• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Терри Гиллиам: «Я считаю фантазии единственным способом выживать»

20 Июня 2014 | Автор текста: Алексей Комаров
Терри Гиллиам: «Я считаю фантазии единственным способом выживать»
Терри Гиллиам

© с официального сайта

14 июня Москву в четвертый раз посетил британский режиссер-визионер Терри Гиллиам, новый фильм которого «Теорема Зеро» вскоре выходит в отечественный прокат. Если в 2012 году на открытии собственной выставки Гиллиам устроил целое театрализованное представление в Столешниковом переулке, то теперь визит прошел камерно. Ни пресс-показа, ни пресс-конференции — лишь фотоколл в «Украине», премьера в Барвихе и круглые столы с избранными представителями прессы. В их числе оказался и RS.

Обстановка в лобби отеля незадолго до начала интервью была самая что ни на есть «терригиллиамовская». Щуплые официанты жонглируют бутылками с шампанским — кто-то с размахом отмечает свадьбу. Туда-сюда снуют длинноногие чернокожие модели в обтягивающих мини. Их татуированные кавалеры в бейсболках наперебой дурачатся и мурлычут Стиви Уандера. Дряхлые старцы в дорогих смокингах в сопровождении юных плейбоев с розочками в петлицах ковыляют от дивана к дивану. Имя создателя «Бразилии», «12 обезьян» и «Короля-рыбака» здесь вряд ли кому-то известно, зато каждый из присутствующих мог бы стать мишенью для острот труппы «Монти Пайтон».

Нас трое — RS, Hollywood Reporter и Harper's Bazaar; Гиллиам же — один, но хозяин положения, конечно, он. Когда мы входим в зал, Гиллиам, весь в черном и явно в хорошем настроении, с кем-то увлеченно беседует, отчаянно при этом жестикулируя. «Перевод нужен, ребят?!» — учтиво интересуется мужчина с аккуратной бородкой. Столь же учтиво отказываемся, расчехляем диктофоны и, кажется, синхронно вспоминаем, что наш собеседник вообще-то не очень жалует кинокритиков, а порой и вовсе ненавидит. Тут подкатывает он сам, вопрошает, что происходит, а, узнав, выпучивает глаза и старательно изображает удивление. «Как, все отказались от перевода? Значит, среди нас нет ни одного русского?!». Столь же картинно Гиллиам огорчается, когда слышит, что мы — последние интервьюеры: «Вот вы уйдете — и мне будет так одиноко...» Но как минимум на полчаса компания ему обеспечена.

В школе у вас хорошо обстояли дела с математикой?

Да, пожалуй. Тогда у меня со многим дела обстояли лучше, чем сейчас (хихикает). Но все эти кубические штуки связаны отнюдь не с математикой, они гораздо интереснее.

И правда — теорема, которую пытается разгадать герой Кристофа Вальца, гениальный ученый Коэн Лет, лишь внешне представляет собой гипертрофированное подобие тетриса: миллионы кубиков прихотливо выстраиваются в невообразимые геометрические фигуры. Стоит неправильно присоединить хоть один элемент — и композиция рушится, как карточный домик. Суть же теоремы — в подтверждении ничтожности бытия и скорого сжимания Вселенной в одну сингулярную точку. То есть, математика служит Гиллиаму инструментом для рассуждений о смысле бытия сквозь призму восприятия Лета, который, пытаясь доказать бренность всего сущего, продолжает верить в некий таинственный звонок. Сняв в нужный момент трубку, он якобы постигнет суть своего пребывания в напоминающем помойку футуристическом Лондоне.  

«Теорема Зеро» органично увязывается в условную трилогию с «Бразилией» и «12 обезьян», трилогию о недалеком будущем, и постепенно многие ваши прогнозы и высказанные ранее идеи становятся реальностью. Считаете ли вы себя в какой-то степени пророком? Быть может, своеобразным подобием Кассандры из «12 обезьян», рубившей правду-матку, которую никто не желал слушать?

(Гиллиам смеется: подобное сравнение его, похоже, развеселило). Нет, пророком я себя не считаю, ведь свои фильмы я снимаю о мире, в котором мы живем сейчас. Это не пророчество, а скорее наблюдение, мое исследование современного общества. «Бразилия» была документальной лентой, и «Теорема» тоже. Лентой без прикрас о нашем мире. По-моему, большинство людей смотрят на него сквозь розовые очки; я — единственный, кто сохраняет связь с реальностью.

Кто-то говорил — возможно, в шутку — что вы не любите смотреть хорошие фильмы, поскольку расстраиваетесь, что не вы их сняли. Так ли это?

(смеется). Ага. Посмотрев хороший фильм, я начинаю страшно ревновать и завидовать: боже, ну почему я не могу так снимать! На досуге я, например, заценил «Отель Гранд Будапешт» — чудесно! Уэс, мужик, ты чертовски сообразительный малый! (смеется) Вообще, я довольно редко смотрю кино. Лучшее, что я видел в прошлом году, — это «Во все тяжкие». Проглатывал сезон за сезоном. На Рождество, когда моя семья собралась за просмотром рождественских фильмов, я добил последние серии!

Вы часто говорите о своей ненависти к социальным сетям, айфонам и прочим новомодным гаджетам; но согласны ли вы, что они могут значительно упростить процесс киносъемок? Запечатлеешь что-нибудь эдакое на камеру телефона, выложишь на YouTube, и — бац! — миллион просмотров, зрители в восторге!

Отлично! Вперед! Только киносъемками это не назовешь (хохочет). Флаг им в руки, молодцы, но это будет не фильм, а сплошное недоразумение! Пшик! Нет-нет, мне все это нравится, но фильмы делаются иначе. Снимать фильмы — значит рассказывать историю, создавать особую магию, затягивать с ее помощью зрителей в новые миры... На YouTube полно прикольных роликов, но лично я по-другому зарабатываю на жизнь! (хихикает)

Практически каждый вопрос Гиллиам готов обратить в шутку, чтобы самому громче всех над ней посмеяться. Его насмешливость — на генетическом уровне, любого собеседника он оставит в дураках с очаровательной непринужденностью, но обижаться на Гиллиама за это так же глупо, как и на его фильмы — за визуальную вычурность. Пока он прокашливается, в воздухе повисает несколько туманное замечание Bazaar о том, что сейчас грань между настоящим и будущим практически стерлась. Иными словами, как ранее отметил RS, с годами идеи Гиллиама становятся все актуальнее, а снятые тридцать лет назад картины кажутся угрожающе современными.

«Наверное, все дело в стремительном развитии технологий, — размышляет вслух Гиллиам. Редкий случай, когда он выглядит серьезным. — Уж и не знаю, куда это развитие приведет, но его темпы просто поразительны. Всемирная компьютерная сеть объединяет миллионы людей, идеи свободно циркулируют в интернет-пространстве... Нам остается лишь ждать, что же произойдет дальше. Кто-то все еще задумывается о том, что такое человечество, в чем его предназначение; кто-то муссирует грязные сплетни, распространяет всякие дешевые слухи... Нужно учить людей выуживать из этого болота по-настоящему интересные идеи, направлять их на верный путь. Некоторые энтузиасты, как, например, мы с Мартином Скорсезе, создают эдакий интеллектуальный «бутик», в котором хранятся интересные нам фильмы, книги, концепции, и хорошо, если кто-нибудь еще найдет в нем что-нибудь любопытное лично для себя».

Как вы считаете, не иметь сейчас компьютера или аккаунта на фейсбуке — это некое подобие привилегии?

Да, наверное. У меня есть страничка на фейсбуке, я создал ее в рамках промо-кампании «Воображариума доктора Парнаса», и порой это меня даже забавляло. Пришла мне в голову какая-нибудь идея, я пишу об этом на стене — и люди тут же могут ее прочитать. Хотя, по большому счету, мне на это наплевать. Шли недели, я видел, что публика теряла к моей странице интерес — трудно надолго удержать ее внимание. Да я никогда к этому и не стремился. Хотя многие, начав пользоваться твиттером или фейсбуком, не могут остановиться. Они боятся показаться невежливыми, антисоциальными типами. Опасная штука!

В большинстве ваших фильмов героям приходится выбирать между реальностью, зачастую мрачной и депрессивной, и фантазией, мирной и светлой. А что вы сами предпочитаете: горькую правду или сладкую ложь?

Ну, фантазии далеко не всегда оказываются такими безмятежными, как ты говоришь. Мои, например, совершенно жуткие! (смеется). Зато своей реальной жизнью я вполне доволен. Мне кажется, в мире есть место и для того, и для другого; фишка в том, чтобы принимать этот мир таким, какой он есть. Хотя, конечно, включив воображение, ты можешь открыть в нем новые измерения. Многим людям это умение не подвластно, но лично я считаю фантазии единственным способом выживать. Необходимо творчески воспринимать окружающую тебя реальность. Иначе тебе кранты.

А если кто-то не хочет принимать мир таким, какой он есть, и пытается преобразовать его — не только в мечтах, но и в реальности?

Эх, было времечко, в 60-70-х, когда мы только этим и занимались — пытались преобразовать мир. Мы верили, что многое в нем устроено неправильно, и лишь мы видели истину, поэтому стремились как можно быстрее воплотить ее в жизнь. Тогда воздух был буквально пропитан революционными идеями; сейчас же большинству людей они до лампочки.

Однако за последние несколько лет в ряде стран все же произошли определенные перемены революционного характера... 

Да, но только не в Америке! (ухмыляется. Отказавшись от американского гражданства, Гиллиам может себе позволить любые выпады в адрес Соединенных Штатов, причем совершенно безнаказанно). И не в Европе.

Идет же революция на Украине!

Идет. Но Украина — еще не совсем Европа! (смеется, явно очень довольный собой). Одна часть украинцев хочет присоединиться к Европе, другая же совсем не горит желанием. Вообще, Путин ведет опасную игру, которая не по вкусу ни одному из западных политиков. Он очень быстро принимает решения, и европейцы просто не понимают, как на них реагировать. Я живу в Лондоне и вижу это невооруженным глазом.  

«Теорему Зеро» вы снимали как раз в Восточной Европе, в Румынии. Ощутили ли вы там какой-то революционный дух?

Да нет, не особо. Съемки в Бухаресте стоили очень дешево, причем команда подобралась отличная, на удивление работоспособная, и мы на славу потрудились. С радостью бы туда вернулся. Ни одного румынского фильма, правда, так и не посмотрел — не успел (смеется). Зато получил большое удовольствие от рабочего процесса. Так классно иногда сбежать из Лондона! Работать в Англии стало просто невозможно, поскольку все безответственно относятся к своему делу, а государство постоянно оказывает давление. Так что в Бухаресте я буквально вдохнул глоток свежего воздуха.  

Герой Вальца в «Теореме» спасается только тем, что, в отличие от остальных, сохраняет веру. Потеряв ее, он утрачивает себя как личность. А во что, на ваш взгляд, верит наше поколение?

Эх, ни во что оно не верит... В Бэтмена верит, в Человека-паука и прочую чепуху... Проблема в том, что сейчас все пытаются как можно активнее навязать себя миру, в основном с помощью соцсетей. Постят в твиттере о том, где побывали, кого повидали, что съели, делают эти дурацкие селфи... Бред какой-то! Недавно я был во Франции и услышал чудесное перефразирование известного высказывания: «Я пишу твит — значит, существую». Понимаете, о чем я?

Ага. А теперь... как насчет селфи?  

Терри Гиллиам
Фильм «Теорема Зеро» в российском прокате с 3 июля   

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно