• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Борис Хлебников. Превосходящий силы противника

23 Июля 2009 | Автор текста: Алексей Самохин
Борис Хлебников. Превосходящий силы противника
Борис Хлебников

© Федор Савинцев, www.rollingstone.ru

Отрицание телевидения, любовь к вестернам и общение с провинциалами сделали Бориса Хлебникова одним из самых оригинальных и перспективных постановщиков России. RS встретился с режиссером до и после прорывного фестиваля «Кинотавр», обозначившего новую расстановку сил в русском кино

«Swastika eyes, you got!» - орет из динамиков вокалист Primal Scream Бобби Гиллеспи, когда Борис Хлебников присаживается за стойку сумрачного бара на Рождественке. В эти минуты вся Москва внимательно следит за поединком «Манчестера» и «Барселоны», однако экраны бара, как будто по нашему заказу, не работают - Борис не переносит телевидения, и этим летним вечером его уже ничего не побеспокоит. До полуночи остается несколько минут, и Хлебников вспоминает события последних часов, в течение которых мы умудрились два раза пообщаться с милицией, выпивая из бутылки в пакете и разговаривая о жителях русской провинции. Завтра Борис отправляется на фестиваль «Кинотавр», где его новый фильм «Сума­сшедшая помощь» будет одной из самых обсуждаемых премьер этого лета. На пляжах Сочи ему составят компанию совсем другие люди, и южные вечера будут складываться не так удачно, как этот. Историю о том, как Борис зарядил кому-то по голове бутылкой, не вовремя проснувшись на пляже, будут пересказывать друг другу как фестивальную легенду. Статус режиссера на сегодняшний день действительно позволяет вести себя как заблагорассудится: вместе с Иваном Вырыпаевым, Николаем Хомерики и примкнувшими к ним Шнуром, Анной Михалковой и съемочной группой «Помощи» Хлебников был тем человеком, от которого зависело дыхание «Кинотавра». Алкогольная кинематографическая здравница в этом году обернулась фестивалем мрачных социальных драм, где было как никогда много брутального и правдивого кино, сделанного русскими режиссерами.

Спустя пару дней после «Кинотавра» мы встречаемся с Хлебниковым снова - фестивалем тот остался вполне доволен. «Полезный, очень деловой такой, - комментирует Борис. - В этом году было по восемь фильмов на одну номинацию. Хорошая отправная точка для начинающих: показываешь свое кино и сразу можешь договориться, что будет у тебя дальше.

Например, победитель - «Волчок» - это первый фильм Василия Сигарева. Понятно, что все у него сложится». После недели фестивального алкомарафона чувствует себя Борис явно не очень здорово. «Какой там распорядок дня? Ха! Сам не понимаешь?» - устало смеется режиссер. Что касается жесткой программы этого года, то Хлебников воспринимает ее как должное. Борис вообще уверен, что в России не существует запрещенного кино. Нет такой категории - просто не все находят прокатчиков. Историю с запретом скиновской мелодрамы «Россия‑88» режиссер считает разрешившейся для фильма положительно: своего зрителя картина Павла Бардина уже нашла благодаря Интернету и продажам DVD. Как говорят, в ограниченный прокат «запрещенный» фильм тоже все-таки выпустят. «Средства массовой информации всегда нужны политикам для пропаганды, - размышляет Хлебников. - В первой половине века идеологическим полигоном были газеты, во второй - кино. Вот тогда что-то запрещали. А сейчас влиять на людей может только телевизор. Любую нужную идеологию или информацию можно быстро слепить и подать как тебе угодно. На телевидении это работает эффективнее всего: люди же все скопом прилипли к одной тарелке. А кино сейчас на **й никому не нужно! Зачем запрещать фильмы? Кому запрещать? Я не понимаю».

Крепкое рукопожатие Бориса Хлебникова и его лицо в момент первого знакомства запомнятся мне надолго: большинство выпускников ВГИКа имеют такой вид, как будто они примерно половину дня общаются с богемной интеллигенцией, а другую - выпивают со слесарями на автобазе. Иногда так на самом деле и бывает. Мне нравится этот эффект: на тебя точно никто не будет смотреть свысока, и разговор с самого начала будет дружелюбным и открытым. Мы проведем вместе несколько часов, а значит, в дорогу необходимо взять спиртного. Мало того, разговор о «Сумасшедшей помощи» Бориса во время прогулки решено подкрепить посильной помощью тем, кому мы сможем оказать какиенибудь посильные услуги. Обычно на московских улицах хватает людей, которым стоит помочь. Для начала Хлебников сообщает, что мы должны заглянуть в Дом Кино: там его ждут неотложные дела. По коридорам он идет очень быстро, заходит в одну из комнат минуты на три, после чего бросает мне: «Подожди здесь, сам быстро все оббегаю». Закончив с делами, Хлебников на выходе останавливается и что-то говорит консьержке. Бабушка кивает и громко спрашивает в конце разговора: «Вы ведь Борис?» Хлебников приветливо кивает головой. На улице он скажет, что видит эту консьержку впервые.

Фильмы Хлебникова при всей их внешней безыскусности и одной и той же форме «выводы простого человека» до сих пор кажутся удивительно свежими и бодрящими - с тех самых пор, как появилась дебютная работа Бориса и его напарника Алексея Попогребского «Коктебель». Теперь в честь того воздушного роуд-муви названа небольшая кинокомпания, которой руководит продюсер ленты Роман Борисевич. Разумеется, она свободна от давления со стороны цензоров в силу своей камерности и независимого статуса. Новый фильм Бориса Хлебникова «Сумасшедшая помощь» рассказывает о пареньке, который приехал в Москву из глубинки, оперативно потерял деньги и частично - человеческий облик, но продолжил столичную жизнь, приютившись у чокнутого московского интеллигента. Довольно скоро выясняется, что во всех проблемных ситуациях главных героев так или иначе виноват местный участковый. Название «Сумасшедшая помощь» придумал один из сыновей Бориса, после того как отец рассказал ему сюжет. «Оно бессмысленное и очень точное», - произносит режиссер, и уже по его мимике видно, что название ему действительно нравится.

Среда, тихий летний московский вечер. На белой летней веранде сквера Фрунзенской академии уже достаточно темно. Несмотря на это, мы беседуем и выпиваем, разливая из бутылки, завернутой в пакет, как учат нас в цивилизованных странах. Учителя Хлебникова - это его друг, выпускник ВГИКа и корреспондент «Афиши» Алексей Васильев («Леша открыл для меня кино как таковое»), составители программ Музея Кино и киномагнат-режиссер Никита Михалков. Борис снимал фильм о картине  «Сибирский цирюльник» и долго наблюдал за тем, как Михалков работает на съемках. Никиту Сергеевича он считает учителем в том, что касается умения организовывать процесс, правильно контактируя с его участниками. Героиню Ани Михалковой в «Сумасшедшей помощи» сам режиссер называет Дочь. «Никакого клана Михалковых не существует, - сообщает по этому поводу Хлебников. - Никита Сергеевич Михалков - это режиссер высокого уровня. Анна - это актриса, которой всегда есть что показать. Я даже не знаю, о ком еще из наших современных актрис я мог бы сказать такое».

Музей Кино Михалкову его ученик, понятное дело, не простил и прощать не собирается. Для него то, что случилось, равносильно сносу ВГИКа, потому что на этом месте должен возникнуть торговый центр. Несколько рюмок спустя нас вдруг освещают фары белой милицейской газели, из которой мгновенно выпрыгивает крепенький краснощекий патрульный, с ходу интересуясь, чем это мы тут занимаемся. Честно отвечаю, что беру интервью у режиссера Бориса Хлебникова. Милиционер приказывает выключить диктофон и вытащить из него батарейки, смотрит паспорта и спрашивает у Бориса названия фильмов, которые тот снял. «Они вам все равно ничего не скажут», - отвечает режиссер. Милиционер настаивает, чтобы все равно сказал, но Борис хранит молчание. Следующее, чем интересуется милиционер, - что именно мы наливали в пластиковые стаканчики. Одновременно он разворачивает пакет, и обнаружив початую бутылку, просит нас пройти в машину. В машине он бодро и убедительно, как коммивояжер, несколько минут рассказывает о наших правах и обязанностях («Задержим не более чем на шесть часов, не волнуйтесь»), после чего приказывает нам выключить мобильные телефоны, скидывает фуражку, протягивает ее нам внутренней стороной и деловито втолковывает, что, дескать, «кто сколько может, пацаны, а там уж видно будет, главное - не жадничать». Все это время милицейские рации практически не умолкают: «Распитие алкогольных напитков, Хамовнический вал. Распитие спиртных напитков, Погодинская», создавая ощущение, что мы стали участниками антиалкогольной коммерческой благотворительной кампании. Оставив себе по сто рублей, продолжаем общение.

«Жителей мегаполисов, таких как Москва, Питер, Екатеринбург, объединяет одна общая психологическая проблема - немасштабность, - говорит Хлебников. - Немасштабность размеров города к отдельно взятой человеческой жизни, из которой вытекают такие качества, как жадность, подлость, мелочность, раздражительность и так далее. И это не из-за того, что мы глупые и трусливые, а просто жизнь в огромном городе сама диктует тебе все это, как один огромный организм микроскопической клеточке. Когда рухнул Союз и вдруг у нас на улицах появились бомжи, то всех это шокировало, было как-то неудобно проходить мимо. И было два пути: срочно всех спасать или отводить глаза. Мы очень быстро научились отводить глаза. А теперь вот уже и глаза даже не отводим, просто живем своей параллельной жизнью - приспосабливаемся, выживаем». Хлебников считает, что даже милиционер-убийца Евсюков сам по себе не виноват, что он всего лишь жертва города, в котором живет. «Задолго до истории Евсюкова самый гадкий мент в нашем фильме тоже был по сценарию из ОВД «Царицыно», - вспоминает Борис. - Потом мы это, конечно, убрали. В «Сумасшедшей помощи» показан милиционер, совершающий самые страшные поступки, но в отличие от своих коллег, он хотя бы за это страдает».

Во многих интервью в ответ на вопросы о нашем новом хорошем кино Борис неизменно говорит о «Бумере», акцентируя внимание на честности. Рассуждая на эту тему, он довольно часто обращается к еще одному понятию - точность. «Да, нечестное - это кино прагматичное, но по внутренней идее, а не по заложенному бюджету, - говорит Хлебников. - Коммерческое кино - это не значит нечестное кино, авторское кино - не значит некоммерческое кино. «Челюсти» Спилберга - это честное авторское кино - не только акула, а даже сцена драки на тонущей лодке. Питер Джексон настолько проникся самим Кинг-Конгом! Хоть эту картину и считают затянутой, но Кинг-Конг там живет в каждой секунде, задолго до своего первого появления на экране. Это очень точное честное коммерческое авторское кино. Коппола очень точно и честно рассказывает про себя и других итальянцев в «Крестном отце». «Бумер-2» мне тоже нравится. Там ведь есть разговор персонажа Вдовиченкова и Устиновой в поезде: «Давай уедем отсюда далеко-далеко. - Тогда нам надо забрать с собой всех остальных, Волгу, Байкал, Сибирь, Камчатку. - И что тогда здесь останется? - Менты!»

Мы едва успеваем опрокинуть по последней, выбросив в урну пустую бутылку, как нас снова освещают фары. Из машины в нашу сторону пружинисто выпрыгивает очередной страж правопорядка. «Мы уже все деньги отдали вашим коллегам, и выпивку забрали». Мент понуро кивает и возвращается в машину. Мы движемся дальше в поисках кого-нибудь, кому бы пригодилась наша помощь. По пути выясняется, что «Сумасшедшая помощь» снималась в спальном районе Ярославля, а не Москвы и что иностранные кинокритики и зрители не в состоянии объективно и адекватно оценивать наши фильмы. «Для них существует кино модное или немодное, производства супердержав или стран третьего мира, - объясняет Хлебников. - Русское кино для иностранцев - немодное кино третьего мира. И если сейчас у них к нашим фильмам и возникает интерес, то он чисто зоологический. Последний всплеск был, разумеется, к фильмам перестроечного периода, да и то - посмотреть на странную жизнь странных людей».

Борис Хлебников отлично знает географию своего государства, изучив его вдоль и поперек. Вместе со съемочной группой он перемещается по всей России, встречаясь со зрителями, скажем, в Кузбассе, однако об этом мало кто знает. Режиссер считает большинство жителей страны - «тех, кто за Уралом живет» - брошенными на произвол судьбы и искренне негодует по поводу того, что наши границы закрыты. Например, для Китая: «Лучше уж такое размножение, чем вымирание». Он уже снял несколько фильмов о простых российских жителях из глубинки и следующий будет таким же: идет подготовка к работе над ремейком старого вестерна с Гэри Купером «Ровно в полдень». Только у Хлебникова это будет история не американского шерифа, а русского деревенского мужика - фермера, дающего отпор компании непрошеных гостей. Борис сообщает, что очень важно погружаться в реальную атмосферу того, о чем ты делаешь фильм.

«Мы как-то делали фильм о пареньке, который живет в очень маленьком городе и не может там найти работу. И мы приехали в один такой очень маленький город, гуляли по нему, и вдруг мой товарищ видит вход в военкомат. Я сначала не понял, зачем ему туда, но он настаивал, и мы зашли. Завели разговор с их военкомом, и в какой-то момент я спросил: «Многим у вас удается откосить?» Он не понял, о чем я. Когда я объяснил, он заулыбался: «Это у вас так, а у нас наоборот - скрывают болезни, лишь бы в армию пустили». И тут я все понял об этом городе! Для них армия не повинность, а самое настоящее расширение мира, возможность хоть куда-нибудь вырваться и посмотреть хоть на что-нибудь новое. И вот это желание - это точка отсчета к точному пониманию менталитета тех, кто живет в маленьких городах и деревнях».

Борис Хлебников не включает телевизор десять лет. Объясняет это не каким-то протестным настроем, а исключительно рождением сыновей, после которого «некогда стало щелкать». Тем не менее режиссер принимает активное участие в производстве сериалов ComedyClub на ТНТ («Любовь на районе») и говорит, что никаких внутренних противоречий по этому поводу у него нет. Специфический юмор канала - например, «Нашу Рашу» - Хлебников считает «точным», хотя в объяснения по этому поводу он старается не вдаваться, деликатно меняя тему. «Представь, ты живешь в месте, где годами ничего не меняется, все одинаково, - говорит режиссер. - В огромной стране, где о тебе никто ничего не знает и знать не хочет. Ты живешь бедно, в лучшем случае получая две тысячи в месяц. Вокруг обстановка старая, неуютная, практически черно-белая. И посреди комнаты стоит телевизор,в котором жизнь кипит. Понятно ведь, что человек не то что на два метра от него отойти не может, он голову в другую сторону повернуть боится».

Вместе с опытными Михалковой и Сергеем Дрейденом в «Помощи» играет стопроцентный актер по-хлебниковски - житель Кемерова Евгений Сытый. «Когда его мама из роддома вынесла к отцу-шахтеру, тот сразу спросил, почему мальчик молчит, - рассказывает историю необычного псевдонима Хлебников. - Мама ответила: «А он сытый». Так Женя и стал Евгением Сытым. Он был актером и режиссером в кемеровском театре, а мы с друзьями увидели его там и сразу решили предложить поработать вместе. Подходим к нему так уверенно - типа москвичи собираются роль предложить, приглашаем, а он: «Ребята, давайте позже обсудим, мне сейчас надо моим помочь реквизит упаковать в коробки». Мы так и сели. Потом он никак с ролью своей не мог ознакомиться: сценарий где-то потерял. Пришлось новый выслать. Когда прочитал-таки и мы созвонились, то отвечает: «Мне не понравилось». Тогда я предложил ему «просто попробовать». Вот и попробовали».

«Коктебель», «Свободное плавание», «Сумасшедшая помощь», новелла в альманахе «Короткое замыкание» - сейчас Хлебников явно на взлете, и видимо, нет причин, по которым ему самому может потребоваться помощь. «I see your autosuggestion psychology, elimination policy», - ядовитая песня «Swastika Eyes» продолжает громыхать в полупустом московском баре. Борис улыбается: рядом с ним сейчас сидит другой выпускник ВГИКа - режиссер и поэт Валера Полиенко, который энергично мотает в такт Primal Scream наголо бритой головой. Разговор идет о дикой прогулке, во время которой спасти нам так никого и не удалось. В итоге помочь мы смогли только милиционерам, но с другой стороны, ведь они и просили нас о помощи, причем дважды, а другие московские прохожие - нет. Я вспоминаю, как, огибая памятник Льву Толстому, Хлебников неожиданно рассказал мне сугубо личную историю, хотя о близких он старается в интервью не говорить. «А вот здесь я в листья осенью закопался - от своих спрятался, - вспоминает Борис прогулку с семьей. - Два часа не могли меня найти, ходили-ходили кругами. А я лежал себе и думал».

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно