• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Саша Барон Коэн: «Борат — это мой инструмент для исследования людских душ»

2 Июня 2008 | Автор текста: Нил Штраус
Саша Барон Коэн: «Борат — это мой инструмент для исследования людских душ»

Cаша Барон Коэн в фильме «Борат»


© 20th Century Fox

На шестьдесят пятой улице Манхэттена притормаживают два огромных джипа с тонированными стеклами. Из одного из них вылезает долговязый усатый мужчина в нелепом серо-голубом костюме. «Привет! Меня зовут Саша Барон Коэн», — произносит он с английским акцентом. Я усаживаюсь рядом с комиком на заднее сиденье машины, и мы отправляемся в гостиницу. Коэн возвращается с частного показа кинофильма «Борат: изучение американской культуры на благо славного народа Казахстана».

С переднего сиденья к нам поворачивается лысый коротышка. «Твоя прическа, Саша!» — бурчит он неприятным голосом и поправляет черные вьющиеся волосы актера. «Джейсон Олпер, мой имиджмейкер», — знакомит нас Барон Коэн. У входа в отель, в котором поселился Саша, толпятся фотографы и журналисты. Актер изображает на лице свою фирменную идиотскую улыбочку и с сильным акцентом заявляет одной из журналисток: «Казахские цензоры хотели запретить мой первый фильм из-за антисемитизма, но потом они решили, что антисемитизма там как раз в меру».

Мы поднимаемся в номер. Саша просит подождать его в гостиной и отправляется в душ. Через полчаса он возвращается босиком, в белом свитере, голубых джинсах и сдвинутой на брови бейсболке, натянутой прямо на мокрые волосы. «Не пойму, куда делись мои туфли? — сокрушается актер. — Наверное, опять Джейсон убрал вместе с костюмом». Коэн выглядит уставшим. «Каждый день приходится изображать Бората, и это утомляет, — признается он. — Невозможно постоянно строить из себя шута. Наверное, теперь Борату придется особенно туго. Может, ему спрятаться от назойливых репортеров в казахской глуши?»

Так и не найдя своих туфель, Саша надевает пушистые тапочки, и мы спускаемся в ресторан. Метрдотель усаживает нас за столик. Барон Коэн переживает, адекватно ли воспримут фильм и его антиантисемитские шутки американцы. Я пытаюсь убедить актера, что его опасения напрасны — картина уже давно отбила вложенные в ее производство восемнадцать миллионов, а СМИ в один голос поют Борату дифирамбы.

В последний месяц Саша успел поучаствовать практически во всех крупных телешоу, причем каждое его выступление оборачивалось комедией с хорошо продуманным сценарием. Коэн провел пресс-конференцию прямо у ворот казахстанского посольства, а затем возле Белого дома, когда правительство Казахстана погрозило подать на него в суд. Актер со смехом имитирует речь Бората: «Я не имею никакого отношения к господину Коэну и полностью поддерживаю решение моего правительства осудить этого наглого еврея».

© 20th Century Fox

 

Затем лицо Барона становится серьезным: «А теперь представьте, в какой ужасной ситуации я оказался. Целое государство объявило меня врагом номер один. Вот такая комедия». После паузы актер добавляет: «Всегда рискуешь, когда прешь против течения. Жаль, что меня не было на той официальной встрече с казахскими властями, где Джорджу Бушу объясняли, кто такой Саша Барон Коэн и кто такой Борат. Это было бы весело».

Известие о том, что правительство Казахстана планирует судиться с Коэном, настигло актера в Лос-Анджелесе. «Я был удивлен, поскольку пребывал в полной уверенности, что зрители понимают, что в моих шутках идет речь о вымышленной стране с реальным названием. Мы выбрали Казахстан, поскольку об этом государстве никто ничего не слышал. Мы используем стереотипы американцев о том, как живут люди на задворках бывшего СССР.

Мы издеваемся над теми, кто верит, что существует страна, в которой гомосексуалисты носят голубые шляпы, а женщины живут в пещерах, где в брак разрешено вступать с девяти лет, где избивают цыган, сбрасывают евреев в колодцы, экспортируют лобковые волосы и снимают порнофильмы с участием обезьян. Очевидно же, что все это — вымысел, а в реальности существует Америка, в которой процветают гомо- и ксенофобии, расизм и антисемитизм».

Официант приносит Барону блюдо — подарок от заведения. «Что это такое?» — с подозрением спрашивает актер. «Это сэвиче, сэр», — отвечает тот. «Понятно. А из чего это сделано?» — «Кокос, рыба, китайский цитрус юзу, гранат». «Что за рыба?» — не унимается Коэн.

Саша допрашивает официанта не ради праздного любопытства. Коэн не вегетарианец и не страдает от аллергии на морепродукты. Но он — ортодоксальный еврей и поэтому должен убедиться, что в принесенном блюде нет табуированных ингредиентов. Барон соблюдает шабат, не работает с вечера пятницы до вечера субботы. Сомневаясь в искренности официанта, Саша тщательно исследует принесенное блюдо вилкой.

«Борат — это мой инструмент для исследования людских душ, — продолжает философствовать актер. — Я усыпляю бдительность собеседников, после чего вытаскиваю наружу все их предрассудки. Как-то раз в программе «Da Ali G Show» я исполнил песню, в которой были слова «бросьте еврея в колодец». Эта выходка вызвала немало разговоров. Английские евреи опасались, что эта песенка спровоцирует волну антисемитизма».

«А мне кажется, что она заставила англичан задуматься: «Не относимся ли мы к антисемитизму с безразличием?» Британский ученый Ян Кершоу, специалист по истории Третьего рейха, сказал: «Дорога в Аушвиц была вымощена безразличием». Я понимаю, что холокост — не самая подходящая тема для шуток, но в нацистской Германии тоже не все были антисемитами. Многим было попросту наплевать на судьбу евреев».

Барон Коэн с неохотой раскрывает свои профессиональные тайны, рассказывает, как он придумывает своих персонажей и как ему удается брать интервью для телешоу у таких знаменитостей, как Дональд Трамп. Саша говорит, что ключевая идея в том, чтобы будущая «жертва» пребывала в неведении практически до самого начала съемки. Человека приглашают от имени вымышленной британской телекомпании United World Productions, гость ожидает, что предстоит беседа с известным тележурналистом, и поэтому фактор внезапности работает безупречно.

Комедийная программа Коэна «Da Ali G Show» два сезона шла по платному каналу HBO. По этой причине большую часть картины про Бората пришлось снимать в южных штатах — в тех районах, где практически отсутствует кабельное телевидение и с выходками Барона многие еще не знакомы. На съемочной площадке всегда находился профессиональный юрист, определявший, не переступил ли Коэн тонкую черту, отделяющую юмор от уголовного преступления.

Обычно перед началом съемок собеседника Бората просят подписать договор. В этом документе довольно много туманных формулировок, нигде не упоминаются ни название проекта, ни имя производящей компании. Если сцена снимается в общественном месте, аналогичные договоры просят подписать всех статистов и прохожих, попавших в кадр. «Однажды нам пришлось посадить в фойе отеля человека, который раздавал эти бумаги всем входящим, — вспоминал режиссер «Бората» Ларри Чарльз. — Мы объясняли людям, что снимаем кино и они могут поучаствовать в массовке. Когда «жертвы» входили в кабину лифта, следом забегали двое голых мужчин».

Саша говорит, что очень важно втереться в доверие к собеседнику. Перед началом разговора он предлагает закурить казахскую сигарету и вообще тем или иным способом пытается доказать, что он — настоящий казах. Иногда Коэн дарит «клиенту» банку рыбных консервов или пачку крекеров. Барон говорит, что по реакции человека сразу понятно, как далеко можно зайти в своих провокациях.

Чернокожему политику Алану Кизу, известному радикально правыми взглядами, Саша преподнес предмет, который назвал «ребром еврея». Сначала тот поблагодарил за подарок, но, когда до политика дошло, что только что произошло перед камерой, он в бешенстве сорвал с себя микрофон и выскочил из студии. Продюсерам едва удалось вернуть Алана назад, сославшись на ужасный английский казаха Бората. Саша говорит, что по окончании интервью он часто продолжает дружески болтать со своим собеседником, но иногда дело доходит даже до полиции.

© 20th Century Fox

 

«Когда меня впервые забрали в участок, я был в панике, — вспоминает Барон. — Никого из моих коллег не оказалось рядом. Затем я подумал, что закон не запрещает разговаривать с офицером полиции идиотским голосом. Эта затея мне понравилась. Однажды нас остановили возле Белого дома представители спецслужб. Я поговорил с ребятами так, как это сделал бы Борат».

«ФБР тормознули наш фургон прямо возле резиденции Буша, — рассказывает Ларри Чарльз. — Саше словно вожжа под хвост попала. Он продолжал валять дурака, поинтересовался, какую организацию представляют эти парни. Те ответили, что они из спецслужб. «Это что-то типа КГБ?» — немедленно спросил Коэн. Начался скандал». Пока к месту инцидента ехала полиция, участники съемочной бригады спрятали Барона Коэна — в случае ареста актеру грозила депортация из страны.

В Нью-Йорке после съемок сцены, в которой Борат выносит из гостиницы мебель, полагая, что ее стоимость включена в цену номера, помощник режиссера и ассистент продюсера фильма провели в камере девятнадцать часов. Портье гостиницы вызвал полицию, на арест актера был выписан ордер, и Коэна срочно вывезли из штата Нью-Йорк в Нью-Джерси. «Мои родители всегда относились ко мне с невероятной любовью и приучили любить окружающих», — Барон Коэн начинает вспоминать о своем детстве.

Саша, младший из трех сыновей в семье лондонского торговца дорогой мужской одеждой, провел детство в престижном частном пансионе для мальчиков. Его бабушка была известной балериной, бежавшей из нацистской Германии. Сейчас ей девяносто один год, она живет в Израиле. В Хайфе старушка открыла собственную школу фитнеса для пожилых людей, в программе занятий которой сочетались элементы йоги, водной терапии и аэробики. Барон говорит, что у его матери есть подобное заведение в Лондоне.

В возрасте восьми лет Коэн увидел картину «Розовая пантера» с английским комиком Питером Селлерсом в главной роли. Затем братья взяли его с собой в кино на фильм «Житие Брайана по Монти Пайтону». Барон вспоминает, что с детства его кумирами были «Монти Пайнот», Селлерс и Питер Кук. «А еще в детстве я тащился от рэпа, — добавляет Саша и замолкает, размышляя, стоит ли дальше развивать эту тему. — В двенадцать лет я увлекся брейкдансом».

«Мама отвозила нас с друзьями в район Ковент-Гарден, где мы расстилали на асфальтебольшие куски линолеума и начинали отжигать. У нас поначалу даже не было названия, но когда мы начали выступать в барах, то стали писать на афишах: «Группа «Черное на белом». Мы все происходили из еврейских семей среднего класса и очень хотели быть похожими на чернокожих. Частная школа, в которой я учился, была настоящей фабрикой клоунов. В основном в нее ходили весьма самоуверенные еврейские мальчики.

Поскольку никто из нас не отличался физической силой, приходилось компенсировать этот недостаток умением взять на понт словами». В старших классах Барон Коэн стал активистом молодежного еврейского движения Habonim Dror. После окончания школы он уехал на год в Израиль, затем поступил на исторический факультет Кембриджа. Саша участвовал в университетских театральных постановках.

«Я начал придумывать себе различные роли для того, чтобы проходить бесплатно на тусовки. Помню, в Кембридже была дискотека, билет на которую стоил сто двадцать фунтов! Чтобы попасть туда, мы с корешами прикинулись известной музыкальной группой, и, представьте себе, это прокатило! Когда в двадцать три года я приехал в Нью-Йорк, то использовал свой опыт и проходил в ночные клубы, прикидываясь то гангстером, то наркодилером. Я — самый упрямый человек на свете, и для меня не существует слова “нет”».

Закончив Кембридж, Коэн решил заняться шоу-бизнесом. «Я сказал себе: если за пять лет не стану комедийным актером, то буду попробовать себя в другой области — устроюсь адвокатом или еще кем-нибудь». В двадцать четыре года Коэн дебютировал в качестве телеведущего на местном частном кабельном канале.

«Наш недельный бюджет составлял около сорока фунтов, зрительская аудитория — человек пятьдесят, — вспоминает Коэн. — Зато я завязал полезные знакомства с телевизионщиками. Мы вместе пробовали делать короткометражные фильмы, которые, правда, в прокат не попадали. Однажды в День святого Валентина двое коллег, напившись, пробрались в студию и пустили в эфир весь отснятый материал. На следующий день всех их уволили, а канал тоже вскоре прикрыли».

Затем Саша устроился на Channel 4, где и родился знаменитый теперь образ Али Джи. Однако программы Барона пользовались довольно скромной популярностью. Прошло пять лет, а Саше так и не удалось добиться успеха. Он постоянно сидел без денег, часто занимал у друзей и размышлял, как бы заняться чем-нибудь другим.

«Я уехал в Таиланд, где неплохо жил на полтора фунта в день, — рассказывает Барон. — Я всерьез планировал остаться в этой стране, когда мне позвонил агент и сказал, что в сатирическую программу «11 O’Clock Show» требуется ведущий. Я не был уверен в своих силах. Я думал, что после стольких неудач не стоит даже дергаться!» Однако Коэн легко прошел кастинг, показав продюсерам телеканала свои старые видеозаписи.

Вскоре Сашу стали узнавать на улице — Коэн снялся в роли водителя Мадонны в клипе «Music», его шоу попало на американский канал HBO, Барон озвучил короля лемуров в мультфильме «Мадагаскар». «В ближайшие полгода я придумаю еще несколько интересных персонажей, — говорит Барон. — Хочу продолжать сниматься в кино. Я очень скрытный человек. Мне трудно привыкнуть к такой популярности. Хочется, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Я пытаюсь быть комиком и при этом не потерять собственного лица. Наверное, я слишком многого хочу от жизни».

Актер на минуту замолкает, после чего тяжело вздыхает: «Может, и правда послать все к черту?»

Саша Барон Коэн
Фильм «Борат» можно приобрести в iTunes.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно