• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Илья Найшуллер о «Хардкоре», Тиме Роте и боязни Трампа

2 Апреля 2016 | Автор текста: Александр Кондуков
Илья Найшуллер о «Хардкоре», Тиме Роте и боязни Трампа

Илья Найшуллер


© Bazelevs

Так получилось, что последний раз мы с Ильей Найшуллером виделись на концерте группы Placebo — там группа Ильи Biting Elbows разогревала состав Брайана Молко в свете пурпурных лучей и стробоскопов. После этого подающий надежды русский рокер и автор клипа «Bad Motherfucker» вплотную занялся съемками своего дебютного фильма «Хардкор», доводка которого проходила в Лос-Анджелесе. Именно там со своей женой Дарьей Чарушей (и одной из актрис фильма) Найшуллер и пребывает на постоянной основе, разрабатывая новые проекты (из России предложений ноль, зато есть возможность поработать с Джейсоном Сигелом в Америки) и наблюдая за тем, как его «Хардкор» будет принят в России завистливыми соотечественниками.

Архив RS Biting Elbows: «Если будет человек 30 на концерте, мы в деле», 2011

«Если сосед что-то хорошее сделал — значит, пошел на х... такой сосед», — бесцветным голосом и вполне деловито констатирует 32-летний Илья, явно не питающий насчет приема своего боевика «от первого лица» особых иллюзий. Картина находилась в производстве три года — Найшуллер считает, что это ненормально долго. «Но по другому это кино нельзя было сделать», — говорит Илья, по-прежнему похожий на строгого аспиранта, а совсем не амбициозного режиссера боевиков из Европы (вспомните молодых Пауля Верхувена или Ренни Харлина) и уж тем более не на панк-рокера. Зато саундтрек «Хардкора» говорит, что любовь к гитарной музыке он не растерял — там и пара новых треков Biting Elbows, и The Stranglers

Доработка «Хардкора» шла фактически до конца марта — появился вариант с новой цветокоррекцией, которая могла бы сделать боевик лучше, а также была вероятность, что ремикс на песню Biting Elbows сделает известный молодой электронщик Зедд. В общем, в плане подачи «Хардкора» и поиска ему нужной молодой геймерской аудитории делалось многое. 7-го апреля лента в прокате. «Процесс бесконечный, — рассказывает Илья. — Дистрибьютор дал денег на новую графику и мы как раз стали делать ее после фестиваля в Торонто. Сделали мы и звук в Dolby Atmos. Странно было бы не делать то, что позволяет фильму выглядеть лучше на порядок». Так все и тянулось — перфекционизм точно не бывает лишним. 

 

Интерес к играм у тебя совершенно очевидно искренний.

Я всегда любил игры. Когда мне было лет семь-восемь, мне подарили геймбой. До этого я сталкивался только с советской фигней типа «Ну, погоди!». И когда я увидел первый раз геймбой, и там экран двигался и были бесконечные комбинации пикселей. Мне просто крышу сорвало. И когда у меня геймбой в первый раз появился, дня не проходило, чтобы я в него не играл. Игры и кино — это у меня всегда рядом проходило. Все параллельно шло.

И с кино свое первое столкновение ты тоже помнишь, конечно. 

Я отлично помню фильм, после которого я сказал себе, что буду заниматься «вот этим». Я еще точно не понимал, как «это» называется. Я просто спросил, показывая на экран: «Мама, а кто вот это все делает?»

Что же это был за фильм?

Это был «Голдфингер» джеймс-бондовский. Еще мне дико в детстве нравилось «Нечто» Карпентера. Да он сейчас мне нравится. Я помню, что когда я его первый раз осилил и не обосрался, — это был «большой» для меня момент.

А в какой атмосфере ты с этим кино знакомился?

Родители не занимались моей цензурой, я мог делать все, что угодно. Когда появились все эти пиратские коробки, у нас дома был целый склад. Отец работал на «скорой помощи» и параллельно торговал этими кассетами. Мне просто говорили: «Не смотри порнуху. И то, что сильно страшно, тоже не смотри».

То есть поглощалось все?

Ты же помнишь, какие тогда кассеты были. Сначала «Лучший стрелок» Тони Скотта записывали, потом «Маленькую русалочку», а еще третьим номером «Playmate Of The Year». Наши пираты знали, как всей семье сразу угодить. Я правда смотрел все. На Бонде я понял, что меня этот фильм поразил прямо до корней. Я отлично помню, как я залезал на шкафчик, чтобы достать эту кассету, вставлял и смотрел.

С группой ты продолжаешь работать?

Сейчас они пишут альбом, есть где-то 700 набросков.

Они ждут тебя?

Я хочу вернуться домой, и надо доделать все. Возможно EP с парой новых песен к выходу фильма выпустим.

Что поменялось в Biting Elbows?

Все стало мягче, ребята выросли. Попса у нас не получилась бы, но в целом стало мягче. Сам услышишь — скажешь. что это. Я сам пока не до конца понимаю. Где-то брейкбит, где-то какие абсолютно спокойные клавишные истории. Мы вообще против правил работаем — не так, чтобы в едином каком-то узком ключе, чтобы чего-то добиваться. 

Ну это уже один раз выстрелило, почему бы не развить успех. 

У меня все эта история с фильмом напоминает стебную сказку. Уже через две недели после выхода клипа Biting Elbows «Bad Motherfucker» я был в Америке и вел переговоры с агентами.

Ты какие-то выводы после выхода клипа сделал?

Клип вообще на самом деле ни хера не значил. Он хороший, все здорово. Но то, что вокруг него был такой ажиотаж, мне казалось довольно-таки смешным. У меня появился достаточно хороший агент, и мы с Тимуром Бекмамбетовым договорились делать вот этот «Хардкор». Ради этого стоило заниматься музыкой столько лет, чтобы сделать клип, который бы все за собой потянул. Одно другому помогло.

И в твоем дебюте сразу снимаются Шарлто Копли и Тим Рот. Неплохо.

Еще до начала съемок мы знали, кто будет сниматься. Только Тим Рот появился позже, потому что я понял, что хочу кое-что переснять и расширить историю. Я просто был с Тимом Ротом знаком, позвонил и сказал: «Ну вот, такая тут штука». Нужно все быстро сделать и будет круто. Я показал ему куски фильма. Точнее, я рассказал ему про фильм и сказал, что все получается. Классно, что он согласился.

Сильно он от русских актеров отличается как профессионал?

У нас актеры совсем не хуже. Просто у нас те актеры, которые работают не в театре, а в кино, никому не нужны. Им не то что нечего играть — просто фильмов нету. Сколько у нас хороших фильмов выходит в год? Можно объективно посчитать на пальцах одной руки. А у западного актера, если он хоть сколько-нибудь известен, имеется гораздо больше шансов попасть в интересный проект.

Когда мы с Тимом Ротом снимали первый кадр, у него был монолог примерно на страницу или даже чуть поменьше. Работаем на камеру, снимаем первый дубль — все идеально. Даже странно как-то. А до этого мы с ним только уговорились, какой будет акцент. Нью-Йорк — значит Нью-Йорк.

Фото опубликовано Ilya Naishuller (@naishuller) Мар 12 2016 в 5:44 PST

Репетитора ему специального взяли — для постановки произношения. Он пришел и сразу первый дубль выдал идеальный, потом второй дубль идеальный, третий дубль идеальный. И я тут думаю: «Ну надо же все-таки что-то сказать, я же режиссер». И говорю: «Давайте камеру подвинем». В итоге до двенадцатого дубля дошли. Тогда он уже сам срезал лишнее в монологе. Потому что когда много раз одно и то же проговариваешь, понимаешь, что можно выкидывать. Ничего страшного.

То есть такой идеальный актер может стать еще и редактором. 

Если не можешь монтировать в своем фильме, надо монтировать на площадке. Тим в итоге после дюжины дублей одну лишнюю строчку скинул и закончил работу. Я ему говорю: «Не хочешь посмотреть?» Он такой: «Да нет, все нормально».

Это опыт такой богатый?

Тим просто и так постоянно смотрел плейбэк, делал какие-то выводы для себя на следующую сцену. Просто у него совсем другой, чем у русских, подход. Не то, что это хорошо или плохо. Главное же — это результат.

И ты, наверное, из Америки еще и все проблемы русского кино увидел.

Мне кажется, что все проще, чем кажется. Перед нашим кино надо просто поставить задачу снимать хорошие фильмы. Продюсеров это тоже касается — надо думать о том, чтобы снять хорошее кино, а не о том, чтобы украсть в процессе. И чуть-чуть потом заработать в кинотеатрах. Нужно снимать такое кино, которое ты сам потом будешь с гордостью смотреть. И показывать. И тебе будет не стыдно, что в титрах написано твое имя.

Илья Найшуллер, фото: Bazelevs

Тебя спасать русское кино тоже вроде бы не вызывают.

Отличный показатель того, что все плохо, — то, что из Америки ко мне поступает огромное количество предложений. Из России — ноль. Мне не обидно, ничего страшного. Просто у нас не принято видеть то, что все видят. Почему, когда вышел «Bad Motherfucker», предложение о фильме поступило только от Тимура? Только из Германии еще что-то было — военное кино с очень плохим сценарием.

Ну, теперь тебе будет попроще? С таким-то опытом.

В Америке тоже все занимаются деньгами. Там в первую очередь кинобизнес работает, нет никакого стремления делать искусство в первую очередь. Интересно то, что искусство обязательно идет во вторую очередь. Все хотят снять большое кино, заработать хренову тучу денег. Но всем хочется, чтобы еще и фильм всем понравился.

И еще время от времени там возникает интерес к русским — с их непредсказумостью с мачизмом. 

В Голливуде всегда нужно что-то новое. Посмотри, кто снимает здесь фильмы. Всех сюда зовут снимать. В том числе оказалась нужна и вот эта русская брутальность. Американцам брутальность совсем не свойственна, и это здорово.

Фото опубликовано Ilya Naishuller (@naishuller) Мар 14 2016 в 12:18 PDT

А как вообще устроен процесс в Америке? Это увлекательно?

Тебе присылают сценарий. Если он тебе нравится, ты встречаешься с человеком в студии и рассказываешь свои впечатления. Если ему нравится — он пересылает его на уровень выше, и так ты доходишь до самого большого босса, который говорит: «Давай». Или: «Иди в задницу». В случае с Тимуром Бекмамбетовым я, например, не знаю, почему ему достался именно «Особо опасен». В моем случае люди просто посмотрели «Bad Motherfucker» и сказали: пусть он читает сценарии, может быть, что-нибудь найдет. Я прочитал их огромное множество. И нашел.

Ну, может, тебя восприняли таким безумным самородком типа Бломкампа?

С Бломкампом у нас общее только то, что у меня в первом фильме снялся Шарлто Копли — актер, который у него снимается в трех фильмах. Я, кстати, показывал Нилу фильм, и он мне давал комментарии, когда мы монтировали — очень продуктивно. Еще у нас общее то, что нам в районе тридцатки и мы снимаем кино.

Фото опубликовано Ilya Naishuller (@naishuller) Мар 14 2016 в 1:03 PDT

Тебе, наверное, его достоинства понятнее, чем прочим.

Нил — просто гениальный дизайнер. То, что мы видим в фильме, — это просто вершина айсберга. Он может нарисовать тебе макет космического корабля, и внутри ты увидишь каждый отсек. У него мозг устроен как-то уникально.

Как тебе политическая ситуация в Америке? За кого Голливуд?

Американец может рассказать, как он трахает свою жену, но не скажет, за кого он голосует. Нормальные люди сейчас боятся Трампа — потому что не дай бог. У него есть какой-то сумасшедший шарм, и если его выберут, я не удивлюсь. Смотришь на эти дебаты республиканцев и думаешь: «Б..., ну это же ненормально». Кто-то выложил ролик дебатов Буша с Рейганом. И ты смотришь: та же партия, но 30 лет назад. И ты уже видишь, насколько объективно все нехорошо уже тогда. Мне лично очень нравится, что и как говорит Берни Сандерс. Это человек болет за страну. Он похож на человека, которому не по х....

Чтобы ты порекомендовал посмотреть из последних релизов, кроме «Хардкора»?

В апреле должна выйти «Зеленая комната» — про панковскую группу, которая попадает в очень неприятную историю. Непонятно только, когда она в России выходит. «Ведьма», кстати, тоже не выходит. Вообще неясно, почему такую картину, как «Ведьма», например (Найшуллер смотрел ее три раза в кино, — прим. RS) нельзя сразу после успешного уикенда в Америке брать — у нее хорошие рецензии, она заработал много, стоила мало. Маленьким релизом можно было взять.

Видео опубликовано The Witch (@thewitchmovie) Мар 2 2016 в 3:35 PST

Мой любимый фильм 2015 года, кроме «В центре внимания», который получил «Оскара» (я два раза ходил на драму в кино, такого в жизни со мной не было) — это «Конец тура» с Джейсоном Сигелом. Я не понимаю, почему его на «Оскар» не номинировали. Это чисто американская хрень какая-то. И еще мне понравились ужасы «Оно» («It Follows» прошлого года, — прим. RS). И еще «Катастрофа» («Blue Ruin») от того же режиссера Джереми Солнье, который «Зеленую комнату» снял.

Немало. 

Хорошее кино — это когда я понимаю, что завидую режиссеру, когда я понимаю, что хотел бы такое снять.

«Хардкор»
Фильм в прокате с 7 апреля. Саундтрек доступен для заказа в iTunes. 

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно