• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

ПроявленияКИНО

Талгат Нигматуллин. Каратист своего дела

16 Мая 2009 | Автор текста: Александр Братерский
Талгат Нигматуллин. Каратист своего дела
Талгат Нигматуллин

© Руслан Баранаускас, www.rollingstone.ru

В этом году исполнилось 60 лет со дня рождения Талгата Нигматуллина - пожалуй, самого известного узбека советского кино и жертвы религиозной секты Абая Борубаева, который сумел поставить на колени «пирата XX века»

«Советский Брюс Ли» и карате «На Маяковке»

«Я не люблю шуток, мастер!» - с этими словами пират Салех обращается к командиру пиратского корабля. Пират безжалостен, про него говорят, что он не чувствует боли и жесток, как сама смерть: в одной из сцен фильма «Пираты XX века» он зверски избивает привязанную к дереву пленницу, захваченную на советском корабле «Нежин». Салех мало говорит и предпочитает демонстрировать удары - в конце концов, он человек действия. Бить актрису Наталью Харахорину обстоятельный Талгат Нигматуллин решил по-настоящему. «Талгат - мужчина очень сильный, профессиональный каратист, - вспоминает Харахорина. - Припечатал меня от всей души, было очень больно». На съемочной площадке между мучителем и жертвой чуть было не случился роман, но Нигматуллин был женат, так что красавице Харахориной остается только гадать, как эта странная история могла бы развиваться в дальнейшем.

Роль жестокого пирата Салеха, не особенно вязавшаяся с образом реального Талгата Нигматуллина, принесла актеру бешеную славу - вполне сопоставимую с успехом исполнителя главной положительной роли в «Пиратах» Николая Еременко. Крепкий и ни на что особенно не претендующий советский боевик «Пираты XX века» в 1979 году посмотрели 90 миллионов человек. Режиссера фильма Бориса Дурова сейчас явно вспоминают немногие - все внимание зрителей было приковано к Нигматуллину, который демонстрировал на экране приемы восточных единоборств. Сцена противостояния с советским моряком в исполнении Еременко на борту корабля сделала Нигматуллина иконой для всех поклонников карате. После этого фильма за Талгатом закрепилась слава «советского Брюса Ли», хотя сравнивать актеров на самом деле едва ли было уместно: Нигматуллин занимался карате от случая к случаю: на полноценные тренировки не хватало времени. Да и настоящие специалисты по восточным единоборствам к способностям актера относились, мягко говоря, скептически. «Как спортсмен он был полный ноль, - говорит мне один из отцов-основателей советского карате Тадеуш Касьянов. - У него не было необходимой для карате растяжки. Но на тренировке я выжимал из него все что мог».

С Тадеушем Касьяновым мы встречаемся в квартире на последнем этаже пятиэтажки, расположенной на московской окраине. На стене красуются грамоты, одна из которых - за создание моделей метательных ножей для российского спецназа. Рядом висит фотография, на которой Касьянов запечатлен вместе с Талгатом, но о фильме «Пираты XX века» каратист отзывается презрительно и постоянно говорит о нем как о «детском». В «Пиратах» Касьянов сыграл роль боцмана, а в массовке поучаствовали ученики его знаменитой в конце 70‑х школы карате «На Маяковке». Подопечным мастера был и Нигматуллин, который еще до начала работы над «Пиратами» встретил каратиста на студии имени Горького и попросил дать возможность «потренироваться с ребятами». Касьянов не отказал. Школа со временем обрела и свое имя - «CЭН'Э», что в переводе с корейского значит «вся жизнь». «Так же, «CЭН'Э», именовался и наш стиль, который на самом деле мы придумали сами, - вспоминает тренер школы, многократный чемпион СССР по карате Виктор Смекалин. - От недостатка информации мы хватались буквально за все». Смекалин был личным тренером Талгата. В отличие от Тадеуша, о своем ученике он отзывается куда мягче: «Даже до своего прихода в спортзал на Маяковке Талгат не был, что называется, чайником, - вспоминает Смекалин. - Нигматуллин ездил вместе с нашими ребятами на соревнования, представлял Узбекистан, но занимался слишком нерегулярно. У него не было выработанной системы занятий - были какие-то порывы. К тому же он был слишком эмоциональным, а в карате, образно выражаясь, нужен такой дух, как вода в озере».

«Сухопарый, худощавый - нет, никаких особенных данных у Нигматуллина для карате не было», - неохотно рассказывает Тадеуш Касьянов. Под конец нашего разговора мастер взрывается: «А что вы про русских ничего не пишете? Вон сколько русских мастеров карате!». Касьянов не скрывает, что придерживается националистических взглядов. В 90‑х брутальный усач с тяжелым взглядом входил в политсовет крайне правой Национально-державной партии. «С его популярностью все ясно, - бросает Касьянов. - Ведь у нацменов таких людей больше не было».

Клоун, мистик и дрессированная обезьяна

Талгат Нигматуллин родился 5 марта 1949 года в небольшом городке Кызыл Кия - центре угольной промышленности Киргизской ССР. Талгат рос без отца, был у него и недолгий детдомовский опыт. До поступления во ВГИК Нигматуллин учился на курсах у великого советского режиссера Сергея Герасимова. Он вполне мог стать клоуном - кумиром Талгата был мим Леонид Енгибаров. «Талгат пытался быть таким же пластичным, как Енгибаров, - вспоминала вдова Нигматуллина Венера. - Не всегда получалось, но он работал над этим». Вторым Енгибаровым актеру стать не удалось, для статуса советского Брюса Ли у него было слишком мало побед на ринге, а для славы артиста - слишком мало ролей. Удивительно, но эти обстоятельства ничуть не помешали Нигматуллину стать одним из культовых людей в мире советского кино. Героические черты лица Талгат получил по наследству от ближайших родственников - узбеков и татар, а чувство стиля - во ВГИКе, где темные очки и рубашки апаш с открытым воротом были в порядке вещей. В институте блеснуть любили всегда.

Вторая громкая роль Нигматуллина - индеец Джо из «Приключений Тома Сойера и Гекльберри Финна» Станислава Говорухина - представила Талгата в не менее страшном обличье. Добродушных индейцев Гойко Митича, к которым привык советский зритель, и злобного инфернального Джо разделяло космическое расстояние. Сцена, когда мертвый индеец с зажатым в руке ножом почти что вываливается с экрана, для детского фильма была настоящим прорывом. «Когда хотят отомстить женщине, ее не убивают, это ни к чему, - рассказывает Джо своему приятелю о скорой расправе над вдовой судьи. - Ее уродуют, рвут ноздри, обрубают ноздри, как свинье». «После Джо за Нигматуллиным закрепилась репутация актера, играющего негодяев, - рассказывает режиссер Алишер Хамданов. - Ему предлагали однотипные роли, такая слава была ему в тягость». Выйти из сумрака Талгату удалось лишь два раза: в любовной драме киргиза Мелиса Убукеева «Провинциальный роман» и в детективе другого киргиза Болата Шамшиева «Волчья яма», где персонаж актера становится курьером крупного мафиози. «Где бы ни снимали эпизоды для «Волчьей ямы», всюду собирались толпы людей, - вспоминает Шамшиев. - Талгат бы неприлично популярен».

«Когда я впервые увидел его на экране, то подумал, что передо мной обезьяна. Дрессированная обезьяна», - рассказывает актер и режиссер Николай Попков, встретившийся с Нигматуллиным на съемках телефильма «Сергей Лазо» в Кишиневе. Изначально Попков был уверен, что в «Пиратах XX века» Салеха играет не профессиональный актер, а спортсмен-каратист. «В жизни Талгат оказался очень мягким человеком, - продолжает Николай. - Хотя опять играл негодяя - японского офицера-садиста». У Талгата была самиздатовская «Книга самурая», которую штудировал Юкио Мисима. Неизвестно, читал ли Талгат книги японского романтика и экстремала, но его увлечения вполне походили на те, что проповедовал Юкио: актер писал сценарии, стихи, эссе и увлекался японской философией. Съемки «Лазо» проводились на родине большевистского вожака в Молдавии. Кругом лилось вино и расхаживали смуглые красавицы, но бывший вгиковский плейбой Нигматуллин был одержим уже совсем другими страстями. В перерывах между съемками Талгат рассказывал Попкову о своем новом увлечении - Абае Борубаеве, с которым он познакомился на премьере боевика «Вооружен и очень опасен», проходившей в кинотеатре «Октябрь».

Абай Борубаев идеально подходил под модное советское определение «мальчик-мажор»: его отец редактировал областную газету, а мать преподавала научный коммунизм. В родном киргизском городе Ош Борубаев какое-то время был секретарем комсомольской организации, затем порвал с отцом и в 1984 году загремел в психиатрическую клинику. Пребывание в руках медиков подарило Абаю некий таинственный ореол - в разговорах не слишком начитанной интеллигенции он сразу стал проходить как непредсказуемый и опасный тип. Пользуясь сохранившимися связями в советских верхах, Борубаев создал самую настоящую секту, в основе которой была мешанина из идей дзен-буддизма и полурелигиозной мистики. Ну а для стимуляции верующих Абай объявил, что избранные смогут познакомиться с дервишем Мирзабаем Кымбытбаевым - деревенским жителем, чьи способности якобы выдавали в нем живого святого.

Бывший борец, ряженный в восточный халат с навешанными на нем советскими значками, действительно производил на людей гипнотический эффект, и люди послушно отдавали ему деньги. «Я могу предсказывать будущее и лечить, - обычно говорил Мирзабай. - Я воздействую на людей психологически, выручаю там, где не помогают лекарства. Ко мне приезжают сотни и тысячи. Если у них не было рекомендаций от членов нашего общества, я отсылал их обратно. Ну а женщины, которые знакомились со мной, становились моими женами». Что и говорить, дервиш Кымбытбаев почти не преувеличивал.

1985 год и конец секты Абая Борубаева

На изломе брежневской эпохи вера в сверхъестественное пробила даже самых стойких: протекцию обаятельному «молодому ученому» Абаю оказывали председатель Госплана Николай Байбаков и главный редактор советского «Огонька» Анатолий Сафронов. Среди личных поклонников Абая и его «пиарщика» Мирзы были актеры, партийные и советские деятели. Участники секты, приезжавшие к «учителям» в киргизский город Ош, активно накачивали себя алкоголем и устраивали оргии. «Стояло безумное лето 1984 года. Солнце свирепствовало. Были сняты все тормоза, и поезд летел на Луну. Пили отчаянно, вдохновенно, женщины шли кругами и по кругу. Закручивался второй, третий, двадцатый алкогольный виток. Мало кто понимал, что происходит. Поезд висел над пропастью, но никто не высовывался из окон: выпадешь - костей не найдут,» - приводит свидетельство одного из участников тех «встреч» религиозный мистик Аркадий Ровнер («Человеческая окраина»).

Участвовал ли в оргиях Нигматуллин? Режиссер «Лазо» Попков считает, что вряд ли: секса в жизни Нигматуллина было достаточно. Абай интересовал его по другой причине. «Они оба искали свободу», - уверен приятель Талгата. Абай имел колоссальное влияние на Нигматуллина, который называл его «Богом на земле» и был готов выполнить любое его приказание. Известно, что актер пил из кружки, в которую плевал Абай, и просил милостыню на грязных улицах Оша. В 1982 году Талгат снял Абая и Мирзу в своем дипломном фильме «Эхо». Во время съемок Абай закатывал истерики, отказывался сниматься и пытался указывать режиссеру Нигматуллину. Тот, впрочем, не сопротивлялся. «Отец был ослеплен новыми идеями», - скажет впоследствии сын актера Саид. «Когда я узнал эту историю, то, в общем-то, не был удивлен, - вспоминает тренер Талгата Смекалин. - Талгат любил мистику и видел ее проявления почти во всем, что его окружало. Неудивительно, что в итоге он вышел на сектантов».

В начале февраля 1985 года Абай вызвал Нигматуллина в Вильнюс: требовалось разобраться с отступниками из числа местных членов секты. Подпольные отделения, контролируемые Абаем и Мирзой, находились в десятках городов СССР. Со всех членов собиралась дань, причем цифры общего дохода зашкаливали за сотни тысяч. В качестве оплаты принимались и золотые украшения. По одной из версий, которой придерживаются Попков и друзья актера, Нигматуллин вдруг отказался избивать указанного ему человека. Учитель пришел в бешенство и отдал приказ взяться за Талгата. Первым с криком «Предатель!» нанес удар сам Абай. Нигматуллина избивали восемь часов, нанеся в общей сложности 119 ударов. Поначалу Талгат не сопротивлялся - в его кошельке позже найдут бумажку с изречением о том, что побои со стороны учителей надо принимать с чувством благодарности. К концу экзекуции актер начал кричать, и жители дома с вильнюсской улицы Ленина вызвали милицию. Дверь открыл один из жильцов квартиры, где убивали Талгата. «Ребята, все в порядке, мы тут диссертацию отмечаем», - сообщил сектант. В это время Нигматуллина прятали в ванной. От несовместимых с жизнью ран «пират XX века» умер на следующее утро. До начала перестройки актер и спортсмен не дожил примерно месяц.

Когда информация об убийстве народного любимца и практически святого в глазах власти попала в Генеральную прокуратуру, дело было взято под особый контроль. Жалеть никого не собирались. На суде в Вильнюсе Абай, потупив опухшие от недосыпа глаза, пытался донести до судей тот факт, что лично он Нигматуллина не трогал. «Я не мог, я физически слабый больной», - причитал шарлатан. Именно таким увидел Абая на суде режиссер Попков, но доверия обвиняемый явно не вызывал. «Сразу было понятно, что никакое он не ничтожество, каким его хотели представить журналисты, присутствовавшие на суде, - вспоминает Николай. - Люди принимали его за жалкое существо, но на самом деле это был колосс». Абаю дали четырнадцать лет. Не досидев до конца это срока, он умер в тюрьме - по одной версии, от туберкулеза, по другой - от побоев сокамерников, среди которых вполне могли найтись поклонники пирата Салеха или Индейца Джо. Дервиш Мирза, который принимал активное участие в убийстве Нигматуллина, был также признан идейным вдохновителем расправы и был осужден на десять лет. В 1995 году он освободился и уехал в родную Каракалпакию, где продолжал обращать в свою веру все новых и новых адептов. Умер Мирза совсем недавно - в 2006 году. На одном из сайтов, посвященных его жизни, написано: «Кымбытбаев Мирзабай - близкий к Богу человек, великий бродяга, пророк, в конце жизни имам». У Нигматуллина сайта нет - видимо, Салеху и Индейцу Джо довольно и лаконичной Википедии.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно