• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Антон Ельчин о силе панк-культуры и абсурдности существования

5 Октября 2017 | Автор текста: Сэм Адамс
Антон Ельчин о силе панк-культуры и абсурдности существования

Кадр из фильма «Порту»


© outnow.ch

Антон Ельчин вполне мог бы преуспеть в коммерческом кино, снимаясь в сиквелах блокбастеров. Ролей на актера его таланта точно бы хватило. Но Антон, который погиб в странной автомобильной аварии в возрасте 27 лет, шел другой дорогой. Вместо этого Ельчин предпочитал компанию культовых режиссеров — таких, как Джим Джармуш («Выживут только любовники»), Джо Данте («Моя девушка-зомби»), Пол Шредер («Умирающий свет»), и Майкл Алмерейда («Цимбелин»).

Да и в общении с журналистами он представал как человек, далекий от мира напыщенных голливудских знаменитостей. Для актера, который с детских лет вращался в киноиндустрии, он казался удивительно беспечным. Мы общались в марте 2016 года, перед выходом «Зеленой комнаты». В этот проект он попал во многом благодаря тому, что восхищался режиссером картины Джереми Солнье. Он действительно хотел поговорит о проекте, но это совсем не было похожу на ту пустую болтовню, которую выдают актеры перед премьерами. Антон был взволнован идеей картины, гордился ей. 

Было маловероятно, что связи, которые он нашел между сюжетом фильма и идеями французского философа Жоржа Батая, найдут отражение на экране (этого и правда не случилось) — но именно эта параллель привлекла Антона в работе над этой ролью. Он также поделился своим интересом к лос-анджелесской панк-группе Egrets On Ergot и восхищением басистом группы Rancid Мэттом Фриманом. Сын советских фигуристов, Ельчин вырос в США, но то, как он описывает своего героя, Пэта, басиста панк-группы, который противостоит скинхэдам-неонацистам, отсылает к героям Достоевского, рациональным людям, которые противостояли и одновременно принимали фундаментальную иррациональность мира. Очевидно, что «Зеленая комната» стала для Ельчина очень личной картиной — он сам подростком ходил на панк-концерты и даже выступал в группе The Hammerheads («Головы-молоты»), но, кроме этого, эта роль удачно вписалась в его творческий путь. Отличный от голливудских стандартов, теперь уже — трагически прервавшийся, но оставивший глубокие и умные роли, персонажей которых мы будем видеть на экранах.

Я впервые посмотрел «Зеленую комнату» на ночном показе на фестивале в Торонто — атмосфера в зале была накалена до предела. Я уселся в кресло уставшим, дико хотел спать, но два часа спустя вышел весь на взводе.  

Да уж, хотел бы я посмотреть на человека, кто сможет уснуть на этом фильме. Это было бы забавно, услышать от кого-то: «Знаешь, обожаю засыпать под такие истории: скинхэды мочат молодых панк-рокеров. Это так расслабляет, мне очень хотелось отрубиться». 

А тебя-то что привлекло в сценарии? 

Я был под впечатлением от предыдущего фильма Джереми Солнье «Катастрофа». Меня особо не интересует культура скинхэдов, — и все же в ней есть что-то жуткое и волнующее. Если говорить о визуальном языке, эстетика любой радикальной группировки крайне сильна. Хотя это, конечно, сильное обобщение. панк-культура также очень выигрышно смотрится в кино, вот она действительно потрясающая. Я всегда любил панк-музыку, и в свое время играл в плохонькой гаражной панк-группе, так что к этому сюжету ниточка издалека тянулась.

В возрасте 27 лет погиб актер из «Альфа-дога» и «Зеленой комнаты» Антон Ельчин

В кино музыкальная культура часто понята неправильно: сцена концерта в фильме никогда не передает атмосферу реального шоу. Но когда герой фильма говорит, что скинхэды «правые, или, технически, ультра-левые», становится ясно, что он понимает, о чем говорит. 

Не помню, попала ли в финальную версию фильма эта реплика Пэта: «Они SHARP или что?». Да большинство людей понятия не имеет, что такое SHARP (антирасистская организация скинхэдов). Многие люди просто не задумываются об этом. У очень многих моих друзей в Лос-Анджелесе все перемешалось в голове: фанаты панка, ска-панки, скинхеды, ребята из SHARP, — все были одной большой толпой. Но Джереми понимает во всем этом, поэтому получилось хорошее панк-рок кино. Я бы никогда не порекомендовал своим друзьям фильм о панке, который был бы позерским, потому что они бы призвали меня к ответу. Культура панка изменилась — то, что было в свое время трансгрессивным, стало вдруг очень доступным и понятным.

У настоящего панка границы и принципы до сих пор очень неустойчивы, в нем есть нечто неприятное. Не имеет значения, сколько детей носят панк-футболки, некоторые панк-группы всегда будут неоднозначными, их музыка будет жестока. Я говорю скорее не хардкоре, а о грайндкоре. Я рад, что снялся в фильме, который напоминает об этом.

Но по сути этот фильм не о панке; герои фильма оказываются в бункере скинхэдов, потому что они выступали у них на сходке, но теоретически могли бы быть просто детьми, которые случайно забрели не туда. Для сюжета это не принципиально. 

Мне кажется, что для фильма важно следующее: образ жизни этих ребят таков, что они дают концерты черт знает, где, колесят на отстойной тачке со своими друзьями. Когда смотришь фильм, это не кажется трагедией. Но если представить себе, что они этим зарабатывают, взгляд на вещи меняется. Именно из-за образа жизни они так близки. И, кстати, не такая уж они и плохая группа. Они довольно хороши, по крайней мере, явно лучше моего коллектива. 

В одной из сцен твой герой, Пэт, объясняет, почему группа не представлена в соцсетях: «Когда ты уходишь в онлайн, то теряешь фактуру». Тебе отзываются его слова? 

Я бы сказал, что Пэт подвержен дихотомии. Он рационален, он — мыслитель группы. Именно поэтому он пытается разложить на логичные составляющие ситуацию, в которой они оказались, — а это вообще абсурд. Я думаю, этот лейтмотив роднит «Зеленую комнату» с предыдущим фильмом Джереми — «Катастрофой», где абсурд существования героев сильнее всякого смысла. Джереми делает это не только с сюжетом своих картин, но и с самим жанром: каждому жанру присуща достаточно строгая логика, а он не подчиняется ей, снимает в произвольном стиле.  Вот что особенно интересовало меня в герое Пэта: он энергичнее остальных участников группы, он наполнен энергией, когда выступает на сцене и чувствует себя опустошенным после. Но в то же время выступать ему сложнее остальных. По-моему, это противоречие очень интересно. Эмоционально он такой энергичный, но в то же время, выступая, старается найти этому причину. Эта ситуация — почти оксюморон, бинарная диалектика.

Новая музыка от Broken Bells в фантастическом ролике январского диска: ролик с участием Антона

Он отлично понимает суть панк-рока, и время, проведенное с его друзьями — это момент, которые нельзя как-то ухватить или подтвердить. Но его логика такова, что он хочет воссоединить абсурд таким образом, чтобы понять это. Я думаю, он очень честный и трогательный персонаж. Когда я занимаюсь музыкой, выступаю с друзьями — больше всего мне нравится чувствовать себя в этом моменте. В наше время понятие «момента» — ключевое, все направлено на то, чтобы показать другим людям, что сейчас ты занят теми или иными вещами. Я обычно шучу, что если момент не запечатлен на фотографии, то его и вовсе не было. Молодежь сейчас так увлечена тем, чтобы выставлять моменты, составлять из них свою личность, что не живет на самом деле. Самое прекрасная часть выступлений с друзьями: тусить вместе, сочинять мелодии, а потом отжигать на концертах, доводя публику до экстаза — понимаете, о чем я? Вот в чем красота панк-рок музыки. Если вы придете на панк-концерт, то увидите многих подростков без телефона, отрывающихся в фан-зоне. И это самая прекрасная часть панк-музыки. Панк освобождает от агрессии. Он поощряет то, что общество отвергает.  В этой энергии хочется потерять себя. Конечно, важно, куда вы ходите, но большая часть люде ходит куда-то, чтобы закрепить это изображениями в Инстаграме. 

Одна из тем «Зеленой комнаты» — агрессия и то, как меняются чувства с возрастом. Даже ребята из группы Пэта переросли свою подростковую злость, но в скинхэдах она осталась — и то, что было подростковой яростью, стало намного опаснее. 

Я много читал Жоржа Батая, и у меня сложилось впечатление, что в начале двадцатого века весь общественный порядок был устроен так, что люди могли почувствовать изначальный хаос, из которого они появились. Люди ищут нового восхитительного жизненного опыта. Зачастую для подростка такой опыт — участие в музыкальной группе, слэм. Наши улицы, наши здания, гре**ные политики, все, что призвано установить порядок, на самом деле, висит на тонкой нити, потому что в нас есть и животная сторона, и она требует свободы. Я действительно в это верю. Людям первобытной культуры были необходимы оргии, чтобы высвободить энергию. Подавленная энергия обычно направляется на очень плохие вещи. В этом опасность репрессий. С виду в обществе вроде бы порядок, но энергия никуда не израсходована, и все еще рвется наружу. Это кончается драками или убийствами. Это мое мнение о природе человека. Скинхэдов можно сравнить с детьми, когда им хочется слушать музыку очень громко или бежать очень быстро. Энергия выплескивается в крайне агрессивной манере, если долго не находила выхода. Это полностью изувеченное понимание свободы, которое заканчивается жестокими и злыми действиями.

Многие актеры не решаются так вдумчиво размышлять о своих ролях, потому что это мешает им сыграть персонажа. Ты вдаешься в такие рассуждения до съемок или уже после? 

Мне очень сложно судить фильмы с точки зрения зрителя, когда я — участник процесса. Мне нужно понимать философию картины, знать, чего мы пытаемся достичь, но также мне нужно уметь отключить свою критическую точку зрения и просто жить сценой, которую мы снимаем. Я думаю, что, изучая своего персонажа, уже начинаю видеть философию картины, и надеюсь, что режиссера придет к ней к концу съемок. Так получается не всегда. Но с хорошими режиссерами обычно получается особенное философское путешествие — изучая персонаж и самого режиссера, я понимаю, какова идеология картины в целом. Иногда идеология остается единой на протяжении всего съемочного процесса, иногда после съемок думаешь: «Ну и что это было?». Говоря о «Зеленой комнате», если бы я посмотрел заметки об этой истории, которые делал в начале съемок, я бы сказал, что реальность, из которой мы пришли, абсурдна и неуправляема, а Пэт старается найти в ней логику, чтобы спасти своих друзей. Но в конце концов сам поддается абсурду вокруг. 

Ближе к концу фильма Пэт вспоминает об одной игре в пейнтбол, когда его друг действовал глупо и вызывающе, перетягивая внимание на себя — так он защищал другого игрока, стратегически важного для команды. Тогда он не понял его мотивов, но теперь, попытавшись договориться с неонацистами о том, чтобы их отпустили и став свидетелем смерти нескольких своих друзей, он усвоил урок. 

Когда мы с Джереми обсуждали Пэта, он сказал мне: «Смотри, в группе есть один человек, который может умереть, но они смогут продолжить выступать — это Пэт». И это многое говорит об этом персонаже. Он — басист. Я видел много крутых панк-коллективов без басистов, если мы не говорим о Мэтте Фримане из Rancid. Посмотрите на The Gories — они чертовски хороши с двумя гитарами. А вот есть Пэт. Он — наблюдатель, его присутствие необходимо, но только в эмоциональном плане. В фильме очень много трогательных моментов. Сам Джереми тоже прощается этим фильмом с определенным периодом своей жизни. Пэт прощается со своими друзьями и с очень трогательным периодом своей юности. 

Антон Ельчин

Фильм с участием актера «Порту» можно оценить в Москве на AMFEST 2017 уже 6 октября.

В других городах картина будет показана 22-29 октября. Расписание уточняйте на сайте организаторов

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно