• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Маттео Гарроне: «Я не против хэппи-эндов — но только если они идут от чистого сердца»

18 Апреля 2016 | Автор текста: Алексей Комаров
Маттео Гарроне: «Я не против хэппи-эндов — но только если они идут от чистого сердца»

Маттео Гарроне 


© Юлия Антонова

Открытие XIX фестиваля нового итальянского кино N.I.C.E. в столичном кинотеатре «Иллюзион» ознаменовалось визитом одного из главных итальянских режиссеров XXI века Маттео Гарроне.

Двукратный обладатель Гран-при Канн, лауреат Венецианского и участник Берлинского кинофестивалей, Гарроне разработал уникальный визионерский стиль на стыке документалистики и сюрреализма, обеспечивший ему армию как преданных поклонников, так и лютых ненавистников. Презирать все, что лишено поверхностного понимания, для современного зрителя — в порядке вещей. Но жизнерадостного Гарроне это волнует не больше, чем отказывающаяся запускаться флэшка с записями бэкстейджей съемочных будней. Между лекцией в Итальянском посольстве и творческой встречей в Московской школе кино маэстро нашел время, чтобы вместе с RS вспомнить прошлое, обсудить настоящее и поразмыслить о будущем.

Герои всех ваших фильмов живут в фантасмагоричных, зачастую ими самими выдуманных мирах. Почему вас так интересует эта грань между реальностью и фантазией?

Если честно, я никогда не пробовал анализировать, откуда это берется. Я всегда следую за своим инстинктом. Да, меня действительно интересуют, прежде всего, истории о навязчивых желаниях, об одержимости. Взаимосвязь реального и нереального тоже примыкает к этому смысловому ряду. Я считаю себя не столько художником (еще до кинематографа Гарроне активно занимался живописью, — прим. RS), сколько гуманистом. Мне интересен человек и его трансформации — как духовной, так и телесной сущности. И с точки зрения межличностных отношений конфликты «Сказки сказок» не менее злободневны, чем, скажем, конфликты «Гоморры». Да, я делаю жанровое кино, но в каждой ленте пытаюсь оставаться самим собой.

То есть термин «магический реализм», которым характеризовали творчество Федерико Феллини, к своим фильмам вы бы тоже применили?

Да, мне нравится это определение! (улыбается).

А к самому Феллини вы как относитесь?

Феллини — один из тех режиссеров, которые в наибольшей степени повлияли на меня. Но я всегда был предельно осторожен, чтобы не подражать ему. Феллини — очень опасный автор, если пытаться его имитировать. Ты должен воспользоваться его уроками и при этом не попасть в ловушку заимствований. Я учился у него создавать образы, работать с изображением, светом, с выразительностью тел и лиц актеров. Мне близка его способность отталкиваться от реальности, чтобы потом переводить ее в иное, зачастую абстрактное измерение. А также более эмоциональное движение по ткани рассказа, нежели чисто рациональное логическое повествование. С влиянием на меня Феллини можно, пожалуй, сравнить только влияние Роберто Росселлини — особенно в начале моего творческого пути. Феллини, кстати, работал у него ассистентом. И Росселлини снимал в своих фильмах на натуре то, что Феллини позднее начал делать в павильонах. Росселлини тоже любил препарировать реальность, переносить ее порой чуть ли не в фантастическое измерение.

Вчера на лекции в посольстве вы еще Андрея Тарковского упомянули. У него есть отличная работа «Уроки режиссуры», не знаю, переведена ли она на итальянский.

Думаю, что должна быть переведена. Но ознакомиться с ней мне пока не довелось.

Он там пишет, помимо прочего, и о том, что вы про кинорежиссуру говорили. Что она начинается с отдаленных представлений режиссера о фактуре, атмосфере фильма, каких-то визуальных образах. Схожим образом и «Сказка сказок» зарождалась?

Когда ты отправляешься в столь долгое и трудное путешествие, как съемки фильма, ты никогда полностью не знаешь, какой в итоге получится твоя работа. У тебя действительно есть только первоначальное, самое общее ее видение. В «Сказке сказок», в отличие от всех моих предыдущих лент, очень много спецэффектов, поэтому я был лишен возможности полностью контролировать изображение непосредственно на съемочной площадке. Количество зеленого хромакея зашкаливало. Как будто сначала ты пишешь часть картины, а потом отдаешь кисть кому-то еще. Вдобавок еще и оператор был новый, Питер Сушицки. Он долго сотрудничал с Кроненбергом, чей кинематограф я, кстати, очень люблю, и тяготел к более структурированному кино. Язык «Сказки» получился довольно классическим — и, пожалуй, только к лучшему. Этот фильм является определенным приношением изначальному, немому кино. Жоржу Мельесу. И я намеренно делал некоторые элементы явно искусственными, чтобы подчеркнуть театральность, павильонность происходящего.

Раньше вы часто использовали прием съемки одним кадром, а в «Сказке» он применяется гораздо реже — это тоже связано со сменой оператора?

Ну, прежде оператором был я сам. Я хотел, чтобы как можно меньше ощущалась конструкция фильма, его монтажный скелет. Я минимизировал количество склеек, концентрируя тем самым внимание зрителей на внутреннем содержании фильма. К тому же, когда я сам стоял за камерой, это помогало мне эмоционально проживать сцену вместе с персонажами.

То есть вы вновь следовали заветам Тарковского, а не монтажному способу построения кинематографа по Эйзенштейну. А по какому принципу из практически полусотни сказок Джамбаттисты Базиле (неаполитанский поэт XVI–XVII веков, — прим.RS) были выбраны те несколько, что в итоге вошли в фильм?

Это был трудный выбор. Болезненный. В книге Базиле масса интересных историй. Мы решили поведать те, где особенно ярко представлена позиция женщины. Три женских возраста. Сюда же относится и рассказ о волшебном омоложении — то есть проблема пластической хирургии стояла на повестке дня уже в XVII веке (улыбается). Может, логичнее было бы снять на основе «Сказки сказок» целый телесериал, чтобы развязать себе руки и подробнее раскрыть материал... Сиквелов, правда, не планируем. Пока.

Раньше вам часто приходилось иметь дело с актерами-непрофессионалами, а в «Сказке сказок» — все сплошные профи, причем довольно именитые. Повлияло ли это на ваш принцип работы с актерами?

В «Гоморре» снимались и профессиональные артисты, театралы. У непрофессионалов были по большей части небольшие, маргинальные роли. В съемках, помимо прочего, участвовали настоящие мафиозные боссы. Один из них намеревался лично исполнить финальную сцену убийства парнишек-главных героев, а подельники пытались разубедить его, убеждая, что «мокрухи» и в обычной жизни хватает — нечего еще и в кино ее тащить. Потом его все-таки арестовали. Сейчас срок мотает. Вообще я считаю, что преступность часто берет пример с кино, а не наоборот. А мой способ работы с актерами, несмотря на их известность, не изменился. «Сказка сказок» стоила очень дорого («дорого» по меркам Гарроне означает 12 миллионов долларов, — прим. RS), и я посчитал необходимым задействовать хотя бы несколько звезд, чтобы привлечь более широкий круг зрителей.

Причем звезд-интернационалов, и поэтому впервые герои вашей картины заговорили по-английски. Что, определенно, добавило происходящему легкий шекспировский флер.

Вы совершенно правы! Писатель Итало Кальвино охарактеризовал произведения Базиле как «сны уродливого неаполитанского Шекспира». А вообще проблема кассовых сборов стояла весьма отчетливо, поскольку фольклорная основа не подразумевает какой-либо общепринятой человеческой морали, которую публика вправе ожидать от фильма. Средневековый фольклор — это чистый нуар, плавно переходящий в хоррор. И эта литература рассчитана совсем не на детскую аудиторию.

Однако в ролике, который вы вчера показывали в Посольстве, мы видели целые толпы детей, собравшихся на съемках сцены с участием подводного монстра. Как они туда забрели?

Среди этих детей есть и мой сын. Он пригласил на съемочную площадку своих одноклассников и товарищей по школе из других классов. Я был рад и всячески шел им навстречу — когда еще выпадет шанс увидеть настоящего дракона? (смеется).

Фото: Юлия Антонова 

К слову о драконе: он, как и остальные чудища, получился очень симпатичным, и всех этих существ, когда они гибли, было жаль гораздо сильнее, чем персонажей-людей.

(Гарроне от души хохочет.)

Вы специально их так одушевили?

Мы стремились к тому, чтобы спецэффекты имели материальную базу. Хотели свести цифровое вмешательство к минимуму. И подводного монстра, и гигантскую блоху, и прочих сказочных созданий мы делали, красили, приводили в движение вручную, используя в качестве образцов реально существовавшие прототипы.

Аналогии с фильмами Гильермо Дель Торо напрашивались сами собой.

Точно! Тот способ, который он использовал в «Лабиринте Фавна», мне очень импонирует.

А сердце, которое поедает Сальма Хайек, чтобы ее героиня забеременела, из чего сделано? Если это не производственная тайна, конечно.

Это такое сладкое блюдо, десерт. Чертовски приторный и противный (смеется). Поэтому Сальма без малейшего стеснения выплевывала его куски на пол, едва раздавалась команда «стоп».

Если посмотреть ваш более ранний фильм, «Реальность», после «Сказки сказок», возникает забавный эффект: будто «Реальность» начинается там, где кончается «Сказка». Ну, помните, длинный начальный проезд кареты, и камера опускается все ниже, будто возвращая зрителя из заоблачного мира фантазий на грешную землю.

Да, верно (смеется). Между тем, фильм «Реальность» полностью основан на действительно имевших место событиях. В его основе — история, произошедшая с братом моей бывшей подруги. Шоу «Большой брат» и так далее. Меня совершенно очаровала тема потери человеком своей индивидуальности, идентичности в погоне за мечтой, которая в итоге оказывается иллюзорной. Я очень близко чувствую этого персонажа и пытался рассказать его историю со всей возможной любовью и человечностью.

А где вы нашли актера Аньелло Арену, исполнившего главную роль — тоже, кстати, непрофессионала?

Аньелло — актер театра заключенных под названием «Крепость». Он сидел в тюрьме — к тому времени, как я его нашел, сидел уже 22 года. После фильма, правда, он стал крупной звездой, получил такое признание у публики, что его выпустили. Но во время съемок он был обязан каждый вечер возвращаться обратно за решетку. Уникальный случай — когда человек, осужденный на пожизненное заключение, сыграл главную роль в кино. Вообще в Италии сейчас очень много молодых талантливых людей, не только актеров, но и режиссеров, готовых делать фильмы. Даже, наверное, слишком много. Тем более что далеко не у всех получается.

Фото: Юлия Антонова

А как вы к киношколам относитесь?

Зависит от того, что это за киношкола. От того, кто в ней преподает. И потом — я не думаю, что здесь существуют какие-то правила. У меня есть друзья, учившиеся в Римском экспериментальном киноцентре — одной из главнейших киношкол в Италии. И каждый в итоге пошел своей дорогой. Я, например, самоучка. Я научился работать на площадке, самостоятельно делая свои первые фильмы. Был сам себе продюсером и сам себе оператором. Правил, повторюсь, нет. Все зависит только от твоего таланта и страсти. Вот сейчас я работаю параллельно над двумя сценариями, совершенно не похожими друг на друга. Один напоминает о моих фильмах времен «Таксидермиста», а в другом больше фантастических элементов.

То есть мотивы сказочности и реалистичности в вашем сознании так и продолжают переплетаться?

Я искренне убежден, что разница между такими, на первый взгляд, разными проектами, как те же «Гоморра» и «Сказка сказок», не столь велика. Элементы мрачной фантазии есть и в «Гоморре». Трупы мальчиков в финале лежат поломанные, с торчащими во все стороны руками и ногами — как марионетки, как Пиноккио. Я развивал тему детства, которое взрослые отнимают у детей, и реальность здесь плавно перетекает в гиперреализм. Просто именно документальная форма в данном случае показалась мне наиболее подходящей, чтобы погрузить в эту реальность зрителей и позволить им пережить события фильма бок о бок с героями.

Злопыхатели часто обвиняют вас в излишней мрачности и в отсутствии хэппи-эндов. Под занавес беседы интересно ваше мнение на этот счет.

Когда я снимаю фильм, мне кажется, что его события складываются не так уж и трагично. А потом очень удивляюсь, когда итоговый результат оказывается прямо противоположным. Недавно я нашел свои детские рисунки, намалеванные, наверное, лет в пять. Там рассказывалась очень милая и простенькая история о двух мальчиках. И на них-то солнце и оптимизма было предостаточно. Я не против, чтобы в каком-нибудь моем фильме все-таки произошел хэппи-энд. Но только если он будет честным. Без лицемерия. От всего сердца.


Маттео Гарроне
Фильм «Сказка сказок» доступен в iTunes.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно