• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Джонни Депп. Пиратская копия

15 Августа 2006 | Автор текста: Марк Бинелли
Джонни Депп. Пиратская копия
Johnny Depp

© www.rollingstone.com

На встречу с Rolling Stone Джонни Депп явился в образе флибустьера. Последние пару лет актер, вживаясь в роль капитана Джека Воробья, обучался мастерству пиратов по книгам вроде «Содомия и пиратские обычаи» и ел гнилое мясо.

Джонни Депп, похоже, окончательно вжился в роль пирата: на разговор со мной он пришел в бандане, нацепив на передние зубы съемные золотые коронки и напялив рваную белую футболку с мелкими голубыми горизонтальными полосками — иными словами, что-то вроде тельняшки. Интервью должно состояться в холле роскошного отеля «Шато Мармонт» на бульваре Сансет в Лос-Анджелесе. Местная публика уставилась на Деппа: то ли их смущает его внешний вид, то ли они удивлены самим появлением голливудской знаменитости. За соседним столиком кто-то бормочет: «Я тебе говорил — у Джонни Деппа вкус, как у меня. Правда, после “Мертвеца” (“Dead Man”) я ничего не смотрел».

Депп подходит к столику. Как выясняется, теперь он так выглядит всегда: «Со всеми своими героями я расстаюсь с грустью. Когда мы закончили съемки первой части “Пиратов Карибского моря” (“Pirates Of The Caribbean”), у меня было чувство, что я встречусь с капитаном Джеком снова. Расставание всегда проходит для меня трудно». Когда я позже рассказал о странноватом костюме Деппа Гору Вербински, режиссеру обеих частей «Пиратов», в данный момент работающему над третьим фильмом, Вербински заявил: «Узнаю Джонни. Он всегда такой — наполовину капитан Джек».

Неожиданно Джонни заявляет мне, что никогда не стремился стать звездой Голливуда: «Поначалу я соглашался на роли в кино, чтобы заработать деньги на раскрутку своей группы. Сейчас мне сорок три, а я до сих пор чувствую себя неловко, когда меня называют звездой. Все смотрят на меня, это так глупо».

После того как Депп сыграл малолетнего правонарушителя в фильме Джона Уотерса «Плакса» («Cry Baby»), его стали приглашать на роли аутсайдеров. Он сыграл Эдварда Руки-ножницы, «худшего режиссера всех времен и народов» Эда Вуда, Рауля Дюка (Альтер эго писателя Хантера Томпсона). В прошлогодней ленте Тима Бартона «Чарли и шоколадная фабрика» («Charlie And The Cho colate Factory») Джонни перевоплотился в странного персонажа по имени Вилли Вонка. После выхода «Фабрики» некоторые критики заговорили о том, что Депп напоминает «одного знаменитого любителя детишек». «Я даже и не думал о Майкле Джексоне во время съемок», — оправдывается Джонни.

Съемки продолжения «Пиратов Карибского моря», блокбастера, основой которого послужил диснейлендовский аттракцион, начались в феврале этого года. Первая серия фильма собрала шестьдесят три миллиона долларов, а гонорар Джонни, по слухам, составил двадцать миллионов. «Сундук мертвеца» («Pirates Of The Caribbean: Dead Man’s Chest») — первый сиквел, в котором принял участие Депп. Сейчас актер со своей семьей — французской певицей и киноактрисой Ванессой Паради и двумя детьми, Лили Роуз и Джеком, живет между Францией и Лос-Анджелесом. Вот-вот начнутся съемки третьей части «Пиратов». Авторы обещают, что в кадре появится сам Кит Ричардс, приходящий в себя после падения с пальмы на Фиджи. «Все зависит от него самого, — говорит Депп. — Я думаю, если он согласится, мы сможем неплохо повеселиться».

А вы говорили непосредственно с Китом?

Нет. Я общался с его представителем. С Ричардсом все в порядке. Он…

…неубиваем?

Ага. Не человек, а настоящая машина.

Вы давно знакомы?

Впервые мы встретились то ли в 1994-м, то ли 1995-м. Собственно, для любого человека, когда-либо державшего гитару в руках, Кит — настоящий бог.

Вы музицировали с ним?

Нет. Я пока не дорос, чтобы тягаться с ним. Когда мы познакомились, я еще не был настолько уверен в себе — ну, или попросту недостаточно пьян. Вот если бы он меня сам попросил! Тогда — вполне может быть.

Интересно, что вы подумали, когда вам сделали предложение сняться в «Пиратах»? Если задуматься, сценарий ужасен, не так ли?

Теоретически вы правы. Налицо все симптомы настоящего кинокошмара.

И что же тогда заставило вас принять это предложение?

Даже не знаю. Наверное, задницей почувствовал: вот оно! Я встречался с парнями из компании Disney, и сначала они предлагали мне другой сценарий, который я отклонил. Спасибо моей дочке, ей было тогда всего три года, и я пересмотрел с ней вместе все диснеевские мультфильмы, которые только смог найти. Поэтому я заявил людям с Disney, что хотел бы озвучить детский фильм. Вдруг они спросили: «Вы бывали в Диснейленде или каком-то другом парке развлечений? Так вот, мы планируем сделать на основе аттракциона “Пираты Карибского моря” полнометражный фильм». Я тут же заявил: «Я — за». Вот так сразу, не раздумывая. Мой агент сидел рядом, она была в шоке. Да что там, я и сам не ожидал от себя подобного.

Это действительно странно. На протяжении долгого времени вы предпочитали сниматься в фильмах, не ориентированных на массового зрителя.

Я до сих пор не понимаю, почему я сказал «да». Я вовсе не думал о том, что должен сняться в коммерчески успешном фильме, я никогда не умел предвидеть подобные вещи. До самого начала съемок все, включая чуть ли не самих ребят из Disney, полагали, что картина окажется провальной. Но даже потом, когда меня попросили подписать разрешение на тиражирование моего портрета на коробках хлопьев для завтрака, я не чувствовал себя человеком, пошедшим на компромисс. Напротив, я ощущал себя так, словно пробрался в лагерь врага и установил свой флаг в его центре. Мои друзья говорили: «О боже! Ты же убиваешь себя!» А я отвечал: «Ни фига! Это такая провокация».

Видимо, вы просто не наигрались в пиратов.

Я перекопал уйму книг о пиратах, пока готовился к этой роли. Это было похоже на подготовку к экзамену по истории. Оказывается, прием пищи на борту пиратского корабля — та еще песня! Парни ели в трюмах при погашенных свечах, чтобы не видеть копошащихся в тарелке червей. Корсарские посудины были чем-то вроде плавающих тюрем. Я даже начал интересоваться тем, как жили в те времена обычные люди.

Вы научились чему-нибудь, играя Джека Воробья?

Johnny Depp

Johnny Depp
© Фото: www.rollingstone.com

Однажды мои изыскания на тему пиратства оказались весьма полезными. Мы снимали последние кадры первой части и никак не могли подобрать для Джека эффектную финальную фразу. Никому не нравилось то, что было в сценарии. Тут я вспомнил строчку из книги одного французского мореплавателя: «Горизонт всегда перед тобой. Ты хочешь достигнуть его, но никогда не сможешь этого сделать. Горизонт недоступен».

И какими же оказались последние слова Джека?

(Депп задумывается на секунду и говорит голосом Джека Воробья) Подайте мне сюда этот горизонт!

Когда говорят о Джеке Воробьe, часто вспоминают Кита Ричардса, а также намекают на некоторую гомосексуальность его образа.

Я читал одну отличную книгу. Как же она называлась? Кажется, «Содомия и пиратские обычаи». Очень занятная книженция. Я, конечно, не все оттуда позаимствовал, многое… Да и Кит не настолько эксцентричен в своих поступках. Он довольно скрытен. Что касается Джека Воробья, мне хотелось сделать его двусмысленным, спорным персонажем.

Перед моей встречей с Деппом друзья предупреждали меня: «Он будет пить вино в гигантских количествах». На деле это оказалось не так. Кто-то сказал, что Депп резок в общении (опять промах) и постоянно курит. Последнее действительно оказалось правдой. Джонни одну за другой сворачивает и раскуривает самокрутки кофейного оттенка. Он рассказывает о том, как в возрасте двадцати лет переехал из Флориды, где провел свое детство, в Лос-Анджелес. В то время у Деппа была своя группа, и все мечты будущего актера так или иначе были связаны с рок-н-роллом. Депп хотел быть гитаристом, но никак не фронтменом. «Я никогда не стремился стать вокалистом, — говорит он. — Почему-то меня не привлекало такого рода внимание…»

Вам, наверное, удалось повстречаться с большинством ваших музыкальных кумиров. Как это обычно происходило? За сценой?

 

Обстоятельства были самые разные. Например, Игги Попа я впервые увидел в семнадцать лет. Моя группа разогревала публику в одном флоридском зале перед его выступлением. Я мечтал его увидеть, но совершенно не хотел знакомиться. Я не хотел оказаться одним из тех, кто пристает к знаменитостям после концертов и говорит: «Мне очень, очень нравится ваша музыка». Но я был порядком пьян и начал выкрикивать оскорбления в адрес Игги. Он подошел ко мне, взглянул сверху вниз и сказал: «Ты — маленький кусок дерьма». Я был вне себя от счастья.

Кажется, вы виделись с ним и позже.

Я столкнулся с ним еще разок на съемочной площадке «Плаксы».

Вы напомнили Игги, что уже встречались?

Да. Я спросил его, помнит ли он тот концерт. Он ответил: «Нет, парень. Очевидно, я пребывал в еще более скверном состоянии, нежели ты».

Насколько серьезно вы относились к музыке в то время?

Очень серьезно. Я продолжал верить в это даже после того, как снялся в нескольких фильмах.

В каком возрасте вы взяли в руки гитару?

В двенадцать. Мой дядя был священником и умел играть. Он был настоящим священником — проклятия, адский огонь, все дела. Тогда я начал слушать The Doors, «роллингов», The Beatles, Aerosmith. Потом появились The Clash. Мой первый инструмент был очень дешевым. Мама купила его за двадцать пять долларов. Я все время играл на гитаре, поэтому половое созревание прошло для меня незаметно.

Какую песню вы разучили первой?

Как и все, я начинал с треньканья на одной струне. Первое, что я подобрал, было то ли «25 Or 6 To 4» группы Chicago, то ли «Smoke On The Water». Постепенно я развивал свои навыки и даже научился играть «Stairway To Heaven». В шестнадцать или семнадцать я уже ездил со своей группой на гастроли.

Как складывались ваши отношения с родителями?

Мама не возражала против моих увлечений. Я был мудаком, забросил школу. Все, что мне было нужно, я находил в музыке, а школа меня раздражала. Однажды мы выступали перед Чаком Берри, это было в Атланте. Частенько у Чака вообще не было аккомпанирующего состава — иногда, приезжая с концертом в какой-либо город, он просто нанимал местных музыкантов. Чак зашел к нам в гримерку, полагая, что мы и есть его группа. Я был в шоке. Мне было семнадцать. Берри посмотрел на меня и спросил: «В чем дело, молодежь?» Я промямлил: «Ни в чем. Все в порядке». У меня не хватило духа сказать ему, что его гримерка располагалась этажом выше. Затем он попросил нас настроить ему гитару. Мы схватили его красный Gibson и начали крутить колки. Дети, честное слово!

А как, кстати, звучала ваша группа?

Johnny Depp

Johnny Depp
© Фото: www.rollingstone.com

Мы играли что-то попсовое и панковское одновременно. Получалось похоже на U2 и Clash. Мы даже выступали вместе с The Pretenders, Ramones и R.E.M.

Ваши бывшие коллеги по группе, наверное, ненавидят вас.

Точно! Пока я снимался, наша группа распалась. Съемки давали мне возможность сводить концы с концами.

Вам тогда не казалось, что в кино куда больше ханжества, нежели в музыке?

Да, это так. Но мои амбиции были огромными! Заходишь в зал на пробы, а там сидит какой-нибудь важный мудак с физиономией из серии «Пошел ты в задницу, ***** сын!» Я чувствовал себя полным идиотом.

Я слышал, что вас прозвали засекреченным комиком из-за любви к шуткам на съемочной площадке.

Когда я снимался в «Кошмаре на улице Вязов» («A Nightmare On Elm Street»), в одной из сцен я должен был снять с себя рубашку. Когда на съемочной площадке увидели мою индейскую татуировку, а это был 1984 год, вся бригада была в шоке: «У него татуировка! Вы видели, у него татуировка!» Меня попросили повернуться к камере другой стороной. Тогда это выглядело вызывающе, а сейчас все подряд, даже домашние животные, будто заляпаны чернилами.

Я был очень удивлен, узнав, что при первой попытке экранизировать «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» («Fear And Loathing In Las Vegas») на роль Хантера Томпсона пробовали Джека Николсона, а на роль доктора Гонзо — Марлона Брандо.

Правда? Хотел бы я посмотреть этот фильм! Хантер был моим лучшим другом. Таким другом, каких еще поискать.

Вы знали о том, что ему пришлось пережить?

Я знаю только, что в его жизни, как в жизни каждого из нас, были непростые моменты. Иногда Хантер звонил, и я чувствовал, что ему хреново. Он говорил: «Б*ядь, надо что-то делать. Только так все наладится». Мы всегда заканчивали разговор на позитивной ноте.

Вы подозревали, что он готовится к самоубийству?

И да и нет. Конечно, я был шокирован, но то, что случилось с ним, — абсолютно закономерно. Он никогда бы не умер, упав лицом в тарелку за обедом. Это не для Хантера Томпсона. Я ездил вместе с Томпсоном в промо-тур его книги «The Proud Highway». Однажды он познакомил меня со своим агентом, представив меня как Рэя. Когда тот сказал: «Но это же Джонни Депп» — Томпсон возразил: «Нет, его зовут Рэй».

Вы как-то сказали, что Марлон Брандо научил вас быть настоящим актером.

Однажды Брандо спросил меня: «Как много фильмов ты делаешь в год?» Я сказал: «В прошлом году, если не ошибаюсь, я снялся в трех». И он сказал: «Это слишком много». Я спросил: «Почему?» А Марлон ответил: «У нас не так много масок в запасе».

 

Джонни Депп рассказывает о своих наиболее ярких ролях

«Эдвард Руки-ножницы» («Edward Scissorhands») (1990)

Я снимался в телесериале «Улица Джамп, 21» («21 Jump Street»), и мне прислали сценарий, который мне дико понравился. Я договорился о встрече с Тимом Бартоном. Я дико смущался: мне казалось, что Тим вряд ли утвердит меня на главную роль. Я даже чуть было все не отменил — слава богу, мой агент заставил меня согласиться. Кстати, есть порнографическая версия этого фильма, называется «Эдвард Руки-пенисы» («Edward Penishands»). Я рекомендую.

«Эд Вуд» («Ed Wood») (1993)

Я только что завершил работу над картиной «Что гложет Гилберта Грэйпа?» («What’s Eating Gilbert Grape?»). Мой персонаж в том фильме был очень зажатым, внутри него бушевали страсти, но он ни с кем не делился своими проблемами — поэтому я ограничил его в словах и жестах. А вот Эд Вуд был подобен выстрелу из пушки, для него вполне естественно быть громким и многословным. Когда я размышлял о 50-х годах, о том, откуда Эд черпал свое вдохновение, у меня возникали ассоциации с Железным Дровосеком, Рональдом Рейганом и Кэйси Кэземом.

«Мертвец» («Dead Man») (1995)

Я действительно горжусь этим фильмом. Джим Джармуш снял настоящую кинопоэму, картину с особенным внутренним ритмом. Мы дружили с Джармушем еще до начала съемок. По-моему, нас познакомила Вайнона Райдер. Джим — один из моих самых любимых режиссеров. Он непорочен, что редко встречается в нашем мире. Он практически Иисус.

«Донни Браско» («Donnie Brasco») (1997)

Я всегда преклонялся перед Аль Пачино, считал его по-настоящему серьезным и глубоким человеком. До начала съемок я очень переживал, что мне будет сложно с ним работать. Пачино оказался великолепен. Он приходил и предельно обстоятельно делал свою работу. Однако он умел и валять дурака. Говорят, что, когда фильм уже был закончен, Пачино сказал: «Наконец-то Депп сыграл человека». Я был очень удивлен: «Кем же тогда были все остальные мои герои?»

«Сонная лощина» («Sleepy Hollow») (1999)

Тим Бартон и я обсуждали старые фильмы ужасов студии Hammer. Даже сейчас они смотрятся неплохо. Конечно, среди них тоже есть плохие картины, но это — интересные плохие картины. В работе над «Сонной лощиной» я стремился к образу излишне сентиментального Шерлока Холмса.

«Распутник» («The Libertine») (2004)

Я очень привязан к этому проекту, я полюбил его всем сердцем. В «Распутнике» я произношу самые красивые монологи в моей карьере. Мой герой Джон Уилмот — очень яркая личность, сатирик и порнограф. Он казался мне Генри Миллером XVII века. Этот человек явно опередил свое время, и он никогда не сдавался. К сожалению, картина прошла незамеченной на фоне всех остальных фильмов, в которых я тогда снимался. Дистрибьюторы просто не знали, что с ней делать. Поэтому многие попросту оставили ленту без внимания.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно