• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Люк Дарденн: «Актер – это спортсмен, готовый к прыжку»

26 Ноября 2016 | Автор текста: Алексей Комаров
Люк Дарденн: «Актер – это спортсмен, готовый к прыжку»

Люк Дарденн


© Лейла Матар

Высокий, немного сутулый мужчина в аккуратном костюме прохаживается по холлу кинотеатра «Иллюзион» и с любопытством разглядывает выставку молодых художников. С одних полотен хмуро смотрят хорошо знакомые мужчине Вертов и Эйзенштейн. С других — знакомые чуть хуже Козловский и Серебряков. Мужчина негромко обменивается французскими фразами с переводчицей, без конца раздает автографы на новенькой книжке в белоснежной обложке, застенчиво улыбается и охотно позирует для совместных фотографий. Его лысина, обрамленная кустиками серебристых волос, поблескивает в золотистом ламповом свете. Мужчину зовут Люк Дарденн, и к своим 62 годам он на пару со старшим братом Жаном-Пьером успел семь раз номинироваться на Золотую пальмовую ветвь Каннского фестиваля и дважды победить (с «Розеттой» и «Дитя»), завоевав также Приз за лучший сценарий и Гран-при жюри.

Десять лет назад братья привезли «Дитя» на ММКФ, а теперь Люк в одиночку прибыл в Москву открывать ретроспективу дарденновских лент и презентовать кинодневники «За спинами наших картин», которые он вел практически ежедневно с 1991 года.
Дневники обрываются на 2014-м — но не точкой, а скорее многоточием, в самый разгар творческого процесса. Именно тогда Дарденны шлифовали сценарий своей последней ленты «Неизвестная», традиционно вошедшей в основной конкурс Канн. Но на сей раз солнце лазурного берега закатилось над важнейшими постановщиками современной Европы, и фаворитов в одночасье развенчали до аудсайдеров. Гробовое молчание журналистов на показе «Неизвестной», шквал разгромных рецензий после — и Дарденны идут на беспрецедентный для себя шаг, возобновляя постпродакшн. После тридцати двух монтажных изменений лента примирила братьев с реальностью и в российский прокат вышла уже в подретушированном виде. Но факт остается фактом: несмотря на солидную выслугу лет и шлейф всемирного признания, режиссерский барометр Дарденнов по-прежнему чутко реагирует на критические отзывы. А вот к наградам они равнодушны — чем престижнее приз, тем, по мнению Люка, серьезнее опасность для деятелей искусства, нередко теряющих в дурмане самолюбования способность трезво взглянуть на себя со стороны. Но как бы глубоко ни уверовал режиссер в опасную обманчивость славы, похвалы зрителей «из народа» он принимает с вежливой благодарностью. Ведь Дарденны снимают для них и зачастую про них.Во время короткого перерыва между ужином и очередной Q&A RS удалось встретиться с Люком и приоткрыть ту дверцу, за которой — четко раз в три года — создаются этапные для европейского кинематографа XXI века картины. 

Люк Дарденн, фото: Лейла Матар. 

Фильм «Обещание» (1996), строго говоря, не был первой из них. Но первой полноценной работой Дарденнов Люк считает именно его, благодаря очерченным в «Обещании» характерным контурам режиссерского почерка братьев. С ручной камерой, пляшущей по грязным урбанистическим пейзажам за спиной оборванных печальных маргиналов, и обостренным вниманием к их нравственному разрушению и возрождению на фоне социально-экономического кризиса. «Тогда мы сняли кино точно так, как мечтали его снять, — вспоминает Люк. — Вообще наш дебют назывался «Двуличный» (1987), но, будучи адаптацией пьесы бельгийского автора Бене Калиски, в общий зачет он не идет. Последовавший за ним «Я думаю о вас» тоже не назовешь удачным. Мы с братом были недовольны нашими ранними проектами и часто нас терзали сомнения — не заняться ли чем-нибудь еще. Не сошелся же свет клином на этом творчестве! (смеется). Однако мы не хотели сходить с выбранного пути и стали размышлять над способами преодоления кризиса. Принялись оттачивать свой метод в режиссуре. Я убежден: поиск такого метода — основополагающая задача для любого постановщика. Это помогает лучше понимать актеров, точнее выстраивать планы, формировать жизненную позицию. Никогда не нужно запирать себя в клетку какой-то модели».

В 1970-80-е годы Дарденны плотно занимались документалистикой, перенеся присущую ей подчеркнуто отстраненную репортажность и в художественное кино. Но в отличие от многих документалистов, намеренно трансформирующих реальность для достижения большего драматического эффекта, братья не считают нужным жертвовать колючей болезненной правдой ради эффектного хэппи-энда. Дарденны не признают компромиссов, и единственная сентиментальность, которую они себе позволяют, — длящийся несколько финальных секунд катарсис. Один взгляд, одно объятие, одна улыбка. Но этого вполне достаточно, чтобы душа героя, а заодно и зрителя вывернулась наизнанку и возвратилась обратно в тело, очистившись от скверны и вновь заблестев хрупкой чистотой невинности.

Рецензия RS на фильм «Два дня, одна ночь»

«Не могу сказать, что на формирование нашего стиля повлияли конкретные вещи, — продолжает Люк. — Скорее мы почувствовали что-то неуловимое, а остальное довершила наша интуиция. Мы искали нечто, максимально близкое нам по духу, и наконец просто сказали себе: хватит с нас нагромождения этих модных технологий! Если от них сейчас же не отказаться, они в итоге поглотят нас! Вот мы и отказались. Стали уделять больше времени репетициям и работали исключительно по собственному графику, снимая сцены в хронологической последовательности, с полной ответственностью за наши действия и решения. И плевать мы хотели на чужое мнение. Если кто-то с нами не согласен — ничего не поделаешь. Главное, что нас самих все устраивает. Мы нашли свою правду».

Частью этой правды является абсолютно семейный круг членов съемочной группы — Дарденны годами сотрудничают с одними и теми же людьми — и актеров. Среди последних чаще увидишь непрофессионалов или завоевавших безграничный кредит доверия братьев Жереми Ренье с Оливье Гурме, чем раскрученных знаменитостей. Но вслед за Сесиль Де Франс («Мальчик на велосипеде») звездный лоск в семью Дарденнов привнесла Марион Котийяр, тогда как фильм «Два дня, одна ночь» принес ей номинацию на Оскар. Дарденны познакомились с Котийяр на съемках своего продюсерского проекта «Ржавчина и кость» (режиссер Жак Одиар), и та с радостью согласилась сняться у них. «Марион жаждала сыграть нового для себя персонажа, — говорит Люк. — Вселиться в другое тело, сменить внешность... Мы усиленно репетировали, и она блестяще перевоплотилась в ту героиню, которую мы искали. Она работала вместе с остальными совершенно на равных и справедливо номинировалась на Оскар — в Соединенных Штатах по достоинству оценили все, что она сделала для роли. Такого они раньше не видели. Марион — выдающаяся актриса».

На страницах книги Люк Дарденн, помимо прочего, упоминает Мэтта Дэймона — возможно, однажды их пути пересекутся, и тогда «умница Мэтт» вслед за Котийяр окажется ближе, чем когда-либо, ко второй золотой статуэтке. Благо вероятность слабой или хотя бы неуверенной актерской игры методика Дарденнов напрочь отметает. «На репетициях мы требуем, чтобы актеры максимально успокаивались, превращались из активных в пассивных, — рассказывает Люк. — Чтобы они не боялись оставаться бездейственными. Я люблю практиковать следующий метод: бросаю актеру реплику, а после того, как он мне отвечает, на протяжении тридцати секунд молчу и наблюдаю за его реакцией. Часто он начинает нервничать, спрашивает, а не забыл ли я, часом, свою фразу. На что я отвечаю: ничуть не бывало! Просто мне хочется посмотреть, как ты умеешь ждать. Многие актеры теряются, когда от них не требуется ничего, кроме спокойствия и естественности».

Люк Дарденн. Фото: Лейла Матар. 

Важный залог гармонии между артистом и его персонажем — грамотный кастинг. Объявления о пробах Дарденны публикуют в интернете и газетах, и вскоре в распоряжении братьев оказывается 200-300 заявок. На рассмотрение каждой уходит примерно десять минут, с 9 утра до 6 вечера ежедневно — а параллельно сыплются все новые и новые резюме! Но Дарденны давно научились распознавать малейшую фальшь и сейчас чуть ли не с первого взгляда способны определить, как человек будет смотреться в кадре, как на него отреагирует камера и насколько спокойным он сможет стать перед ней. «Часто артисты не желают полностью отдаваться своему персонажу, — сетует Люк. — Они играют в большей степени самих себя, чем кого-то еще. Сложно заставить их покинуть зону комфорта. А выходцы из театральной среды сильно привязаны к тексту и любые отступления от него воспринимают в штыки. Но ведь текст — не святая святых! Если в ходе съемок мы сочтем необходимым перекроить его, мы сделаем это без колебаний. Менять нельзя только заранее установленный ритм повествования. За пять недель репетиций нам удается его выработать. Чередование моментов тишины и шума, стабильной и свободной камеры, положение действующих лиц — то есть вся хореография передвижений в кадре должна быть прописана заранее. Мы часто используем длинные планы, от трех до девяти минут, и актеры в данной ситуации могут быть очень напряжены. Как и оператор. Как и звукорежиссер. Да и все остальные тоже. Актер чувствует прицел камеры, даже если она далеко от него, чувствует, что за ним следят, и градус напряжения не ослабевает ни на секунду. Актер подобен спортсмену, готовящемуся к прыжку. Внутрикадровой драматургии это лишь на пользу».

Искусство кино крайне субъективно, и не стоит удивляться, когда фильмы Дарденнов, в целом восторженно принимаемые критикой и коллегами-кинематографистами, обескураживают обычных людей. И тех, кому физически трудно или элементарно скучно смотреть ту же «Розетту» или «Сына», вполне можно понять. Не каждому по нутру подобное cinéma vérité, где оператор старательно снимает героев с затылков, а те минутами не произносят ни слова. Но когда маленькие драмы маленьких человечков разрастаются до масштабов вселенской трагедии, принося им великое утешение ценой великих страданий, скромные картины Дарденнов воспринимаются как высшее откровение и кажутся единственным лекарством от лихорадки нашего кипящего времени. «Нам важно, чтобы персонажи могли удивлять, — говорит Люк. — Чтобы их поступки и решения были непредсказуемыми. Персонаж постоянно скрывается, убегает от зрителя, в нем всегда есть что-то нераскрытое, сумрачное. Да и в людях, в общем-то, тоже. Как бы хорошо мы ни знали — или думали, что знаем — членов своей семьи, своих близких, все равно в них может крыться какая-то тайна. Жизнь полна загадок. Как и наши герои».

Люк Дарденн

Фильм «Неизвестная» уже в прокате. 

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно