• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Джимми Киммел: «Я изо всех сил стараюсь не повторяться и отличаться от других»

12 Декабря 2013 | Автор текста: Джона Вайнер
Джимми Киммел: «Я изо всех сил стараюсь не повторяться и отличаться от других»
Джимми Киммел

Rolling Stone №2 (103), февраль 2013

Через двадцать четыре часа Джимми Киммел окажется в своем офисе в кино- и телекомплексе El Capitan в Голливуде и будет похож, по собственным словам, скорее на бомжа, чем на ведущего ток-шоу. На нем будут красоваться мешковатые сетчатые шорты с логотипом «Лос-Аджелерс Доджерс» и старая мятая футболка Coca-Cola; на ведущем не будет ботинок, а его волосы будут торчать в разных направлениях. Когда он встанет из-за рабочего стола, за которым с самого утра редактировал шутки, начнется его превращение в героя ночного телеэфира. После того как его слегка подстригут, он со своим макбуком пойдет в гримерную, где будет вносить завершающие штрихи в свой монолог, пока женщина по имени Стефани будет вносить завершающие штрихи в его внешность: пудрить, придавать форму бровям, подкрашивать волосы там, где они чересчур седые или чересчур тонкие для HD-телевидения. В своей личной ванной он переоденется в накрахмаленную белую рубашку, пестрый галстук Prada и узкие синие брюки Gucci. Человек, ответственный за его гардероб, принесет подходящий пиджак, выглаженный и очищенный от ворса и пыли и имеющий на подкладке стикер с надписью «имущество ABC» над штрих-кодом. «У меня есть татуировка с таким же штрих-кодом, — шутит Киммел. — Раньше там было написано «обуза ABC», но они ее исправили, когда рейтинги пошли вверх». Пока он спускается вниз — где толпа из двухсот человек ждет, когда начнется сегодняшний выпуск «Jimmy Kimmel Live!», — сценаристы, продюсеры и съемочная группа по-рэперски стукнутся с Киммелом кулаками и начнут повторять фразу, которую скандируют перед каждыми съемками: «Лучшее шоу в истории! Лучшее шоу в истории!» Музыканты грянут восторженное вступление, и Киммел выйдет на сцену, встанет на свое помеченное изолентой место и посмотрит в телесуфлер, пока зрители приветствуют его криком. Шоу начинается.

Но все это будет только через двадцать четыре часа. А сейчас, вечером воскресенья, Киммел в своем доме на берегу моря и собирается накуриться. «Если мы сейчас курнем, — спрашивает он, — ты об этом напишешь?»

Джимми сидит за видавшим виды деревянным столом в своем обеденном зале. Он небрит, часто моргает, его волосы взъерошены — в общем, Киммел выглядит так, будто только что отлично вздремнул. Его невеста Молли Макнирни пьет на кухне фруктовый пунш и стучит пальцами по тачпаду телефона. «Как-то мне не хочется, чтобы это вошло в статью, — говорит 45-летний Киммел, отправляясь за своей заначкой. — Ее наверняка прочитают мои дети...» Он возвращается с герметичным пакетиком, до отказа набитым шишками размером с небольшие шарики брюссельской капусты. Киммел открывает пакет кухонными ножницами, выпуская наружу сильное амбре.

«Мы знаем людей, у которых есть рецепты для аптек, — говорит 34-летняя Макнирни, имея в виду калифорнийские заведения, где продают медицинскую марихуану. — Джимми не хочет, чтобы его увидели выходящим из такого места». Высокая и спортивная, с русыми волосами и лукавой улыбкой, Молли вместе с Джимми уже три года, она работает сценаристом «Live!» практически с момента запуска шоу в 2003-м году. Пара только что вернулась из Сент-Луиса, где они отмечали День благодарения вместе с семьей Макнирни, и Киммел пытается получить удовольствие от последних часов, оставшихся до конца длинных выходных. Их поездка была не без трудностей. Киммел — требовательный гурман, и когда он узнал, что мать Макнирни собирается приготовить на пятничный ужин пасту, используя дешевый соус Ragu из гигантских банок, он бросился покупать свежие ингредиенты и на скорую руку готовить макароны. «Я не мог такого допустить», — говорит он.

Киммел обычно живет в своем просторном, ультрасовременном особняке на Голливудских холмах, но в 2004-м он купил этот непритязательный дом с четырьмя спальнями в Хермоза-Бич специально для выходных. «Я люблю настоящие пляжи, — говорит он. — Такие, где много народа. Люди, полотенца, зонты. Терпеть не могу эти маленькие частные куски побережья, как в Малибу».

На кофейном столике валяются журналы о еде и книга под названием «Душ на свежем воздухе: творческие дизайнерские идеи для обустройства душа на заднем дворе, от функциональных до фантастических». «Хочу поставить такой», — говорит Киммел. Стены и книжные полки покрыты семейными фотографиями, среди которых есть фото 21-летней дочери Джимми Кэти, студентки художественного колледжа, и его 19-летнего сына Кевина, учащегося на кинематографиста. В углу висит черно-белая фотография дома номер 5508 на Тилден-авеню в Бруклине, где Киммел родился и жил до девяти лет, когда его семья переехала в Лас-Вегас.

Пока Джимми забивает траву в керамический мини-бонг, рассчитанный на одного человека, он двумя словами разъясняет мне, какая мощная у него трава — «Это Калифорния», — а затем начинает глубоко и часто вдыхать дым. Макнирни отказывается; она грызет ореховую смесь и ухмыляется. «Нельзя дуть на глазах у репортера и говорить, что это не для печати», — замечает она. Голову Джимми окутывает дым. Его вечно полузакрытые глаза сужаются еще больше, пока он, балдея от травы, обдумывает слова Молли.

Десять лет назад Киммел даже не задумался бы, накуриваться на интервью или нет. В 2002 году — сразу после ошеломительного успеха в роли соведущего и сооснователя (со своим другом Адамом Кэроллой) идиотически-одухотворенного капустника на тему «пиво-пацаны-сиськи» под названием «The Man Show» — телеканал ABC выбрал Киммела на должность ведущего новой комедийной передачи. Джимми был призван олицетворять новый тип «человека в телевизоре» — не признающего авторитетов, готового дать встряску степенному ландшафту ночного эфира своим ребяческим юмором и надежной популярностью у мужской аудитории в диапазоне 18–34 лет. В первых двух сезонах шоу «Jimmy Kimmel Live!», дебютировавшего в январе 2003 года (прямой эфир на самом деле был только в первом сезоне), Киммел изображал веселого грубияна. Он отказался от традиционного для ведущих галстука, отменил классический приветственный стенд-ап и угощал зрителей бесплатным алкоголем. Джимми с гордостью продемонстрировал свою восприимчивость и умение держать фигу в кармане: он прикалывался над случайными людьми на улице, постоянно издевался над Опрой и на одну неделю пригласил в качестве соведущего Майка Тайсона.

Несмотря на вспышки придурковатой гениальности, у шоу были трудности с рейтингами. «Меня взяли, чтобы привлечь мужскую аудиторию, — говорит Киммел, — но вскоре ABC стал женским каналом — кажется, это началось с «Анатомии страсти», — и в результате я внезапно оказался там не к месту. Пришлось меняться, немного снизить накал — например, начать говорить слово «член» четыре раза за передачу, а не восемь».

В течение следующего десятилетия «Live!» и Киммел изменились. Он научился больше уважать обычаи: галстуки и монологи вернулись в эфир. «Если хочешь вести ток-шоу, то у тебя должен быть стол, музыканты, костюм и напарник, — говорит он. — Зрители хотят чувствовать себя комфортно». («Санчо Пансой» Киммела стал Гильермо Родригес, бывший охранник парковки с сильным и умилительно естественным комедийным даром.) Джимми похудел с дряблых девяноста пяти килограммов до подтянутых восьмидесяти. Он сгладил агрессивный, язвительный образ, наработанный на «The Man Show» и «Crank Yankers» (основанном им шоу, состоявшего из довольно брутальных телефонных розыгрышей), и начал демонстрировать свои более мягкие стороны, такие как умение находить общий язык с детьми. «Из карикатуры я стал личностью», — говорит он сегодня. К 2012 году у него в гостях побывала Опра, и он ввязался в «разборку вежливости» с Эллен Дедженерис, где они соревновались в комплиментах в адрес друг друга (Киммел проиграл, но интрига сохранялась до самого конца).

Кульминация десятилетней эволюции Джимми случится в этом месяце: 8 января ABC переносит «Jimmy Kimmel Live!» на 23:35, превращая его в прямого соперника Джея Лено и Дэвида Леттермана. Этот рубеж был достигнут благодаря прорывному 2012 году. В апреле Киммел был ведущим ужина Ассоциации журналистов Белого Дома, вызывая громкий смех шутками над Рашем Лимбо («Эта шлюха»), Ким Кардашян («Главная на сегодняшний день угроза Америке»), и (специально для политологов) над Питером Орзагом. В финале Обама дал Киммелу «пять». В сентябре комик вел церемонию «Эмми», над форматом которой он оригинально поизмывался: в части программы под названием «В память о... » под волнующий аккомпанемент Джоша Гробана были показаны ролики с самим Киммелом. В течении сезона 2011–2012 аудитория «Live!» увеличилась на три процента, что сделало передачу единственным ночным ток-шоу, показывающим ежегодный прирост. В пересчете на недельные рейтинги в заветной категории «от 18 до 49» Джимми однажды обошел Лено и дважды Леттермана, и раз за разом побеждал Джимми Фэллона (передача которого начинается только в 00:30, но выглядит главным соперником шоу Киммела).

Широкий успех пришел к нему не без усилий. Стабильным за всю его карьеру было лишь одно — выигрышное «искреннее обаяние простого парня». «Он не из шоу-биза, не из Голливуда, — говорит Майкл Дэвис, бывший начальник с ABC, который помог Киммелу попасть в ночное шоу. — На фоне остальных он выглядит как грубоватый «синий воротничок». Джилл Лидерман, исполнительный продюсер «Live!», раньше работавший на Леттермана, говорит, что «как зритель, смотря «Late Show», ты мечтаешь подружиться с Дэйвом: он выглядит недосягаемым, как король», но «когда смотришь «JKL», то чувствуешь себя так, будто ты уже друг Джимми». Правда, эту вызывающую ощущение близости простецкую ауру становится непросто сохранить, если ты получаешь (по слухам) зарплату в шесть миллионов долларов в год. Или когда канал делает на тебя большую ставку, как ABC с новым эфирным временем Джимми. Теперь уже сложно плевать на то, как ты выглядишь в глазах общественности. Доходит до того, что можешь начать волноваться, скажем, о том, стоит ли накуриваться в хлам с журналистом.

«Ладно, фиг с ним, — говорит Киммел, передавая мне бонг, хватая две рюмки и открывая бутылку кукурузного виски, которое сделал его друг. — Пиши про траву».

Когда солнце исчезает за Тихим океаном, Киммел предлагает мне пойти прогуляться. Поначалу Джимми не кажется накуренным, но посреди истории о том, как он ходил на бой по смешанным единоборствам со своим другом Дэксом Шепардом, Киммел хихикает: «О чем я сейчас говорил?» Он извиняется: «Я траву не курил уже, наверно, неделю». Мы тащимся по песку и снова выходим на улицу, по которой едут трое довольно крутых на вид парней на пляжных велосипедах. «Здесь есть реально жесткие чуваки, — говорит Киммел. — Могут перерезать горло одним ногтем».

Вернувшись домой, мы решаем поужинать в мексиканском ресторане. Еда — страсть Киммела. У него есть несколько приятелей-знаменитостей — Мэтт Дэймон, Бен Аффлек (оба регулярно появляются в комедийных роликах в «Live!»), Говард Стерн, Джон Красински, — но чаще всего он упоминает имена шеф-поваров, с которыми подружился: итальянского дона Марио Батали, гения пиццы Криса Бьянко, героя барбекю Адама Перри Лэнга. На террасе голливудского дома Киммела, рядом с кострищем, бассейном и миниатюрным водопадом, установлена печь для пиццы фирмы Renato. Она стоит рядом с коптильней, грилем Viking, жаровней и специальным грилем для паэльи. Киммел выращивает ароматические травы в маленьких белых кадках и делает свой собственный уксус. Недавно он купил соседний дом и снес его, чтобы построить небольшую ферму и разводить там цыплят.

Перед тем как мы уходим, Киммел кладет свой пакетик с травой в машинку для вакуумирования пищи. Таким образом трава всегда будет свежей — впечатляющая изобретательность настоящего знатока. «Вдобавок, — говорит он, — весь дом не провоняет каннабисом». Мы садимся во внедорожник BMW. На заднем сиденьи лежит коробка с губными гармошками, на которых Джимми любит играть во время долгих поездок. «У него хорошо получается «Piano Man», — говорит Макнирни, сидящая на переднем сиденьи.

На пути к ужину мы проезжаем место под названием Comedy & Magic Club. «Здесь сегодня должен быть Лено, — говорит Киммел. — Он приезжает каждое воскресенье и выступает со стенд-апом». Десятилетиями, объясняет он, Лено тестирует в этом клубе шутки для «The Tonight Show». «Если он здесь, у входа будет стоять одна из его машин», — говорит Киммел, имея в виду легендарный автопарк классических автомобилей Лено. Он замедляет ход и оглядывает парковку, но следов Лено пока не видно. Я спрашиваю, насколько хороши выступления Джея. «У Лено лет двадцать не было хорошего стенд-апа», — отвечает Джимми.

С 2010 года Киммел является активным членом Клуба ненавистников Джея — консилиума светил ток-шоу, в который, как известно, входят Говард Стерн, Леттерман и Конан О’Брайен. Изначально презрение Киммела к Лено возникло на почве любви Джимми к Леттерману. В 1992 году Дэвид должен был унаследовать кресло Джонни Карсона, но Лено его подсидел. «Не забывай, что он украл «The Tonight Show» у Дэйва, своего друга», — говорит Киммел. В восьмидесятых он с фанатизмом смотрел передачу Леттермана «Late Night» на черно-белом телевизоре в своей комнате. «Его шоу было весьма своеобразным и непохожим на другие, — вспоминает Киммел. — Я никогда не видел ничего подобного. Я не знал никого, у кого было бы такое чувство юмора».

Джимми вырос в большой и шумной итало-ирландско-немецкой семье, но в некотором отношении он был одиноким ребенком. Он много часов подряд придумывал, рисовал и раскрашивал свои собственные комиксы, уходя с головой в воображаемые миры. «У меня тогда было полно девчонок», — говорит он с невозмутимым видом. На пару с лучшим другом Клето Эскобедо (теперь он руководит оркестром «Live!») Джимми устраивал розыгрыши, нарабатывая чувство юмора, основанное на издевательствах над другими людьми. Диапазон шалостей был велик. Они могли просто позвонить в дверь и убежать или подсунуть тете Киммела взрывающуюся сигарету, а иногда применяли более сложные схемы. Однажды Эскобедо, прикидываясь женщиной, завел телефонный роман с мужчиной, номер которого они нашли в телефонной книге. «Дошло до того, что мы несколько раз договаривались с парнем о встрече, а потом приходили туда и смотрели, как он ждет, — вспоминает Киммел, от души посмеиваясь. — В итоге нам стало его жалко, и мы рассказали ему, что на самом деле мы просто подростки. Может, в этом и был некий садизм, но мне кажется, мы делали так просто потому, что это смешно». (Киммел не оставил юношеских увлечений: несколько лет назад он отправил от имени своего агента Джеймса Диксона рождественскую открытку, на обложке которой был живописный портрет Диксона в голом виде).

Киммел был воспитан католиком и до сих пор остается религиозным человеком. («Я не понимаю атеизм, — говорит он. — Не представляю, как можно быть уверенным в том, что Бога нет».) Но когда он открыл для себя «Late Night», это было похоже на приобщение к другой, тайной религии. «Мне казалось, что Леттерман делает передачу специально для меня», — вспоминает Джимми. В старших классах Киммел повесил на свою машину номера «l8 nite», превратив ее в передвижную рекламу любимого шоу. Пойдя по стопам Леттермана, Киммел изучал эфирное вещание: сначала в Университете Невады в Лас-Вегасе, затем в Университете штата Аризона. После учебы ему исключительно легко удавалось устраиваться работать на радио — куда сложнее было на этой работе удержаться. Его сократили в Фениксе, уволили в Сиэттле и Тампе, а затем взяли в Палм-Спрингз, откуда он перешел в Тусон — и был уволен оттуда меньше, чем через год. «Мне говорили, что хотят делать провокационное шоу, но оказывалось, что получать звонки с жалобами и отказы спонсоров никто не готов», — объясняет Джимми. Он постоянно пререкался со всеми, как в кабинетах начальства, так и в эфире, где вставлял неприличные ремарки и делал хлесткие пародийные песни с нападками на общественных деятелей; он привлекал слушателей и злил их одновременно. Наконец, он закрепился на лос-анджелесском радиотяжеловесе KROQ в должности спортивного обозревателя, что помогло ему набрать очки для прорыва на телевидение. В 1997 году Киммел устроился на канал Comedy Central соведущим передачи «Win Ben Stein’s Money» — ему было двадцать девять лет, у него было двое детей, и, по словам Джимми, получал он всего «пятьсот долларов за передачу». Но медиашум, порожденный «Ben Stein», помог ему уломать Comedy Central запустить «The Man Show», и к концу третьего сезона он получал 40 тысяч долларов за выпуск.

Когда Киммелу впервые предложили «Live!», он сказал, что хочет сделать «комедийную версию «The Tonight Show» — его первая серьезная атака на Лено, который позвонил и потребовал у него объяснений. Джей и Киммел решили этот вопрос и несколько лет сохраняли дружеские отношения. В 2008-м, когда Лено планировал переход с NBC на ABC, он начал звонить Киммелу «по три раза в неделю», вспоминает Джимми. Лено собирался делать на ABC часовое шоу в 23:30, а для этого надо было убедить Киммела передвинуть свою передачу на полчаса вперед, на 00:30. «Ему было надо, чтобы я не возражал, ведь время выхода в эфир прописано у меня в контракте, — говорит Киммел. — Если мое время выхода передвигают, я становлюсь вольной птицей, а тогда мной серьезно интересовались другие телекомпании». Когда сделка Лено с ABC не состоялась, звонки Джея, по словам Киммела, внезапно прекратились, показав всю лживость этой будто бы завязавшейся дружбы. «Меня выставили дураком», — считает он.

Киммел отомстил в 2010-м, после того как NBC объявило, что снова ставит Лено в эфир, но не в 22:00, а в 23:35, фактически отобрав ключи от «The Tonight Show» у Конана О’Брайена. В январе того года Киммел провел выпуск «Live!» в образе Лено, надев пышный седой парик и накладной подбородок и одну за другой визгливо произнося идиотские шутки, прерываемые барабанной дробью. «Как комик, я не могу не издеваться над тем, что сделал Лено: он полностью продался, — объясняет Киммел. — Как если бы высококлассный шеф-повар открыл Burger King». Через день Лено позвонил Киммелу, великодушно сообщив, что ему понравилась пародия, и пригласил Джимми на интервью в свое шоу. Когда тот понял, что вместо обсуждения своих разборок с Конаном О’Брайеном Лено запланировал малодушные «вопросы-ответы», он решил сделать неожиданный выпад. На вопрос о самом удачном своем розыгрыше Киммел ответил: «Я сказал одному типу, что через пять лет отдам ему свое шоу, а когда пять лет прошло, я действительно его отдал, но практически сразу отобрал обратно». Это была одна из многих насмешек над Лено, позже он назвал заявление Киммела «ударом ниже пояса».

Те, кто знал Киммела только по передаче «Live!», могли испытать шок, увидев его с оскаленными и скрежещущими зубами, жаждущим крови — но люди, знающие его хорошо, увидели в интервью проявление тех черт, которые Киммел годами учился сдерживать. Говард Стерн, описывающий Киммела как шутливого, открытого «доброго друга», говорит, что за кадром чувство юмора Джимми «может быть колким и хлестким и порой почти до жестокости обидным». На «Live!» Киммелу приходится держать себя в руках с гостями, которых при других обстоятельствах он бы растерзал: ABC заставляет его брать интервью у тех, кому отказывают «Танцы со звездами», у красивых манекенов, рекламирующих бездарные проекты. «Я знаю, что он сидит там, держит в голове реплики и кусает себя за язык, ведь если он не сдержится, то выставит себя кретином», — говорит Макнирни.

Для Киммела нападки на Лено были не только залпом из рогатки по Голиафу ночного эфира, но и практичным карьерным ходом: за одну ночь он превратился из второстепенного игрока в участника скандала вокруг «The Tonight Show». «Слушай, это были просто шутки — я ведь не сказал ничего плохого», — говорит он. Тем не менее, после той стычки Киммел и Лено больше общались. «Это он должен первым мне позвонить», — уверен Джимми. Представитель NBC сказал мне, что «Джей не считает, что у них с Джимми есть разногласия», и с осуждением назвал его комментарии «агрессивным, инфантильным пустословием».

В Хермоза-Бич Киммел находит парковку. Мимо проезжает машина с подростками, выкрикивающими его имя, но он, кажется, этого не замечает. В ресторане он дружелюбен со всеми — «Как у вас дела? Как у вас дела?», — и никто его не достает. Он заказывает такос с рыбой, проглатывает их и принимается за тарелку Макнирни. Когда мы идем к машине, он поглядывает в сторону Comedy & Magic Club и говорит: «Интересно, Джей уже там?» Джимми пригласил меня переночевать в гостевой комнате в его доме в Голливуде, но перед тем как мы туда поедем, он хочет еще раз проехать мимо клуба. «Проскользнем на бреющем полете», — говорит он.

Мы разворачиваемся на внедорожнике и замедляем ход, проезжая мимо клуба. Там по-прежнему нет никаких следов Лено. «Еще рановато, — говорит Киммел, пристально глядя через лобовое стекло, словно бандит, выслеживающий человека, который его кинул. — Он приедет...»

В девять часов утра Киммел и Макнирни появляются из своей спальни с ноутбуками под мышками. Джимми, одетый в легкие шорты и футболку, в которой пробудет большую часть дня, наливает эспрессо из вмонтированной в стену кофе-машины Miele и садится за кухонный стол есть йогурт и мюсли. Он делает подборку роликов с магазинными драками на Черную пятницу (первый день после Дня благодарения, — прим. RS), снятых в эти выходные, — стопроцентное комедийное сокровище — и показывает их Макнирни, которая ест банан. Она между тем начинает ежедневный обзор новостей (Huffington Post, CNN, Drudge Report, Buzzfeed) в поисках материала для монолога и для проверки авторов, которые могли что-то упустить.

Просторная и ухоженная кухня выходит в гостиную, главным элементом которой является плоский телевизор, высотой и шириной примерно с «хаммер». На стенах висят предметы современного искусства — граффити Бэнкси, пляжные фотографии Массимо Витали — бок о бок с семейными фотографиями и рисунками дочери Киммела. (Он развелся с матерью своих детей, на которой женился в двадцать лет и о которой не любит говорить публично, в 2002 году.) На втором этаже стоит фотоавтомат, покрытый снимками тусивших здесь людей: члены семьи, Спайк Джонз, Джонни Ноксвил, Джон Красински и Эмили Блант. Последняя на одном из снимков готовиться снять штаны и показывает верхнюю часть задницы, рядом хохочет Макнирни.

В компании Киммела знаменитости легко начинают валять дурака, и то, с каким энтузиазмом и удовольствием они придуриваются на «Live!», стало одной из визитных карточек шоу. В 2008 году в качестве подарка на день рождения тогдашняя девушка Киммела Сара Силверман (Джимми говорит, что его всегда тянуло на веселых женщин) снялась в клипе, в котором объявила всему миру, что изменяет ему с кинозвездой. Ролик «Я сплю с Мэттом Дэймоном» разлетелся по Интернету и начал традицию до отказа набитых знаменитостями скетчей «Live!». В ответном ролике Киммела, «Я сплю с Беном Аффлеком», снялись Аффлек, Кэмерон Диас, Брэд Питт, Робин Уильямс и Харрисон Форд. «Я Джимми жизнью обязан, — говорит Майк Тайсон, частый гость передачи. — Когда он позвал меня соведущим, я был на дне: я был изгоем, только что вышел из психбольницы, из реабилитационной клиники, все еще торчал. Не так давно я укусил ниггера за ухо! Но Джимми вернул меня к жизни. Когда я на его шоу, я пою, я валяю дурака — с Джимми я расслабляюсь. Будь на его месте кто другой, я бы боялся, что надо мной будут издеваться — типа, «смотрите, Майк пляшет как горилла». Но ему можно верить, у него все получается с юмором».

После номера с Дэймоном на шоу хлынул поток знаменитостей, однако не все задуманные скетчи удается осуществить. «На прошлой неделе нам сказали, что Брэд Питт хочет поучаствовать в сценке, — говорит Киммел, жуя мюсли. — Мы придумали для него отличный номер, начинающийся с того, как в Черную пятницу люди отбирают друг у друга игрушки, а последним был бы Брэд Питт, который бы расталкивал всех локтями и кричал: «Я многодетный отец!» Сотрудники Питта сказали, что ему очень понравилось, но больше мы ничего от них не слышали». Придумывая скетчи, практически гарантированно набирающие популярность в Интернете, Киммел нашел способ поддерживать интерес к своему шоу у зрителей, больше привыкших смотреть юмор в браузерах, а не по телевизору. Его канал на YouTube может похвастаться 780 миллионами просмотров (у Фэллона, для сравнения, 57 миллионов). Это хороший знак для канала ABC, который рассчитывает, что Киммел привлечет более молодую и свежую аудиторию, чем у Лено и Леттермана, и более широкую, чем у Фэллона и О’Брайена.

Киммел и Макнирни поворачивают друг к другу экраны своих ноутбуков, показывая ролики и заголовки. Так для Киммела начинается чуть ли не каждый рабочий день: грань между работой и домом размывается, кухонный стол становится дополнением к передаче, и работа из рутины превращается в посиделки с любимыми людьми. Эти части его жизни не всегда гармонировали. Во время первого брака («преждевременного», как говорит Джимми) ему пришлось в спешке повзрослеть. Ответственность и отцовские инстинкты вломились в его жизнь, и самые разнузданные его выходки времен «The Man Show» — скажем, распитие текилы из шотов, зажатых между женскими грудями, — можно рассматривать как способ испытать необузданную раскрепощенность, невозможную в его реальной жизни. «По-моему, эта теория имеет право на жизнь, — считает Говард Стерн. — Я тоже выдавал в эфире всякую безумную хрень; не хочу говорить за Джимми, но мы оба рано женились, и это сыграло свою роль».

На кухне Киммела механизм набирает обороты.
— Надо съездить к кому-нибудь из покупателей, которые были ранены в Черную пятницу, — говорит он Макнирни. — Узнать, что за хрень они там купили.
— Узнать, стоило ли оно того? Да они на сто процентов пойдут туда в следующем году, — отвечает она.
— Но будут лучше вооружены, — говорит Киммел.
Они хихикают, потом начинают в тишине печатать.

К 10:45 Киммел уже в своем офисе в El Capitan, он идет по беговой дорожке на бодрой скорости в шесть с половиной километров в час. Офис Джимми — нечто среднее между рабочим местом и холостяцкой берлогой. На одной стене висит его фотография с Бараком Обамой, на другой — портрет Киммела, нарисованный Анной Николь Смит. В его личной ванной комнате стоит холодильник со стейками из семги и бургерами из бизона, которые можно приготовить в машине для низкотемпературной обработки на мини-кухне. Туалет оборудован массивным электронным сиденьем, которое, по его словам, «брызжет водой прямо в жопу, когда сделаешь свои дела».

В 11:14 Киммел получает от сценаристов письмо на двенадцати страницах — идеи для скетчей. Потея на беговой дорожке, Киммел открывает файл и зачитывает его: он может мгновенно определить, будет ли номер смешным, и удаляет материал со скоростью света. Один автор предлагает, чтобы Киммел, упомянув День благодарения, вытащил из кармана ножку индейки. Удалить. Другой рисует в воображении заранее снятый скетч с Линдси Лохан, в котором она яростно ведет машину, прочитав перед этим негативные отзывы критиков о фильме «Лиз и Дик». Удалить. Еще один предлагает сценку, в которой Тайсон изображает крутого негра по имени Черная Пятница. Киммел ухмыляется — это стоит оставить.

Когда к 11:36 он заканчивает редактировать сценарий, остается лишь две с половиной страницы. «Если в комедийных скетчах ты всегда попадаешь в яблочко, — говорит он, — ты Вуди Аллен».

Логично, что Джимми бегает во время работы: ему непросто усидеть на месте. «Я постоянно думаю о том, что делать дальше, — объясняет он. — Всегда есть что-то впереди: обед в Белом доме, благотворительное мероприятие или сегодняшняя передача. Пока я не закончу работу, я беспокоюсь, а потом переключаюсь на другую задачу. Мне сложно наслаждаться моментом. Я думаю только о том, чтобы не слажать. Так жить тревожно, и когда я расслабляюсь, то чувствую себя виноватым. Мой друг недавно принял таблетку с радиоактивным йодом для лечения рака, и ему пришлось сидеть пять дней в изоляции — без всяких контактов с внешним миром. Я сказал ему, что завидую».

Друг Киммела, спортивный обозреватель Билл Симмонс, видит в этом врожденную амбициозность: «В нем есть бойцовский дух. Джимми не из тех, кто будет валяться на Багамах и размышлять о том, как хорошо прошел год. Вести пять раз в неделю ночное шоу для него идеально: он как спортсмен из NBA, отыгрывающий бесконечный сезон. Нет плей-офф и пьедестала. Надо просто играть дальше».

Последние четыре года Киммел ходит к психотерапевту, но даже там проявляется его одержимость тайм-менеджментом: недавно он убедил психолога, который ведет прием в неблизкой Санта-Монике, проводить сеансы по скайпу, чтобы не тратить время на дорогу. «Мне пришлось запретить себе все время украдкой просматривать почту, когда мы разговариваем», — говорит комик.

Остаток дня Киммел проводит в студии «Live!» за принятием больших и микроскопических решений: он дает советы насчет съемки скетчей и утверждает цвет шрифта, который появится на экране не больше чем на пару секунд. Дэнни Рикер, сценарист шоу, говорит, что «каждая мелкая деталь проходит через Джимми».

Киммел признает, что его внимание к частностям иногда бывает чрезмерным. «Я изо всех сил стараюсь не повторяться и не копировать других, — говорит он. — Мы расшифровываем тексты всех ночных передач, чтобы убедиться, что ничего похожего нет у других. Я ни капли не сомневаюсь, что мы единственные, кто так делает, вряд ли остальные об этом беспокоятся. Может, они и правильно делают: чтобы заметить сходство, надо смотреть очень внимательно. Но я замечаю».

Многие комики поколения Киммела — страдальцы с несчастным детством — почти не общаются со своими семьями. Джимми, напротив, окружает себя родственниками. Они в какой-то мере его секретное оружие. Его брат Джонатан работает на «Live!» режиссером, двоюродный брат Сэл Иаконо — сценарист и актер, другой кузен Мики Потенза — источник забавных малапропизмов, тетя Чиппи — постоянный сквернословящий персонаж шоу, дядя Фрэнк, отставной бруклинский участковый, фигурировал в нескольких сценках, пока не умер в 2011 году от рака. «Все началось с нашего дедушки, — говорит Иаконо. — Мы научились у него: он заводил часы, чтобы они звенели во время свадебной церемонии, или притворялся, что тонет, а когда папа пытался его спасти, он пускал ему в лицо струю воды. Если дедушку удавалось развеселить, значит, ты сделал что-то по-настоящему смешное».

Все Киммелы, Иаконо и Потензы на «Live!» пробуждают в Джимми его лучшие качества, иногда с очень мощным результатом. Когда дядя Фрэнк умер, он посвятил целое шоу его памяти, говоря дрожащим голосом, со слезами на глазах. Как и атака Киммела на Лено, дань памяти Фрэнку была очень эмоциональным моментом и одновременно отличным зрелищем. «Мне за это стыдно, — говорит Джимми. — В идеале, мне надо было принять успокоительное, чтобы не плакать».

Главное на сегодняшний день событие, символизирующее желание Киммела совмещать работу и семью произойдет в июле, когда он собирается жениться на Макнирни. «Мысль о том, чтобы встречаться со своим боссом, была ужасающей, — говорит она. — Здесь-то все знают, как я надрывалась на работе, но меня беспокоило, что подумают во внешнем мире». Макнирни планирует в скором времени уйти из «Live!», чтобы заниматься собственными проектами. «Когда я сказала об этом Джимми, — вспоминает она, — первое, что он ответил, было: «А как это отразится на графике наших совместных отпусков?»

После окончания съемок Киммел возвращается в свой домашний офис, где показывает мне старый чемодан, набитый памятными вещами из детства. В нем есть комиксы про супергероев, которые он рисовал, и глянцевая фотография Леттермана размером двадцать на двадцать пять с подписью «Джимми «Мистеру Осеменителю» Киммелу». «Это не настоящий автограф — его сделал для меня друг, — уточняет Киммел. — Дэвид Леттерман не называл меня «Мистером Осеменителем». Передвинув шоу на 23:35, Джимми окажется лицом к лицу со своим кумиром — на эту битву он выходит, заранее размахивая белым флагом. «Если мои рейтинги будут выше, чем у Дэвида Леттермана, будет ли это значить, что я лучше, чем Леттерман? — вопрошает он. — Ни секунды!» В октябре Леттерман появился в качестве гостя на «Live!», выйдя по телемосту из Бруклина, и даровал Киммелу свое благословение: «Мне кажется, у тебя все сложится идеально». После записи Киммел пошел в свой номер, все еще чувствуя беспокойство по поводу этой части программы. «Я так нервничал, что мне надо было как-то отвлечься, — говорит он. — Я залез в постель, подрочил и посмотрел запись еще раз. Выглядело неплохо».

Даже несмотря на то что эфир «Live!» сейчас заканчивается, когда «Late Night» Джимми Фэллона только начинается, Киммел все еще пристально следит за своим конкурентом: «Люди в ближайшие годы будут нас сравнивать — нас позиционируют как Лено и Леттермана нового поколения. Мне это нравится, потому что Фэллон — очень достойный соперник. Мы обмениваемся письмами. Он пишет: «Круто было, жаль, что я сам до этого не додумался», и я пишу ему то же самое».

Киммел продолжает: «Фэллону веселее вести эфир. Судя по всему, он просто в восторге от своей работы, и это заметно. Что касается азов ведения ток-шоу, у меня, кажется, получается лучше. Ему пока еще не очень комфортно произносить монологи или проводить интервью: но у него получается лучше, чем у меня на третьем году работы».

Когда Киммел почувствует, что у него пропадает интерес, он может вспомнить юного себя, совершенствовавшего свое комедийное мировоззрение, смотря один выпуск «Late Night» за другим. Я спрашиваю его, как часто он уходит с работы удовлетворенным записанной передачей. «Один или два раза в месяц, — отвечает он. — Ты видел, как мы каждый вечер повторяем перед эфиром: «Лучшее шоу на свете». Мы так иронизируем, но я всегда ценил это высказывание. Я иногда думаю перед съемками: «Нет никакого шанса, что это будет лучшее шоу на свете. У нас нет интересных гостей, нет хороших скетчей». Он наклоняется вперед, его глаза широко открываются. «Но иногда я говорю себе: «У меня есть сильный монолог, у меня есть гости, у меня есть отличные музыканты», — Киммел ухмыляется. — Да, это вполне может оказаться лучшим шоу на свете».

Джимми Киммел и Молли Макнирни

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно