правило «всегда носи чистое белье»: «Что если я умру и их найдут? Не могу даже представить, что будет, если кто-то их прочитает». Еще она не хранит ни критических отзывов, ни записей, ни журнальных обложек. «Я всегда боялась того, что буду жить прошлым. В моей профессии это недопустимо. Наверно, сейчас мой миг славы».

Понятно тогда, почему она хочет «законсервировать» настоящее. «Я всегда мечтала, что каждый день будет моим мигом славы, — тихо произносит она. — Я знаю, что моя карьера изменится, и я знаю, что через десять, двадцать и тридцать лет у меня не будет тех вариантов, что есть сейчас. И все равно я хочу, чтобы моя жизнь была интенсивной и насыщенной...»

Поэтому в ее шкафах висит только та одежда, которую она носит. В отличие от Шер, которая известна тем, что устраивает гаражные распродажи своих прошлогодних нарядов из Вегаса, Пфайффер не станет выставлять себя напоказ. У нее немного личных вещей, напоминающих о прошлом. Единственные сценарии, которые она сегодня хранит, — это копии без пометок, безо всяких «следов Мишель». Если она, как предсказывает Пачино, выдержит испытание временем, то биографы и журналисты наверняка умрут от голода, собирая эти жалкие крохи. Не очень-то по-калифорнийски, не так ли?

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно