• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Джейк Джилленхол: «Мне некогда думать, чем заниматься дальше»

19 Декабря 2013 | Автор текста: Кевин Конли
Джейк Джилленхол: «Мне некогда думать, чем заниматься дальше»
Джейк Джилленхол

© с официального сайта

Джейк Джилленхол доказывает, что он, к сожалению, человек слова. Вчера он пообещал мне «нереально крутой подъем» и сейчас выполняет свое обещание: мы должны подняться на Гарбидж-Хилл в парке Гриффит и спуститься с него с другой стороны к Голливуд-Хиллз, чтобы сделать еще один долгий подъем к Малхолланд-Драйв. Начинается все довольно мирно. Пока мы крутим педали по равнине вдоль Пятого шоссе, наша поездка протекает под увлеченную беседу о велосипедах. Я спрашиваю про раму фирмы Look, делающую велосипед Джилленхола похожим на гоночный. «Я в технике не особо разбираюсь. Если любишь ездить, главный принцип — использовать то, что попадается под руку. Честно говоря, я ничего не знаю о своих великах. Знаю, как поменять шину, как починить велик, если сломается. А в брэндах не разбираюсь».

Затем он берет курс налево и сворачивает с идущей по периметру парка дороги к началу нашего подъема. «С этого места машин будет немного», — кричит мне через плечо Джейк, как будто я уже давно втайне желаю как следует разогнаться.

Джейк Джилленхол — настоящий биологический монстр, хотя с первого взгляда так не скажешь. В нем примерно метр восемьдесят роста и около восьмидесяти килограммов, и в свои тридцать два он в отличной форме, но не выпендривается, как типичный любитель байкинга, у которого всегда в теле меньше жира, чем процентов на твоем ипотечном кредите. Благодаря его последним экшн-ролям, «Принцу Персии»«Исходному коду» и выходящему сейчас «Патрулю», он приобрел телосложение скорее как у военного. Но если Джилленхола предоставить самому себе, он предпочитает бегать и ездить на велосипеде. Как следствие, он порой перегибает палку, иногда довольно сильно. Джейк говорит, что у него стали болеть голени еще до того, как он начал бегать босиком. «Мне пришлось учиться сбавлять обороты, — признается Джейк. — Я так увлекался, что бег стал настоящей зависимостью. Но это все равно что наобещать себе всякого перед Новым годом». — «Наобещать меньше бегать?» — «Наобещать спокойно сидеть и читать книги. Жизнь — не велосипедная гонка. Суть не в том, чтобы бегать меньше, а скорее в том, чтобы почаще быть наедине с собой». Хорошо, что у героев экшн-фильмов есть привилегии: Джейк считает, что может быть наедине во время бега. «Если у меня был дурацкий день, я не просто выхожу на пробежку. Я выхожу на пробежку, чтобы во время нее подумать, почему все так сложилось. Не просто повысить уровень серотонина и почувствовать облегчение, а все обдумать. А единственный способ все обдумать — замедлить темп».

На этом признании я вынужден просить его ехать помедленнее. Как только мы начинаем подъем, мы устанавливаем компромиссный темп: Джилленхол то едет вперед, то сбавляет обороты и дает мне себя догнать. Я жульничаю и срезаю углы на крутых поворотах, пытаясь за ним угнаться. «Если держаться желтой разметки, будет легче, — говорит он, глядя как я мотаюсь от одной стороны частной дороги через парк к другой. — На внутренней стороне подъем круче». Частично для того, чтобы его отвлечь, я спрашиваю, есть ли у него еще советы по технике езды. «Мне нравится думать, что пальцы на ногах все время движутся вперед, — говорит он. — Не дави на педали. Попытайся уравнять нажим и тягу. Войди в ритм и не выходи из него». Это срабатывает почти мгновенно; я догоняю его и чувствую, что подъем становится легче. «Не напрягайся. Видел когда-нибудь, как держатся в седле велогонщики на «Тур де Франс»? Они не раскачиваются из стороны в сторону. Спина у них расслаблена, и они похожи на рыбу». Джейк встает на педали и поворачивается ко мне. «Когда я начинаю напрягаться, то стараюсь расслабиться, — он по очереди убирает руки с руля и трясет кистями. — Особенно сильно у меня напрягаются руки, поэтому я часто так делаю». Скоро его совет начинает положительно влиять и на его собственный темп тоже, и Джилленхол взмывает вверх по дороге. Я приближаюсь на достаточное расстояние, чтобы спросить, почему этот маршрут — пять километров и вертикальный 250-метровый подъем на вершину над обсерваторией Гриффита — называется Гарбидж-Хилл. «Не знаю, — говорит Джилленхол. — Слышал, его еще называют Холмом Старых Грузовиков. Может, тут где-то рядом свалка». Он, словно Лэнс Армстронг, окидывает меня через плечо взглядом: «А может потому, что мы не даем всякому мусору сюда попасть». Он ухмыляется и жмет на педали, исчезая за очередным крутым поворотом.

Последний на сегодня фильм Джилленхола — динамичный «Патруль» — выходит в очень важное для актера время. Несмотря на не самые высокие кассовые сборы его прошлых фильмов — «Любовь и другие наркотики», «Принц Персии» — Джейк явно имеет амбиции и дальше играть главные мужские роли. Но получить главную мужскую роль не так-то просто, и неспроста предыдущая большая работа Джилленхола в блокбастере — «Исходный код» — датируется весной прошлого года. Прежде всего, никто не знает, как будет выглядеть следующий герой. И, что хуже (по крайней мере, для руководства студий), не сразу понятно, кто подходит на его роль. Пугающий и парадоксальный факт: индустрия кино-селебритиз склонна делать высокие ставки на признанных лузеров. На вэлов килмеров, полов уокеров и джошей хартнеттов нашего бренного мира. Джордж Клуни стал победителем только с третьей попытки: теледоктор потонул в двух высокобюджетных фильмах — унылом «Миротворце» и деревянном «Бэтмене и Робине» — и лишь потом попал в точку с ролью сладкоречивого уголовника в фильме «Вне поля зрения», среднебюджетном опусе Стивена Содерберга, чьи три последующих ленты с Клуни заработали по совокупности 1,1 миллиарда долларов по всему миру.

«Забавный термин: «исполнитель главной мужской роли», — говорит сопродюсер «Исходного кода» Марк Гордон. — Иногда образ получается мужским, иногда мальчишеским, иногда юношеским. Мне нравится, что в этом фильме Джейк на сто процентов мужчина». Впервые Гордон работал с Джилленхолом над лентой «Послезавтра», когда актеру был двадцать один год. Гордон вспоминает умного паренька, который показал впечатляющий уровень подготовки. (Джилленхол говорит, что порой он доходил до одержимости. Сегодня он над собой смеется: «Помню, кто-то отвел меня в сторону и сказал: «Можешь не доставать смокинг, Джейк. Мы снимаем всего лишь фильм-катастрофу».) С тех пор Гордон искал подходящий проект, чтобы направить энергию Джилленхола в нужное русло. Когда к нему попал сценарий «Исходного кода», он сразу показал его Джейку. 

На фото: Энн Хэтуэй и Джейк Джилленхол

В том фильме Джилленхол играет персонажа, который неожиданно просыпается в теле другого человека (школьного учителя) в абсолютно незнакомом месте (на утреннем пригородном поезде, следующем в Чикаго) и которому срочно надо выяснить, что происходит. Едва мы начинаем входить в тяжелое положение героя, как поезд разлетается на части от взрыва. Происходит это примерно на десятой минуте фильма. Оказывается, что персонаж Джилленхола — всего лишь пешка, которую туда-сюда бросает из действительности обреченного поезда в закрытый модуль на военной базе. Там он начинает понемногу осознавать, что военное командование нашло способ, как на короткие восьмиминутные миссии помещать его сознание в тело другого человека. Это первый фильм в карьере Джилленхола, который ни в какой степени не эксплуатирует его знаменитое умение невинно строить глазки. «В «Исходном коде» мы видим Джейка таким, каким раньше не видели, — говорит об актере режиссер Дункан Джонс, сын Дэвида Боуи. — Он и раньше играл главные мужские роли, но мне всегда казалось, что его персонажи имели ненужную манеру широко открывать глаза и смотреть трепетным взглядом. Эти ребята не были похожи на крепких парней. Но на этот раз в его герое есть настоящие мужские качества, как у Харрисона Форда в роли Индианы Джонса. Он быстро оценивает происходящее вокруг себя и действует решительно».

Прочитав сценарий «Исходного кода», Джилленхол не мог выбросить его из головы. А когда он увидел «Луну 2112», первый фильм Дункана Джонса, то сразу понял, что нашел единомышленника. Он начал всячески стараться убедить продюсеров доверить бюджет Джонсу, не проверенному на крупных проектах. «Дункан казался идеальным режиссером для фильма. Познакомившись с ним, я был поражен его творческими способностями. У Дункана есть некое врожденное терпение, что-то тихое, стоическое, успокаивающее. Эти скрытые качества есть и в его фильмах. Он умеет ошеломить зрителей».

Джилленхол есть буквально в каждом кадре, кино фактически держится на нем одном: зрители воспринимают происходящее так же, как он, мы видим этот захватывающий, полный нюансов аттракцион глазами Джейка. Фильм потребовал от актера выполнения несколько необычных задач — таких, о которых любители кино даже и не задумаются. Например, как бы вы показали шок от ощущения разрыва пространственно-временного континуума, который снова и снова переживает в «Исходном коде» Джилленхол? «Для съемок перемещения из реальности поезда в реальность модуля, — объясняет он, — я старался как можно сильнее нагрузить себя. И я делал так, чтобы дышать было максимально тяжело. Чтобы выбиться из сил, я снова и снова выполнял приемы кун-фу, практически все известные мне комбинации, но задерживал дыхание, вместо того, чтобы нормально дышать. Я упражнялся до потери пульса и продолжал дальше, потом прыгал в модуль, все еще задерживая дыхание, и как только включали камеру, я выдыхал: «Хввааааа!» Роль потребовала хорошей физической подготовки». 

С тех пор прошло больше года. В «Патруле», премьера которого состоялась на кинофестивале в Торонто, Джейк выглядит не менее мужественно — еще бы, ведь он играет лос-анджелесского копа с побритой налысо головой. Брутальности добавляет и стилистика фильма, который лишь с большой натяжкой можно назвать боевиком. Режиссер Дэвид Эйр продолжает снимать картины о полицейских, с каждой новой работой пытаясь еще на шаг приблизиться к абсолютной реалистичности. «Патруль», с его съемками видеокамерой руками самих актеров — это уже почти реалити-шоу. Джилленхол любит говорить о технических аспектах своей работы, но становится скромен, когда речь заходит о том, как новая роль поможет ему попасть в очень короткий список влиятельнейших голливудских актеров. На самом деле отчасти суть в том, что он становится старше. Когда я спрашиваю о его новой экранной зрелости, он не приписывает ее ушедшему году, ходу своей карьеры или кассовым сборам своих недавних фильмов. «Наверное, просто у меня сейчас такой период в жизни. Большинство людей в моем возрасте думают: «Так, ну и чем мне дальше в жизни заниматься? Что я хочу сказать миру?»

Иногда актеры обижаются, когда говорят о «естественности»: как будто им достаточно чихнуть, и роль готова. Но Джилленхол, родившейся в семье режиссера и сценариста, впитал кинематографические инстинкты практически с молоком матери. «Вчера кто-то спросил меня: «Слушай, а как ты вообще попал в кинобизнес?» А я... я... я... — вот так запросто Джилленхол передает глубокое экзистенциальное замешательство, вызванное вопросом, — я совершенно не знал, что ответить. С того момента, как я вдохнул кислород, я уже был частью кинобизнеса». Его кинодебют состоялся в одиннадцать лет, в роли сына Билли Кристала в фильме «Городские пижоны». Он ходил в школу Гарвард-Уэстлейк в Северном Голливуде вместе со старшей сестрой Мэгги, Джейсоном Сигелом и другими обладателями известных фамилий, которых там было больше, чем на вручении «Оскаров». Его родители держали дома помещение, которое сдавали напрокат друзьям; когда Джейк был маленьким, какое-то время в их гараже жил Стивен Содерберг. На определенном уровне, говорит Джейк, он все еще чувствует себя частью семейного предприятия. «Я вырос в доме, где рассказывали истории. Это очень сильно влияет на мировоззрение. Мама (сценаристка Наоми Фоунер — прим. RS) всегда уделяла внимание логике, структуре повествования. А вот папа (режиссер, поэт и музыкант Стивен Джилленхол — прим. RS) сочинял истории на ходу, укладывая нас спать. Долгое время я был уверен, что жвачка на самом деле растет на деревьях, а артишоки изобрел человек по имени Артур, который подавился странным жилистым овощем».

Биография Джилленхола как бы напоминает, что, может, Голливуд и является штаб-квартирой мировой киноиндустрии, но все же это лишь небольшая деревня. В этом контексте становится многое понятно про его личную жизнь (актер встречался с Тэйлор Свифт, Риз Уизерспун, Кирстен Данст, Дженни Льюис и так далее). Достигнув возраста, когда люди начинают беспокоиться о том, что они хотят сказать, Джейк начал беспокоиться и о том, чего говорить не стоит. В прошлом он имел особенность фонтанировать рассказами, например, о детях Уизерспун или об их общей с Данст собаке. Однако затем актер, по-видимому, сделал себе ребрендинг, став не просто одним из самых желанных холостяков Голливуда, но и одним из самых сдержанных.

Его родители развелись в 2009 году, после тридцати двух лет брака. Джейк весьма близок с сестрой Мэгги, которая играла его старшую сестру в «Донни Дарко». При вопросе о том, кем он восхищается, Джейк первым делом называет мужа Мэгги, актера Питера Сарсгарда, с которым снимался в «Морпехах» и «Версии». На самом деле, недавнее увлечение Сарсгаарда бегом босиком (работая над экранизацией книги Кристофера Макдугала «Рожденные бегать», он уверовал в «возвращающее к корням» мистически-атлетическое учение) вдохновило и Джейка. «Мой зять для меня — большой пример, он один из лучших известных мне актеров. Он ни с кем не соревнуется, он смотрит вглубь себя. Питер любит бегать потому, что бег дает ему эту возможность в той же мере, что и его работа».

Со стороны может показаться, что Джейк получил весь мир прямо на тарелочке с голубой каемочкой, но при ближайшем рассмотрении он оказывается человеком энергичным и очень преданным. В какой-то момент я спросил у него про его друга, велогонщика Лэнса Армстронга, у которого благодаря непрекращающимся обвинениям в обширном использовании допинга выдалась нелегкая зима. Джилленхол начал неистово за него заступаться. «Я знаю только одно: он мой хороший друг, — ответил актер. — Он делает невероятные, удивительные вещи. А каждый, кто настолько экстраординарен, обречен на то, что его будут испытывать. Ведь все, что он делает — большая редкость». Он приводит в качестве примера эпизод, когда драматург Тони Кашнер настоял на том, чтобы при постановке пьесы «Ангелы в Америке» тросы, на которых висели ангелы, были четко видны зрителям. «Он сделал это, чтобы люди видели, где волшебство, а где реальность. Мне кажется, мы все пытаемся избавиться от волшебства. Но, по-моему, мы при этом еще и отчаянно хотим, чтобы волшебство существовало. Люди думают: «Как может человек быть таким невероятным спортсменом? Я хочу увидеть тросы! Где тросы?» То же самое и с актерством — взять, например, Мэрил Стрип. Почему, блин, Мэрил Стрип такая крутая? Почему она в тысячу раз круче других актеров? Все обвиняют ее только в том, что она необыкновенная».

В жизни, сидя за тарелкой шведских фрикаделек в бербанкской IKEA, Джилленхол обезоруживающе внимателен. Пару раз мне приходиться останавливать его попытки взять интервью у меня: он задает вопросы о моих детях, моих рабочих приемах, моей личной жизни. «Я несколько раз проводил интервью», — говорит он с неподдельным профессиональным любопытством. Он выдает список: с инженером NASA Хомером Хикэмом, которого Джейк играл в «Октябрьском небе»; с Джейми Рэйди, продавцом виагры, по чьей книге снят фильм «Любовь и другие наркотики»; с Робертом Грейсмитом, карикатуристом газеты San Francisco Chronicle, с которым Джилленхол встретился, работая над ролью в «Зодиаке». «Когда я играю подлинного человека, я еду к нему и беседую с ним, чтобы понять, что происходило на самом деле, а потом использовать это в своей роли. Я пытаюсь не только скопировать черты характера или манеру двигаться, но и понять, как все было и что люди чувствовали. Это очень непросто сделать».

На фото: Райан Гослинг и Джейк Джилленхал

Джилленхол привел меня в IKEA, чтобы подчеркнуть свои шведские корни — и в очередной раз посмеяться над своей наследственностью, благодаря которой люди часто неправильно произносят его фамилию. Он думал, что здесь я открою для себя новый деликатес, но если у тебя есть дети и тебе нужна мебель, говорю я ему, ты точно пробовал эти фрикадельки. Ими можно отлично откупиться от детей за долгий день в мебельном гипермаркете. Через какое-то время Джейк признает, что его кровные связи со Швецией не такие уж прочные. «Однажды шведский интервьюер попросил меня назвать пять известных вещей из Швеции, — говорит Джилленхол. — Я начал перечислять: «Вольво»... «Ауди»... The Cardigans...» И все, больше ничего не вспомнил». Он одаривает меня своей кривоватой улыбочкой, одновременно наглой и робкой, искренней и абсолютно непринужденной. Улыбка — это его дар, приносящий доход профессиональный актив, как у Джулии Робертс. Если ему когда-нибудь удастся сыграть роль американского футболиста Джо Намата (сам Намат не против), то улыбка очень для нее подойдет. Он даже провел с Наматом короткое интервью. «Только представь: с Джо Наматом! — с неподдельным оживлением рассказывает Джилленхол. — Я спросил его: «Как у вас получалось так хорошо отдавать пасы?» — «Знаешь, Джейк, перед тем как бросить футбольный мяч (здесь Джилленхол имитирует не столько акцент Намата, сколько медленный темп его речи, точно передавая привычку Намата взвешивать каждое слово и одновременно заставлять гадать, удастся ли ему закончить предложение), я просто смотрю туда, куда хочу его бросить, а потом бросаю. — Джилленхол лопается от смеха. — Если почитать буддистские тексты, там наверняка можно найти нечто подобное». Он с энтузиазмом ест свои фрикадельки, но не прикасается к картофелю и клюкве, из которых состоит гарнир. Я не говорю ему, что головной офис Audi на самом деле располагается рядом с Мюнхеном, но решаю уточнить насчет его шведских корней. 

«Подожди-ка, Джейк. Твоя мама ведь еврейка, да? У тебя была бармицва и все такое?» — «Да, — отвечает он. — Мне близки и шведские фрикадельки, и каша, и фаршированная рыба». — «Серьезно, фаршированная рыба?» Он идет на попятную: «Ну, скорее селедка. В Швеции, кстати, ее тоже едят». На столике между нами стоит подставка под меню с рекламой гастронома IKEA. Он показывает на нее: «Смотри, здесь продается копченый лосось. Рыбьего жира было немало с обеих сторон семьи».

На очередную нашу встречу Джилленхол приехал на мотоцикле. Рядом с ним лежит его черный шлем, на стуле висит черная кожаная куртка. Актер одет в черный свитер с круглым вырезом, без логотипов и дизайнерских изысков. Его стиль представляет собой нечто среднее между анонимностью и невидимостью. Что не мешает женщине в желтом комбинезоне, стоявшей на раздаче, подойти к столику и спросить с акцентом, возможно, даже персидским, не снимался ли Джилленхол в «Принце Персии». Она права, отвечает он, и женщина застенчиво улыбается в свой комбинезон. Джилленхол, судя по всему, уже привык, что утвердительный ответ обычно означает выигранный спор. «Что вы выиграли?» — «Выпивку после работы». 

Люди, конечно же, постоянно подходят к Джилленхолу. И после такого количества фильмов — первую главную роль он сыграл в восемнадцать лет, с Крисом Купером и Лорой Дерн в «Октябрьском небе» — он научился распознавать, кто к нему подошел. Например, люди, которые только что посмотрели «Донни Дарко» — культовую подростковую классику пригородного сюрреализма, как правило, употребляемую под воздействием изменяющих сознание веществ, — часто подходят с таким видом, как будто их ударило молнией. «Они чувствуют себя посвященными в тайну. Я говорю: «Я не хочу знать, что произошло. И вам не советую». Иногда реакция людей на его роли ставит Джейка в тупик. Он начинает думать, что фильм «Морпехи», в котором он играл солдата, пытающегося не сломаться во время операции «Щит пустыни», наконец нашел своего зрителя: недавно кто-то подошел к нему и сказал, что его брат записался в армию благодаря этому фильму.

Подобные неожиданные встречи заставляют Джейка вылезти из профессиональной скорлупы. «Был случай с «Горбатой горой»: через три недели после выхода фильма я сижу на встрече со зрителями, и один парень встает и говорит: «Я уже семнадцать раз смотрел фильм. Хочу, чтобы вы знали: он изменил мою жизнь». «Гора» остается эталонной ролью для Джилленхола: идиллические пейзажи, культурный перелом, номинация на «Оскара», постоянное напоминание о трагической смерти коллеги-актера — все это объединено и приведено в движение мощным сюжетом. «Меня с детства учили, что истории могут быть очень мощными. И я чувствую, что несу огромную ответственность, — говорит он. — Я сам стал этому примером. Когда мы снимали «Горбатую гору», я и понятия не имел, что у меня будет такое сильное влияние на чью-то жизнь». На самом деле, влияние это настолько сильное, что другие люди до сих пор подходят к Джилленхолу и говорят, что никогда не станут смотреть фильм. «Серьезно? Люди лезут из кожи вон, чтобы сказать это тебе в лицо?» — «Постоянно», — отвечает он. Затем слегка горбится и имитирует легкий акцент белого рэпера-гомофоба, в лицах разыгрывая, как его грузят: «Ты же в том фильме играл, да? В «Горбатой горе», да?» — «Да». — «Не подумай, я его не смотрел. Но ты в нем играл».

Покончив с фрикадельками, мы бродим по широкому складу IKEA, проходя мимо кухонь, диванов для гостиной и офисной мебели. «Знаешь, мне, как актеру, приходится много ездить, и я почти все время оказываюсь в каком-нибудь временном жилье. В них всегда стоит мебель из IKEA — постоянно. И как следствие, я спал или сидел на половине всего, что здесь есть. Наверно, поэтому я и привел тебя сюда». — «Ты как будто пригласил меня к себе домой», — отвечаю я. Мы проходим мимо корзины, полной пластиковых чашек радужной расцветки. «У меня дома есть такие, — говорит Джейк, объясняя, что это для Рамоны, его четырехлетней племянницы. — Всегда забавно, когда приходят друзья, которые редко имеют дело с детьми, и спрашивают: «Зачем тебе все это?»

Я выбрал ночной светильник для сына и после нескольких неправильных поворотов (дорогие шведы, если вы хотели сделать лабиринт, у вас это получилось!) мы выходим к кассам, и откуда ни возьмись появляется услужливый сотрудник, чтобы проводить нас к терминалам самообслуживания. Все происходит так быстро, что я даже не могу понять, что это было: потрясающее отношение к клиентам или особое обхождение со знаменитостями. Убирая блокнот и доставая деньги, я уронил кредитные карты. Я начал оправдываться: «Сложно перейти от того, чтобы слушать, к тому, чтобы играть». — «Вот видишь, — говорит Джилленхол. — Поэтому у меня такая тяжелая работа». — «Ага, но ты делаешь эти вещи одновременно!» — «Представляешь? — он смотрит, как я скармливаю автомату двадцатку. — Отличие только в том, что мне за это платят. А ты платишь сам!»

Джейк Джилленхол
Купить фильм «Морпехи» в iTunes можно здесь

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно