• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Архив RS Питер Динклейдж: «Любая бравада — просто средство самообороны», 2012

11 Июня 2016 | Автор текста: Брайан Хайат
Архив RS Питер Динклейдж: «Любая бравада — просто средство самообороны», 2012
Питер Динклейдж, 2012 год

© Марк Зелигер, www.rollingstone.com

Быть Питером Динклейджем в последнее время очень неплохо. У него есть прекрасный маленький ребенок, счастливый брак, дом в горах, успех в «Игре престолов», гордость за свою карьеру, которая состоялась несмотря на все препоны. Жаловаться теперь почти не на что — впрочем, Питер никогда особенно и не жаловался. Его родители никогда не перекладывали никаких вещей с верхних полок — если их сыну что-то было нужно, он должен был карабкаться сам, и так он всегда и поступал. Есть только одно неудобство: Динклейдж нигде не может остаться незамеченным. «Мне не удается затеряться в толпе из-за моего роста», — говорит актер (а росту в нем, чтобы быть точным, сто тридцать пять сантиметров). Шляпы и солнечные очки не помогают, не помогла и борода лесоруба, которую Питер носил до последней недели. «Даже если они не узнают его, — говорит его жена, театральный режиссер Эрика Шмидт, — они думают, что он карлик из «Чудаков» или «Залечь на дно в Брюгге». Поэтому ему не дают покоя». Пока Диклейдж с семьей не перебрался в начале этого года из Манхэттена в северную часть штата Нью-Йорк, постоянное внимание к его персоне — в основном приятного свойства, но иногда пугающе агрессивное — сильно утомляло актера. Здесь, в глуши, все проще. У его пятимесячного ребенка есть своя комната — по словам Динклейджа, она больше, чем вся их старая квартира в Вест-Виллидж. («Она красивая, — шутит актер о своей дочери. — Интересно, кто ее отец».) Собака Питера, большая дворняжка по кличке Кевин, может каждое утро бегать с ним по лесам за домом, в которых скрываются разносящие болезнь Лайма клещи, а не туристы с камерафонами. Работа Эрики устроена таким образом, что рано или поздно им, скорее всего, придется вернуться в город («В порядке убывания счастья здесь счастливы: моя собака, я, наш ребенок, затем моя жена», — говорит актер), но сейчас Динклейдж наслаждается тишиной и покоем.

В данный момент он смотрит на долину реки Гудзон, которая под лазоревыми небесами простирается перед нами во всех направлениях. Мы остановились на середине полуторакилометрового прогулочного маршрута, который проходит по гребню высоко над рекой. Несмотря на не по сезону жаркое апрельское солнце, на Динклейдже надета вязаная шапочка в коричневую и синюю полоску, покрывающая его взъерошенные светлые волосы. Сине-зеленые глаза актера спрятаны за большими темными очками. На дорожке нам встретились несколько одиноких бегунов, стайки студенток местного колледжа, матери с детьми и женщина с прогулочной коляской для кошки. Они прошли мимо нас, не смотря в нашу сторону, и какое-то время все очень спокойно — мы слышим, как в почти безоблачном небе щебечут птицы. Затем мимо нас спортивной походкой проходит женщина средних лет в обтягивающих шортах до колен. Через мгновение она оборачивается и кричит: «Эй, я видела тебя в «Игре престолов»! У нее на поясе фиолетовая сумка, под цвет ее ногтей; в руке она держит бутылку воды. «Ты действительно хороший актер. Когда я скажу сыну, что видела тебя, он не поверит. Как только я тебя увидела, я сказала себе: «О Боже, это он, это действительно он!» Вы парни, сейчас снимаете здесь или где?»

«В Ирландии, — отвечает Динклейдж своим сценическим баритоном, облокачиваясь на перила и выглядя слишком хипповым для дорожки в лесу: на нем один из его худи James Perse («Я одеваюсь и ем как старшеклассник. Мне нравятся сэндвичи и овсяные хлопья и худи»), брюки John Varvatos в синюю полоску, над которыми актер, как кажется, сам поработал ножницами, и кожаные ботинки в спрингстиновском стиле. — А еще в Хорватии и Исландии». — «Ты такой отвратительный в этом сериале, — выпаливает она. — С женщинами. Ты просто скотина! Я смотрю сериал каждое воскресенье, и мне очень нравится. Ты еще был в... Не помню, что это было такое, где я тебя видела. Что это было? Не «Секс в большом городе», правда ведь?» — «Там играла Сара Джессика Паркер, — отвечает Питер, — нас все время путают». — «Нет, — говорит она. — Это был «Эльф»! Это мой любимый фильм! Когда ты забрался на стол — я все время смотрю этот момент!» — «Хороший способ провести время в выходные», — говорит Динклейдж. «Ты здесь где-то живешь поблизости? Или как?» — «Прямо под этим мостом, — с ходу отвечает актер, сохраняя серьезное выражение лица. — В пещере. На самом деле ты не можешь просто так пройти мимо. Ты должна разгадать загадку. Я должен загадать тебе загадку, и тогда ты сможешь пройти». — «Ну-ну, — отвечает она, — моргая за своими темными очками. — Но так или иначе, было приятно с тобой поболтать!»

 

В свои сорок два Динклейдж выглядит более довольным собой, чем большинство людей на планете. «Он просто действительно такой, как его персонаж, — говорит Лена Хиди, которая играет в «Игре престолов» сестру героя Динклейджа, злую королеву Серсею Ланнистер, и которая знает Питера с 2006 года, когда они вместе участвовали в провалившемся пилотном выпуске сериала «Ультра» (Лена была супергероем, а Динклейдж — ее похожим на Профессора Икс тренером). — Он весь буквально сделан из уверенности в себе». Однако ,когда мы сидим за «гиннессом» в стейкхаусе New Paltz (Динклейдж сам выбрал это место, хотя стал вегетарианцем еще в старшей школе), актер говорит, что на самом деле это все поза.

«Любая бравада — это просто средство самообороны, — говорит он. — Когда все вокруг тебя напоминает тебе, какой ты — не сейчас, когда я стал знаменит, а раньше, когда я рос, — ты или забиваешься в темный угол, или делаешь свой облик предметом для гордости, своего рода броней или чем-то вроде того. Ты можешь перевернуть это с ног на голову и сам это использовать, чтобы лишить других такой возможности».

Скорее всего, это получилось ненамеренно, но Динклейдж почти дословно процитировал одну из заповедей Тириона Ланнистера, своего распутного и маккиавеллистского, но в глубине души порядочного персонажа из «Игры престолов», за которого он получил «Эмми» и «Золотой глобус». «Никогда не забывай, кто ты, — произнес Тирион в прошлом сезоне. — Потому что остальные точно не забудут. Носи это как броню, чтобы это нельзя было использовать тебе во вред».

Для фэнтези-сериала, который показывают по платному кабельному каналу и который требует от зрителей умения различать гербы и родословные многочисленных королевских родов, «Игра престолов» добилась просто поразительного успеха: каждую неделю шоу смотрят больше четырех миллионов человек. Сам Динклейдж понятия не имеет, почему «Игра» стала столь популярна. «Не знаю, в чем дело, — говорит он. — «Звездные войны» и «Властелин колец» несут сильный моральный заряд, в них напрямую сталкиваются добро и зло. Наше шоу гораздо более неоднозначное. Это своего рода противоположность такого рода историям — у нас нет черного и белого». Тирион, оказавшийся в полуизгнании наследик влиятельного рода, у которого есть сильная склонность к «незаконнорожденным, калекам и прочим поломанным созданиям», воплощает эту неоднозначность не хуже, чем любой другой герой сериала.

Динклейджу достаются все лучшие диалоги. «Тирион — это школьный клоун, — говорит писатель Джордж Р. Р. Мартин, чья все еще продолжающаяся серия книг легла в основу шоу. — Его остроумие помогает ему добиться расположения всяких бестолковых громил и других доминирующих персонажей». Изначально Питер подходил к Тириону как к «гораздо более заносчивой версии самого себя», но теперь персонаж все глубже проникает в него. «Я играю его уже больше двух лет, — мягко говорит актер. — Может быть, он начал оказывать на меня влияние. Но всегда грустно играть персонажа, который гораздо лучше, чем ты сам. Я думаю, что люди, которые играли супергероев, потом все время от этого страдают — если ты не можешь летать, какой от тебя прок? Бедный Джордж Ривз!»

Все начиналось в подвале в пригороде Нью-Джерси, с нескольких кукол, трехколесного велосипеда и двойного альбома The Who. Когда Динклейджу было шесть или семь, он со старшим братом (теперь он успешный скрипач) устраивали в подвале представления для «пожилых людей, которые жили по соседству. Мы показывали кукольную «Quadrophenia», — вспоминает Динклейдж. — Делали мини-ударную установку из консервных банок и играли целый концерт. Мы даже продавали билеты за крышечки от бутылок или что-нибудь вроде того. Мы клали колонки на первом этаже динамиками в пол, так что звук проходил сквозь потолок».

Кроме того, Динклейдж показывал номер под аккомпанемент «Send In The Clowns»: «На мне было что-то вроде парика, но я не одевался клоуном: я с самого начал понимал, что нельзя унижаться, — вспоминает он. — Я ехал на трехколесном велосипеде, мы играли песню целиком, и моя роль заключалась в том, чтобы ехать на велосипеде и падать с него, ехать и падать, снова и снова, на глазах у этих пожилых людей. Когда я сейчас вспоминаю это, то понимаю, что это должно было быть достаточно грустное зрелище: шестилетний мальчик, который снова и снова падает с трехколесного велосипеда. Но если спросить любого актера, у всех были такие истории. Не знаю, устраивал ли Роберт Де Ниро кукольные представления в подвале, но что-то такое он точно делал».

 

Еще маленьким ребенком Динклейдж перенес болезненную операцию на костях, «обычную процедуру», чтобы предупредить осложнения ахондроплазии, генетического заболевания, которое стало причиной его остановки в росте. «Не все люди с нарушениями в росте переносят эту операцию, но если ее не сделать, потом может быть очень плохо. Может случиться сколиоз, ноги могут сильно искривиться, так что тебе будет сложно ходить». Отец Питера, менеджер по продажам, и мать, преподаватель музыки, почти не говорили с ним о его росте: «Если о нас сняли бы фильм, это было бы в каждой сцене, но на самом деле такого никогда не было. Так устроена жизнь. Никто ни о чем не говорит! Я думаю, что это бы хорошо запомнилось или я бы сказал: «Вы какую-то ерунду несете, отвалите от меня».

Объяснили ли ему сразу, что он не такой, как все? Актер качает головой. «Что тут объяснять? Объяснять тут нечего. Это как объяснять свои руки. Ты растешь с этим, это часть тебя, это не что-то такое, что может случиться с тобой, пока ты спишь, как болезнь. Болезнь, тяжелую травму — такое приходится объяснять, но что объяснять, если это часть твоего облика?» Питер делает паузу. «Но я помню, как смотрел на запись школьной постановки, — продолжает он. — Это было самое начало эры домашнего видео. Я думал: «Эге, а я ведь гораздо ниже, чем другие ребята». Это было очень грустно». В старшей католической школе для мальчиков Питер продолжал участвовать в постановках — это было для него укрытием в среде, в которую он не мог вписаться: «Я был мрачным юношей, который курил сигареты и каждый день одевался в черное, и ходил в школу, где парни играли в лакросс». Актеру не приходится много рассказывать о своих подростковых годах, чтобы показать, что они были не особо счастливыми. Он упоминает, что некоторые спортивные ребята издевались над ним и что его «сравнительно невысокая популярность» оставила несколько душевных ран, которые очень долго заживали. «Ну вот, я уже в страшной депрессии, — шутит Динклейдж, провспоминав свою юность целых две минуты подряд. — Мы можем поговорить о «Singing In The Rain» или о чем-нибудь в таком духе?» В начале старшей школы один из учителей Питера, разглядевший его талант, предложил ему принять участие в постановке ирландской драмы «Могила Шарон». «Тогда я первый раз сыграл роль, которая была написана для человека моего роста, — вспоминает Динклейдж. — Это был изуродованный парень, которого носил на плечах его старший придурковатый брат, что-то в духе «О мышах и людях» Стейнбека. Я думал: «О, оказывается, бывают и такие вещи. Я могу играть не только в пьесах Гилберта и Салливана». Избегать ролей, специально написанных для людей моего роста, я начал уже позже».

Динклейдж поступил в Беннингтонский колледж, где изучал драму. Там ему было лучше, но у него начались панические атаки. Он был слишком гордым, чтобы обратиться за помощью, и постепенно они прекратились. «Мне надо было показаться врачу», — говорит Питер. Но в целом он провел студенческие годы неплохо: «Я курил слишком много травы, слишком поздно ложился, много играл, много слушал Pixies и Dinosaur Jr.» В этом году он выступит с приветственной речью перед первокурсниками: «Беннингтон окончили некоторые из лучших современных писателей, — говорит актер, ухмыляясь, — но я играю в телесериале, и поэтому они попросили меня!»

Публикация от Peter Dinklage (@peterdinklage) Июн 6 2017 в 11:14 PDT

Благодаря своей мрачноватой красоте Динклейдж приобрел репутацию заядлого сердцееда. Когда в 2003 году он участвовал в промоушн-кампании фильма «The Station Agent», эта тема начала широко обсуждаться. «Я вел себя так же, как мои друзья, — вспоминает он. — Мы шли в бар, заказывали пиво, разговаривали с девушками, хорошо проводили время. У меня есть друзья, которые так поступали и каждую ночь оказывались в чьей-нибудь постели. Я не был одним из них, но по какой-то причине в глазах широкой публике стал мистером Казановой. Наверное, в первую очередь из-за моего роста».

Однако чуть позже он признается: «В социальном плане моя жизнь представляла собой некоторый бардак, я не верил женщинам». Когда это изменилось? «Ты становишься старше и чувствуешь себя более уверенным. Женщины любят чувство уверенности и чувство юмора. Я всегда могу рассмешить их, это очень помогает. В целом женщины не такие поверхностные, как мужчины. Они могут быть такими, но в целом они лучше мужчин понимают некоторые вещи».

С другой стороны, нельзя сказать, что актер совершенно не повинен в своей репутации. «Пит — мастер спорта по флирту, ему в этом нет равных, — говорит один из его коллег. — Мы просто идем по улице, и люди обращаются к нему: «Привет, Пит!» А я говорю: «Когда ты успел с ними познакомиться? Как тебе это удалось?» Один из создателей «Игры престолов» Дэвид Бениоф вспоминает, как несколько лет назад оказался за одним столом с Динклейджем на банкете: «Я оглянулся вокруг и понял, что все женщины за столом, включая мою жену, следили за каждым его словом, они были абсолютно очарованы». Жена Питера, разумеется, отлично осведомлена о его привлекательности. «В последнее время девушки от него без ума, — говорит Шмидт. — Проблема в том, что Пит — необычайно привлекательный, очаровательный и смешной мужчина, но когда он снимается для журнала или делает что-нибудь в этом роде, поднимается вой: «Ведь правда потрясающе: в нем всего сто тридцать сантиметров, а он еще и сексуальный!»

Динклейдж не был первым кандидатом на роль Тириона Ланнистера — он был единственным кандидатом. «Если бы он не согласился, ох, даже и не знаю, что бы мы тогда делали», — говорит создатель вселенной «Игры престолов» Мартин. Однако когда Питер только начинал свою карьеру — вселившись в паршивую квартиру в еще не ставшим фешенебельным бруклинском Уильямсбурге, — никто даже не догадывался, что ему суждено покорить телевидение. «Я хотел играть Беккета в каком-нибудь сарае, — говорит актер однажды утром за сэндвичем с салатом. — Я точно не хотел оказаться на телевидении. У меня даже телека не было. Работа на телевидении? Убейте меня. Я был чертовым снобом». У Динклейджа почти физическая аллергий на ботинки с острым носом, накладные оброды и исполнение ролей любого рода волшебных персонажей. «Я всегда удивлялся: почему все эти фэнтези-книги, особенно детские, основываются на том, что люди моего роста — это какие-то фантастические персонажи? Может быть, Толкин и другие такие писатели никогда не встречались с людьми моего роста. Может быть, если бы они встретились с таким человеком, подружились с ним, они бы написали свои книги по-другому».

Работая с театре (и, несмотря ни на что, появляясь на телевидении), Динклейдж за десять лет сыграл более чем в тридцати фильмах. Он с радостью брался за роли, которые отсылают к его росту, не эксплуатируя эту черту. Однако особенно горд Питер ролями, которые были написаны для людей обычного роста. Он хотел бы, чтобы актеры-карлики изменили свое отношение к определенным ролям — особенно к тем, где их персонажей зовут Доупи, Снизи или Слипи. «Мне кажется, что люди моего роста должны с большим вниманием относиться к тому, что они делают. Потому что если ты соглашаешься на это, то оказываешься в ловушке. Я не могу так делать, не могу играть одного из гномов в «Белоснежке» — мне нужно, чтобы мой герой был личностью». Динклейдж изменил своим принципам лишь однажды — в 2008 году, сыграв в «Принце Каспиане». У его персонажа были остроносые ботинки и, что уж тут, накладная борода. Он знает, что двадцатилетний Динклейдж был бы в ярости. «Он бы час орал на меня. Но шел бы он в жопу, — Питер начинает напрямую обращаться к себе самому двадцатилетней давности: — Иди жри свой чизбургер на обед. И посмотри под кухонную плиту — да, дружище, это крыса. А я летаю первым классом. До встречи!» Вот что я сказал бы этому снобу».

Роль Тириона Ланнистера не потребовала особых компромиссов: это достаточно сложный персонаж. «Вот что мне нравится в этом шоу: у моего героя есть сексуальный аппетит. Вы не дождетесь этого от персонажей «Нарнии». Эти сцены очень крутые! Нам за них сильно достается, но я не понимаю в чем дело. Это грустно, что люди так беспокоятся об обнаженных грудях, но не обращают внимания, когда по экрану летают отрубленные головы».

Актеру нравится относительный реализм «Игры престолов» — по меньшей мере, у Тириона не было сцен с компьютерными детенышами драконов, которые появились в конце первого сезона. «Они ничего, эти драконята, — говорит Питер. — Я с ними встречался. Они забавные парни. Им нравится тусить — одному из них. Я всегда их путаю. В этом вся проблема. Один из них на самом деле та еще скотина, но другой крутой и любит повеселиться». Динклейдж не позволяет своему росту как бы то ни было ограничивать его — но может быть, именно поэтому Питер сегодня — один из самых известных и успешных низкорослых людей на планете. Когда он получал свой «Золотой глобус» в январе, он вышел на сцену и сказал, что думал «о человеке, которого зовут Мартин Хендерсон», а затем предложил слушателям прогуглить это имя. Хендерсон — живущий в Великобритании карлик, который получил серьезное увечье в результате нападения, судя по всему, ставшее результатом нетерпимости. Динклейдж был сильно расстроен, когда услышал об этом инциденте, и жена уговорила его сказать что-нибудь по этому поводу. «Мне кажется, что Пит сейчас способен изменить то, как окружающие относятся к людям его роста», — говорит Шмидт. После «Золотого глобуса» актер отказывался от многочисленных приглашений на ток-шоу, где ему предлагали обсудить случай Хендерсона (сам Мартин сказал в интервью, что благодарен актеру за поддержку, но они не общались).

«Может быть, двадцать лет назад я бы пошел на все эти шоу, рвал там и метал, — говорит Динклейдж, — но сейчас я чувствую себя более примиренным с миром. Я сделал то, что хотел сделать, и сказал то, что хотел сказать. Один мой друг говорит, что миру не нужен еще один разъяренный карлик». В целом Питер не чувствует ответственности за людей своего роста. «Я просто хочу работать», — объясняет он. Однако актер соглашается, когда я упоминаю Эдди Мерфи, который сумел изменить Голливуд лишь благодаря тому, что играл роли, изначально написанные для белых. Динклейдж был бы не против добиться похожего, не выходя за рамки своей профессии: «Идея в том, чтобы достичь того уровня, когда об этом уже не нужно открыто говорить».

Чуть раньше в тот день, когда мы шли вдоль Гудзона, я сказал, что Тирион превратился в своего рода положительного героя «Игры престолов», и Динклейдж вздрогнул: эта идея могла бы разрушить моральную двусмысленность, которая не дает телесериалу превратиться во «Властелина колец». Однако теперь, нежась в лучах солнца за столиком у буррито-киоска неподалеку от Бард-колледжа, Питер возвращается к нашему разговору. «Я думаю, он тихий герой, — говорит актер между двумя укусами, позволяя себе улыбнуться этой мысли. — И это мне нравится».

 

Питер Динклейдж

Фильмография доступна в iTunes

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно