• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Эмилия Кларк: Мир феминистки и матери драконов ее же словами

23 Августа 2017 | Автор текста: Алекс Моррис
Эмилия Кларк: Мир феминистки и матери драконов ее же словами

Эмилия Кларк 


© Марк Зелигер

Несколько дней назад, в понедельник после полудня, королева пила чай. «Можно я буду большей англичанкой, чем положено нормальным людям, и закажу себе эрл-грей?» — спрашивает Эмилия Кларк, погрузившаяся в складки кожаного честерфильдского дивана в так называемом Салоне в ее гостиничном номере в центре Манхэттена. Молодой официант с радостью выполняет просьбу, хотя непонятно, знает ли он, что перед ним — кхалиси, Мать Драконов и полноправная властительница Семи Королевств. Впрочем, учитывая, что на HBO вышли уже шесть сезонов «Игры престолов» — культурного феномена, который был показан в не менее чем 170 странах, послужил источником вдохновения для бесконечных татуировок и детских имен и стал самым популярным шоу телеканала за всю его историю, — логично заключить, что он это знает. Кларк улыбается и поджимает под себя ноги. «Я не умею себя вести, когда меня узнают, — признается она. — Люди говорят: «О, привет!» — а я отвечаю (начинает кричать): «Боже! Ой, привет! Прошу прощения».

Когда в 2013 году я в первый раз встретилась с Кларк, ей было двадцать шесть, ее редко узнавали, когда на ней не было ее фирменного парика из сериала, и она не была готова сравнивать себя со своей героиней — королевой-воительницей. Тогда казалось, что она еще до сих пор с трудом может поверить, что получила эту роль — всего лишь третью в ее карьере. «Я очень сильно переживаю тот факт, что все это может стремительно исчезнуть», — сказала она мне, когда мы встретились в гримерке на Бродвее, где она репетировала роль Холли Голайтли в «Завтраке у Тиффани».

Четыре года спустя Кларк сохранила свои фирменные черты — среди прочего, сухой юмор и могучую благожелательность, — но теперь очевидно, что она существует в другой реальности. Даже со своим неаккуратным пучком из волос и в потертых синих джинсах она выглядит как своего рода путеводная звезда — размеренная, почти сверкающая, точка, на которую неизбежно устремляется внимание окружающих. Другими словами, она занимает доминирующее положение в любом помещении совершенно в духе кхалиси. В конце концов, она провела большую часть своей взрослой жизни играя один из самых ярких символов женского доминирования в нашей культуре и одновременно объясняя в феминистском ключе сцены, где она появляется обнаженной. Ей исполнилось тридцать (о чем она говорит: «Я тихо паниковала»). Она несколько раз снялась в кино, в том числе в «Терминатор: Генезис» с Арнольдом Шварценеггером. Кроме того, как и все мы, она пережила Брексит и восхождение Трампа, или, как она об этом говорит, «шестнадцатый. Чертов год, когда случилось все дерьмо этого мира». Да, времена поменялись — и к добру и к худу.

Архив RS. Эмилия Кларк, «Игра престолов»: «Со мной надо считаться», 2013

«Нельзя ждать, что все бросят работу и будут каждый день выходить на демонстрации, — говорит она. — Но мы должны придумать какую-то долговременную стратегию, чтобы жить во всем этом». Для Кларк «все это» означает ситуацию, когда ее не устраивает то, что происходит вокруг — это ощущение окончательно оформилось и окрепло во «время, когда ты вдруг начинаешь думать: «Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что мои взгляды радикально отличаются от взглядов моего соседа?» Например, ей не нравится, что на любой съемочной площадке она всегда оказывается одной из очень немногочисленных женщин. Или что женщинам дают меньше реплик, чем их коллегам-мужчинам, даже если они играют «главные» роли. «Я чувствую себя очень наивной, говоря об этом, но это как когда ты сталкиваешься с расизмом, — объясняет она. — Ты знаешь о том, что он есть, и знаешь, и знаешь, а потом вдруг думаешь: «Боже, да это повсюду!» Как будто ты вдруг ты просыпаешься и думаешь: «Секунду, ты... ты действительно относишься ко мне иначе, потому что у меня есть сиськи? Это действительно происходит? Мне потребовалось много времени, чтобы заметить, что ко мне действительно относятся по-другому. Но теперь я понимаю, что это происходит каждый день».

Эмилия признает, что это немного двусмысленная позиция для женщины, которая несомненно получила большую выгоду от своих, кхм, сисек. В 2015 году Esquire признал ее Самой сексуальной женщиной наших дней («Моя мама их подкупила»), а ее роль в «Игре престолов» предполагала несколько мощных сцен, в которых она показывается обнаженной. «Это не мешает мне оставаться феминисткой, — парирует актриса. — Да, у меня подведены глаза, но при этом у меня высокий IQ — эти вещи могут сочетаться». Однако сложность зарабатывания феминистической репутации такими средствами объясняет, почему Кларк так рада эволюции своей героини — женщины, которая буквально восстала из праха и теперь того и гляди победит в игре престолов. Актриса напоминает мне, что в ходе истории «женщины часто были отличными правителями. То, что мне достался такой персонаж, это огромная удача. Любому человеку, который думает, что в этом нет нужды, достаточно будет посмотреть на современную политику, и он скажет: «Ой, нет, в этом явно есть нужда. Без этого никак».

Все это означает, что теперь Кларк интериоризирует могущество своего персонажа так, как она не смогла бы это сделать, когда сериал только начал выходить и когда оксордширская роса еще не обсохла на ее одежде. Кларк выросла в часе езды от Лондона, в твидовой британской глубинке, заполненной коровами и пирожками с мясом. «У меня в саду был ручей, а везде вокруг были поля, — говорит она. — Мы ходили за грибами. Там были утки. Это была идиллия на всех уровнях». Вслед за своим братом Эмилия поступила в Сент-Эдвардс — частную школу-интернат в Оксфорде, где она, будучи дочерью звукового дизайнера (который начинал как роуди) и вице-президента по маркетингу (которая изначально училась на секретаря), была немного оторвана от представителей высших классов, учившихся вместе с ней. «Это была пафосная школа, — говорит она. — А мы не были такими уж пафосными». Кроме того, она была артистичным ребенком в не такой уж артистичной школе. «Все хорошо играли в хоккей и хотели быть юристами, а я просто хотела со всеми дружить, — вспоминает актриса. — Это было тяжело: я была на периферии, вечно заглядывала внутрь, мне приходилось спрашивать: «Кажется, вы веселые ребята, можно к вам присоединиться?»

После окончания школы она подала документы в Королевскую академию драматического искусства, Лондонскую академию музыки и драматического искусства и Школу музыки и драмы Гилдхолл — ведущую тройку учебных заведений, куда мечтают попасть люди, которые хотят стать актерами, и не поступила никуда. Она работала официанткой, скопила немного денег, отправилась путешествовать по Юго-Восточной Азии и Индии, а затем снова подала в «миллиард мест», в итоге попав в Лондонский драматический центр «чудом, когда мне позвонили и сказали: «Другая девушка сломала ногу. Если ты все еще хочешь, у нас есть для тебя место».

Эмилия Кларк в «Игре престолов». Фото: Helen Sloan/HBO

Школа драмы стала другим местом, где Эмилии пришлось узнать свое место. Она никогда не была любимчиком. Она никогда не была инженю. Она играла старых дев и потрепанных проституток. «Они нас объезжали как лошадей, — говорит Кларк. — Но если ты становишься любимчиком в колледже, тебе конец. Ты выходишь в большой мир и думаешь: «Так, где же мое золотое яйцо?» А если у тебя никогда не было ничего, ты думаешь: «Я готова делать что угодно. Я буду работать усерднее, чем вы можете себе представить». Она дала себе год на то, чтобы прорваться в индустрию. Ровно перед концом этого срока, когда она осталась без денег, отчаялась и начала думать о том, чем еще она может заняться, Кларк — ростом ниже 160 сантиметров, с яркой фигурой и брюнетке — позвонили агенты, которые хотели, чтобы она попробовалась на роль высокой, стройной и светловолосой Дейенерис Таргариен. Она погрузилась в гугл, чтобы набраться ценных сведений о романах Джорджа Р. Р. Мартина, и отправилась встречаться с боссами из HBO. В какой-то момент в ходе прослушивания ей пришлось танцевать ритм-энд-блюз. Кроме того, ей удалось показать диапазон, который был нужен каналу: у Кларк была ранимость человека, который никогда не был любимчиком, но одновременно сила молодой женщины, выросшей под присмотром работающей матери, которая сама, в свою очередь, оставила позади школу секретарей, чтобы сделать хорошую карьеру. «Мне очень повезло, что меня вырастила мама, которая дала мне хороший пример, — говорит Кларк. — Мне не нужно было объяснять, что меня ждет. В моей семье всегда было принято стремиться к расширению сознания, а не к красивой заднице».

Это помогает лучше понять, почему 2016 год был таким тяжелым для Кларк. 10 июля ее отец — чья работа в кино собственно и заставила ее заинтересоваться актерской игрой — умер от рака. Эмилия снималась в Кентукки и не смогла увидеть его в последние дни. Когда его положение стало критическим, она рано завершила свои сцены, но когда она высадилась в аэропорту в Лондоне, она узнала, что он только что умер. «Я все еще не могу отойти от потрясения, — говорит актриса. — Это невозможно измерить. Есть много книг про скорбь, но нет учебника, где было бы написано: «Во вторник ты будешь чувствовать это, а в четверг это».

Через три недели после смерти отца Кларк начала сниматься в седьмом сезоне «Игры престолов». За несколько недель до этого случился Брексит. «Когда мой отец ушел из мира, мир стал казаться более страшным местом, — говорит она. — А затем быстро случились две вещи, которые нарушили мое равновесие и заставили меня задуматься о том, кто я на самом деле. И тогда я поняла: «Я чертова женщина, и женщин, работающих в тех условиях, в которых я работаю, не так много. Я должна очень хорошо понимать, на чем я стою, и я должна более осмысленно принимать решения».

В частности, это относилось к тому, как она вела себя на съемочной площадке. В целом Кларк относится к себе очень критически и легко. «Когда твой герой бесконечно вершит судьбы мира, надо ни в коем случае не забывать танцевать как пингвин между дублями», — говорит коллега Кларк по сериалу Питер Динклейдж, имея в виду ее способность дурачиться, а сама она так описывает, что происходит у нее в голове, когда она играет в сценах с участием механического дракона: «Что он делает, он сжимает зубы? Он пердит? Что мне вообще делать в такой ситуации?»

Однако по мере того как по ходу сюжета могущество кхалиси росло, ранимость Кларк уменьшалась. «Ты не можешь стать матерью драконов, не пережив внутреннюю трансформацию, — говорит она. — То, что ты можешь вобрать в себя и понять женщину, которая подчиняет себе армии и разрушает целые общества, позволяет мне как актеру чувствовать себя увереннее». Это помогало на съемках, когда что-то вдруг напоминало ей об отце и у нее перехватывало дыхание. «Я раньше недооценивала такие вещи, не понимала, что можно так переживать». В такие моменты она собиралась с силами и пыталась направить эти эмоцию в работу. «Я думала: «Никто не увидит, как я плачу, этого не будет». Вместо этого она на пару минут уходила, а потом возвращалась в образе кхалиси.

Эмилия Кларк на обложке RS. Фото: Марк Зелигер

Для Кларк история кхалиси скоро закончится. В какой-то момент в следующем году выйдет последняя серия «Игры престолов», и роль, которую она играла больше десяти лет, роль, которая «столькими разными способами спасла мою задницу — скорее даже подтолкнула мою задницу вперед», завершится. «У меня случится сильный сдвиг в идентичности, — говорит она. — Я думаю, что я смогу понять, чем были последние семь лет, только когда мы наконец остановимся».

Она обещает, что готовящиеся к выпуску серии не разочаруют зрителей. «Внимание, спойлеры! Обычно я не провожу много времени в Белфасте, но в последнем сезоне я провела там немного больше времени, чем обычно, — говорит она, давая намек фанатам «Игры престолов». — Это по-настоящему интересный сезон в плане завершения сюжетных линий, неожиданных поворотов, возвращения давно забытых вещей. Многие слухи будут подтверждены или опровергнуты». Однако линия кхалиси продлится до самого конца. «Я имею в виду, что наверняка будут приквелы и сиквелы, и что угодно еще. Но я снимаюсь в еще одном сезоне, а потом все».

После этого восьмого и последнего сезона у Кларк появится свобода, которой у нее не было с тех пор, как она получила эту роль в двадцать три года. Почти семь месяцев каждого года она просыпалась в три часа утра, чтобы влезть в парик и сделать макияж — восемнадцатичасовые рабочие дни, где она делала вид, что едет на драконе, или ведет армию, или идет обнаженной сквозь огонь, снова будут принадлежать ей. Мысль об этом одновременно пугает и воодушевляет актрису. «Я почти плачу, когда думаю об этом, — говорит она. — Это мое начало, середина и конец, это то, что больше всего изменило меня как взрослого человека».

Но до свободы еще далеко. Когда через несколько дней она вернется в Лондон, ее время будет поглощено посвященным Хану Соло приквелом «Звездных войн», где она, предположительно, играет еще одну сильную женщину. «Я могу только сказать, что моя героиня потрясающая, — говорит Кларк. — Это действительно все, что я могу сказать. Иначе в комнату войдет имперский штурмовик с бластером и пристрелит меня».

После «Звездных войн» Кларк хочет создать что-то, что сможет исправить несправедливость, царящую в индустрии. «Я бы хотела запустить продюсерскую компанию, где будет много приятных, остроумных женщин» и где будет царить подход в духе: «Да, у меня есть сиськи, они прикольные, правда? У тебя тоже они есть? О, они замечательные, добро пожаловать в клуб!» В процессе она много работала над тем, чтобы расширить свое сознание. «Неожиданно я почувствовала неодолимую склонность к познанию, — говорит она. — Я маниакально слушаю подкасты: The New York Times, The Guardian, The Economist, выступления на TED, Fresh Air. Мне нужна информация. Я хочу узнать как можно больше». Это значит, что в ответ на все, что кхалиси дала Кларк, Кларк готова дать ей кое-что от себя. «кхалиси в этом году не стояла на месте, понимаешь, что я имею в виду? В ее жизни кое-что происходило».

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно