• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Glee. Лучше «Хором», чем никогда

26 Июля 2010 | Автор текста: Эрик Хедегаард
Glee. Лучше «Хором», чем никогда
Glee

Сериал «Хор» («Glee») диктует моду на музыкальном телевидении XXI века. Чтобы понять, как мыслят поющие энтузиасты, RS провел с героями шоу несколько откровенно непростых дней.

Наблюдать за ребятами из сериала «Хор» - одно сплошное удовольствие. Они поют и танцуют, приправляют испеченные на продажу кексы марихуаной, используют трусики для шантажа и беременеют, возглавляя клуб сторонников целибата. «Хор» экстравагантен и безумен, и к тому же настолько популярен, что канал Fox выделил ему эфирное время высшей категории - сразу после «American Idol», того самого шоу, которое проторило «Хору» дорогу на телеэкраны. После выхода всего лишь тринадцати серий сериал уже превратился в курицу, несущую золотые яйца: песни, кавер-версии которых прозвучали в «Хоре» (среди них «Bootylicious» Destiny's Child, «Imagine» Джона Леннона и «Don't Stop Believin'» Journey), постоянно занимают верхние строчки в рейтингах продаж iTunes. Первые два альбома с музыкой из сериала мгновенно стали бестселлерами, а билеты на концерты в рамках предстоящего тура участников «Хора» по Америке уже почти распроданы. Как справедливо заметил один из телеаналитиков: «Это золотая жила мерчандайзинга!» Разумеется, весь съемочный коллектив очень горд успехами своего детища. Больше всех, должно быть, рад Райан Мерфи - создатель и исполнительный продюсер сериала. Мало кто сегодня не слышал о Мерфи - бритоголовом гее, обладающем феноменальным талантом схватывать дух времени и придумывать самые безумные телепроекты. Стосерийный сериал «Части тела», стартовавший в 2003 году, - его рук дело. В 2008 году в руки Мерфи попал мрачноватый сценарий, где шла речь о школьном хоре. Райан понял, что у этой задумки есть потенциал - нужно лишь преобразить ее до неузнаваемости.

Мерфи ловко и кратко объясняет мне истинный смысл и сквозной сюжет проекта «Хор». Сериал повествует об учителе испанского Уилле Шустере (его играет бродвейский ветеран Мэтью Морриссон), который берет на себя руководство состоящим из неудачников школьным хором и пытается привести его участников в достойную артистическую форму. Ему всеми силами мешает тренер школьной чирлидерской группы Сью Сильвестер (злодейку играет довольно отчаянная комическая актриса Джейн Линч): Сью опасается, что хор отвлечет внимание от ее воспитанниц. «Знаете, как все на самом деле устроено? «Хор» - это четыре акта, два мрачных и два радостных. Это сериал о том, как здорово и одновременно мучительно быть непохожим на других. В сценарии для «Частей тела» я так подробно писал об анальном сексе и метамфетаминовой зависимости, что твердо решил на этот раз дать зрителю возможность отдохнуть душой, подарить ему хэппи-энд».

Мерфи - настоящий весельчак, и мы полагали, что такими же окажутся и три подростка, которым принадлежат главные роли в сериале: Лия Мишель, играющая амбициозную Рэйчел Берри; Кори Монтейт, он же незадачливый спортсмен Финн Хадсон, и Дайанна Айгрон, исполнительница роли беременной чирлидерши Куин Фэбрэй. Мы и правда узнали от них много интересного: что у них есть прозвища (к примеру, «Звездный Ребенок» или «Франкентинейджер»), что кто-то из них в детстве воровал автомагнитолы, а кого-то, как ни странно, обижает предположение, что он может быть сексуальным гигантом. Но стоило нам попросить их быстро сымпровизировать какой-нибудь номер, как они начали обижаться, отводить глазаи хлюпать носом, будто бы снова вернувшись в школьные годы. Впрочем, и романтически-сентиментальных эпизодов на протяжении «Хора» хватает.

Мы с фотографом встречаемся с 23‑летней Лией Мишель в душном книжном магазинчике на Сансет-Стрип. Мишель с улыбкой до ушей бросается обнимать нас своими маленькими ручонками. Затем девушка на некоторое время оставляет нас. У нее в магазине очень серьезное дело: Мишель подыскивает, чем можно пополнить свою коллекцию изданий романа «Грозовой перевал». «Грозовой перевал» я полюбила из-за одноименной песни Пэт Бенатар. Звучит глупо, но это правда!» Мерфи говорит о своей актрисе почти что с пафосом: «Такие, как Мишель, рождаются раз в поколение. Она - супергероиня Бродвея, в лучших традициях Барбары Стрейзанд и Патти Люпон». Театральности Лии точно не занимать, и в образе непонятой и вечно шпыняемой Рэйчел ей есть где развернуться понастоящему. «Вчера вечером я так оделась, что была похожа на огромный кекс! - захлебывается Мишель. - Не скажу почему, но так оделась! И вот еще что - у меня есть парень, он работает в нью-йоркском театре, но мюзиклами не занимается, вот. Все, больше ничего вам не скажу!» Ну и ладно. Интересно другое: на теле Лии девять татуировок, среди которых две ноты из песни Queen «Bohemian Rhapsody» и две бабочки. Последнее говорит о том, что у Мишель есть и темная, чувственная сторона. Лия так нам нравится, что нам не терпится попросить ее развлечь нас. «Я очень энергичный человек», - признается она. Кто бы спорил!

Мишель отдает продавцу 104 доллара за несколько новых изданий «Грозового перевала» и вальсирующей походкой направляется в кафе, чтобы за чашечкой эспрессо попробовать сформулировать секрет своего успеха. Все началось двадцать лет назад в Бронксе, где ее мама, американка итальянского происхождения, работала медсестрой, отец-еврей держал кошерный гастроном, а сама Мишель ходила на прослушивания для детей-актеров. «Курила ли я подростком травку? Нет. Ну так вот, первая моя роль была в «Отверженных» на Бродвее. У меня же абсолютный слух. Это с ума сойти что такое». Лия незаметно переключается на рассказ, как она получила роль в «Хоре». Мишель приехала в Калифорнию погостить, встретилась с Райаном Мерфи на званом обеде, а через год прошла прослушивание на роль Рэйчел и спросила Райана: «Вы меня помните?» Мерфи отлично ее помнил - на самом деле, роль, которую получила Лия, была написана под нее. Все это звучит как стандартная голливудская история успеха, поэтому наши мысли заняты другим. Мы думаем о том, что мог бы сказать примерной старшекласснице Рэйчел парень, если бы захотел немного ее растормошить. «Скажи, ты писаешь, когда принимаешь душ?» Мишель замирает. Кажется, что ее густые черные брови сейчас выгнутся в такую дугу, что упадут с лица на стол. Затем Лия берет себя в руки. «О таком я не разговариваю», - произносит она совершенно безо всякого выражения. Также Мишель отказывается говорить о том, в чем спит («Это личное!»), носит ли трусики «танга» («Я предпочитаю «боксеры», окей?»), но зато признается, что боится темноты и оставляет на ночь включенный свет и телевизор (девушка так его настраивает, что он безостановочно издает ноту ми), а также что она отказалась от своей настоящей фамилии, Сарфати, из-за которой ее в детстве дразнили. Чуть позже Лия заявляет: «Я веду тихий образ жизни: хожу на работу, в спортзал. Кто-то скажет, что я зануда, но мне все равно. Я не зануда. Вот вы сейчас проводите со мной время, вы же сами видите, что я не зануда». Уверены ли мы в этом? Разочарованно всплеснув руками, мы требуем доказательств. «Развлеки нас!» - заявляем мы. «Этим я на жизнь зарабатываю. Давайте выпьем кофе», - решительно произносит Мишель. «Нет, развлеки нас!» - не успокаиваемся мы. «Ладно, - говорит она наконец. - Я умею складывать язык лодочкой». Актриса высовывает влажный розовый язык и действительно складывает его лодочкой, которая получается достаточно глубокой: Лии удается сделать язык почти плоским, а потом поднять его края почти под прямым углом. Закончив, Мишель хмурится и говорит: «Вам противно, да?» Нет, не противно, но мы в замешательстве и не знаем, что и думать. Чуть позже мы встаем, собираясь уходить, и обращаемся к Лии с последней просьбой: не рассказывать никому о том, какие вопросы мы ей задавали. Она обещает, что не будет. Но Мишель играет старшеклассницу, а все знают, что старшеклассницы часто не держат обещаний и последствия у этого бывают самые плачевные.

Кори Монтейт открывает двери гитарного центра на Сансет-Стрип. Он канадец, но выглядит как стопроцентный американец: высокий, полный энтузиазма, с открытой улыбкой и добродушным взглядом. Представьте себе тысячу парней с яркой внешностью, которые выстроились в очередь, чтобы попробоваться в рекламу Gap, - он вполне мог бы затеряться среди них. Кори садится за барабанную установку и начинает играть - непринужденно, но сосредоточенно. Затем, выйдя из здания, актер садится в «хонду сивик» c затемненными стеклами и мчит на опасно высокой скорости в свой любимый ресторан в Западном Голливуде. В сериале он играет Финна, игрока в американский футбол, которому приходится пойти на конфликт с товарищами по команде, чтобы стать участником хора. Монтейта заметили, когда он прислал продюсерам самопальное видео: в нем Кори отстукивал идиотическое соло на пластиковых контейнерах для еды. Монтейту скоро исполнится двадцать восемь, он самый старший из участников  «Хора». Актер провел детство в городе Виктория, штат Британская Колумбия, рос без отца, после девятого класса бросил школу, работал кровельщиком, приветствовал покупателей в магазине Walmart, а затем решил попытать счастья и стать актером.

«На своей демо-пленке я выглядел полным придурком: строил рожи, колотил по контейнерам для еды, как дебил», - вспоминает Кори. Он отослал видео, и скоро ему позвонил кастинг-директор сериала - он попросил Монтейта как можно скорее прибыть в Лос-Анджелес. «До сих пор не верится, - говорит Кори. - Кажется, что меня в любую минуту могут уволить и отправить обратно в Канаду в наручниках за то, что я украл ту автомагнитолу». - «Украл магнитолу?» Монтейт вздыхает. «Послушайте, я в четырнадцать лет бросил школу, чтобы гулять с друзьями, делать что в голову взбредет и плевать свысока на авторитеты». - «Тебя когда-нибудь арестовывали?» - «Конечно». - «За преступления или за нарушение общественного порядка в пьяном виде?» - «И за то и за другое. Но, конечно, людей я не трогал, никого не убил». Отрадно слышать, убийство - это уже чересчур. Но хочется подробностей. «Ты разбил стекло, чтобы вытащить ту магнитолу?» - «Точно не помню. Делал все, что полагается в таких случаях», - Кори лукаво ухмыляется. Это немного шокирует. Сейчас кажется, что Монтейт не тот добродушный парень, которого мы все знаем по «Хору», а кто-то другой, незнакомый. Но это ощущение быстро проходит. Один миг, и Кори снова оборачивается привычным нам пухлощеким здоровяком. «Употреблял ли ты запрещенные законом вещества?» - «Поводом для интервью является мое участие в «Хоре», и мне кажется, что нам не стоит пускаться в разговоры на отвлеченные темы вроде этой». И опять эта ухмылка. Ну что ж, все понятно.

Несколько минут спустя мы просим Кори развлечь нас. Он вновь ухмыляется, как будто знал заранее, переворачивает пару стаканов и отстукивает по ним ритм ножом и вилкой - так, как делал это на пленке, благодаря которой получил роль в «Хоре». Сомнительное зрелище, но что тут поделаешь. У нас есть еще вопросы для Монтейта. «Тебе приходилось зарабатывать деньги нечестным путем, когда ты был подростком?» Монтейт надолго замолкает, что-то напряженно обдумывая. «В моем положении многие ребята становятся аферистами. Приходится с малых лет приспосабливаться к среде, становиться хамелеоном».

Коллеги по съемочной площадке называют Монтейта «Франкентинейджер». Это имя ему дал Райан Мерфи. «За то, что я большой и неуклюжий, - объясняет Кори. - Вообщето я не тинейджер, но играю тинейджера. Будто я тинейджер, собранный по частям». В конце нашего разговора актер заявляет: «Я всю жизнь был хамелеоном, но теперь уже нет. Теперь я могу быть самим собой». Полнейшая, невероятнейшая, в полной мере достойная атмосферы «Хора» ахинея. Монтейт - Франкентинейджер, собранный по частям, и всегда будет им. Мы наблюдаем за тем, как его красная «хонда» разворачивается и спускается вниз по холму, уже на малой скорости. У Кори была тяжелая жизнь, но теперь, как кажется, он исполнен благих намерений. Монтейт поворачивает за угол и исчезает из вида.

Чуть позже мы отправляемся на встречу с Дайанной Айгрон, которая играет в сериале беременную чирлидершу-хористку, возглавляющую общество хранителей целибата. Мы ждем ее на крыше отеля, откуда открывается вид на величественный, сверкающий огнями город. Дайанна выходит из лифта. Ее губы накрашены ярко-красной помадой, а платье как будто родом из пятидесятых. Девушке двадцать три года, ее отец был топ-менеджером в сети отелей Hyatt, в двух из которых Дайанне довелось пожить. Школа, в которой она училась, была расположена в Берлингейме, пригороде Сан-Франциско. Подростком Айгрон не пила, не курила травку, не воровала магнитолы. Она была отличницей. Актерская карьера Дайанны началась, когда она в 18‑летнем возрасте перебралась в Голливуд и начала сниматься в сериалах вроде «Героев».

Не желая связываться с хоррорами и эротикой, Айгрон какое-то время просидела без ролей, а потом попала в «Хор». «Когда мы взяли Дайанну на роль Куин, мне поначалу показалось, что она все испортила, - говорит Мерфи. - Я видел в этой героине будущую Сибил Шепард из «Детективного агентства «Лунный свет», настоящую стерву. Но у Дайанны получился более человечный персонаж. Теперь Куин легко может заплакать, она стала совестливой, не бездушной, ранимой». Райан считает Дайанну «беспечной и раскованной», но сейчас она, напротив, довольно закрыта. Девушка знает, что мы задаем провокационные вопросы, и готовится защищаться от наших грязных уколов. С самого начала понятно, что многого ожидать не стоит: «Нет, я не матерюсь. И не тусуюсь. Сигареты пробовала, но курильщицей не стала. Не говорю дерзостей и не хамлю. Я добропорядочная девушка. Видите, на мне старомодное розовое платье за двенадцать долларов. Я так каждый день одеваюсь. Спала ли я с девушками? Ох, не знаю. Может быть».

Мы едва не засыпаем на месте и без особого энтузиазма просим нас развлечь. Дайанна отказывается, потом говорит: «Ну, изобразите тигра». - «Кто, мы?» Она кивает, и мы издаем громкий рык. За этим следует сдержанное рычание самой Айгрон. Все выглядит страшно глупо. Кажется, нас надули.

Последней каплей становится история о недавнем свидании, которую рассказывает нам Дайанна. «Мы сидим в ресторане, пятнадцати минут не проходит, как парень хватает меня за руку и говорит: «Пойдем ко мне!» Я думаю, что он шутит, переспрашиваю: «Что?» - а он говорит: «Я знаю, сейчас за столом ты выглядишь сдержанной и благопристойной в этом коротком платьице, но я уверен, в постели ты ураган. Пошли!» Отец этого парня - знаменитый актер, так что такие трюки ему, наверное, легко удаются. Я говорю: «Шутишь, да?» Он говорит: «Нет, зачем мне шутить». Я говорю: «Ладно, тогда я лучше пойду». Я встаю и иду к выходу, он сидит не двигаясь, ничего не делает. Так все и закончилось». «Значит, таким образом от тебя ничего не добьешься?» - спрашиваем мы. «Нет, конечно». - «А свидание на одну ночь ты проходила?» - «Нет, у меня вообще за всю жизнь было всего три парня. И три машины».

Наша череда встреч с участниками «Хора» подходит к концу, но самое страшное еще впереди. Началось все вполне невинно: вечером в отеле Chateau Marmont мы встречаемся с Джейн Линч, исполнительницей роли безумной язвы Сью Сильвестер. 49‑летняя Линч за последние десять лет сменила множество диковинных комических образов: она играла мужеподобную лесбиянку, дрессирующую псов («Победители шоу»); порноактрису, переквалифицировавшуюся в фолк-певицу («Могучий ветер»); экс-наркоманку с преподавательскими амбициями («Взрослая неожиданность»). Поедая салат «Цезарь», Линч рассказывает нам о себе: о том, что выросла в пригороде к югу от Чикаго и подростком водила машину в пьяном виде. Она всегда ощущала, что не такая, как все. «Не такая» в данном случае означает «лесбиянка», а в школе Джейн прозвали Торчком - за то, что она не курила травку. Линч получила высшее театральное образование и присоединилась к комедийной труппе. Первую большую роль в кино она получила в фильме «Беглец». Она держит собаку породы лхасский апсо, которой требуются подгузники. Да, с мужчинами Джейн тоже занималась сексом и считает пенис «одной из лучших вещей на земле». На просьбу развеселить нас она отвечает: «Я вам не обезьянка». Мы обижены. Ну мы же будто бы в школе, нельзя просто взять и отказаться от игры! Но с Линч это не проходит. Позже она замечает, что у нее ужасный характер, и мы просим это продемонстрировать. Джейн явно понимает, какое впечатление мы произвели на ребят. «Чего вы задаете свои глупые вопросы? - шипит она, войдя в роль. - Вас это заводит? Потом вы идете домой и дрочите, вспоминая об этом?» Мы смеемся, хлопаем себя по коленям и просим еще. Но на самом деле нас это задело. Мы хотели совсем другого. Это было нечестно!

Мы снова встречаем Джейн на съемочной площадке «Хора», где она прогуливается в компании Криса Колфера, 19‑летнего гея, играющего в сериале Курта, тоже молодого гомосексуалиста. Несколько часов назад мы вдруг поняли, что именно Курт - душа сериала, и решили встретиться с актером, который его играет. Персонаж Криса объединяет в себе черты Райана Мерфи, который, несмотря на свою ориентацию, отлично чувствовал себя в старшей школе, и самого Колфера, у которого все было с точностью до наоборот. Курт прошел нелегкий путь от мальчика для битья до гомосексуального героя футбольного поля. В отличие от биографий других участников «Хора», история Криса имеет смысл, такие судьбы трогают публику - и поэтому в следующем сезоне Курту будет уделено намного больше экранного времени.

«В школе я был странным парнем - это же я, в конце концов! Ходил в драмкружок, участвовал в дебатах, был президентом и единственным членом клуба молодых писателей. В какойто момент во мне было двадцать килограммов лишнего веса, я был весь в веснушках. Я похудел, потому что думал, что стану популярнее, но вместо этого превратился из жирного неудачника в тощего неудачника».

Сегодняшний Крис - худощавый парень с добрым, женственным лицом и очень высоким голосом. Актер говорит, что когда слышит себя по телевизору, то думает: «Я что, правда так говорю? Пискун! Как так жить-то?» «Но я сумел превратить свои недостатки в достоинства, - рассуждает Колфер. - Я появился на прослушивании для «Хора», и через какое-то время меня пригласили на еще одно - на роль только что придуманного нового персонажа по имени Курт. Меня взяли. А потом признались, что эту роль написали специально для меня! С ума сойти! Мой голос - уже практически моя торговая марка. Чудо какое-то. Эта роль действительно отражение моей жизни. Когда я рассказываю об этом, я часто использую слово «терапевтический эффект» - так на меня все это повлияло. Вне съемочной площадки я добился признания, которого всегда хотел. А на площадке у меня наконец появились друзья. Я прямо как Золушка». «А что люди, которые задирали и дразнили тебя в школе? Они пишут тебе теперь?» - спрашиваем мы. «А то. Интересно вообще, как люди забывают о собственных поступках. Я-то ничего не забыл. У меня все записано: имена, фамилии. Слышали этот вздор про «Кто старое помянет...»? Со мной такое не пройдет. Обиду нужно лелеять. Однажды они за все заплатят. Они еще напишут на моей страничке в Facebook: «Помнишь, как было здорово в школьные годы?» Ну а я: «Какое еще «здорово», ты о чем? Мы вообще знакомы? Кажется, когда мы встречались, ты всегда обзывал меня словом из трех букв. Вспомнил? То-то! Я ничего не забываю». Мы завороженно молчим. Перед нами живое воплощение духа сериала «Хор», вся его суть - человек, проживающий все эпизоды наяву. Колфер настолько вдохновенен, что мы даже забываем попросить его развлечь нас. Все и так здорово.

На следующий день мы возвращаемся на съемочную площадку, чтобы посмотреть на работу над танцевальным номером. Все собрались в актовом зале, герои «Хора» сидят на скамейках, среди них и те четверо, с кем мы встречались. Слухи успели разбежаться. Один из продюсеров подходит к нам: «Говорят, некоторые из ваших вопросов были достаточно жесткие. Ну и ничего». Это взгляд на вещи взрослого человека. Однако кое-кто из наших собеседников, по слухам, был не на шутку расстроен: «Какая им разница, писаю ли я в душе!» У нас были свои причины этим интересоваться, и оправдываться мы не собираемся.

Объявляют перерыв. Четверо наших героев дежурно приветствуют нас, потом рассаживаются по именным стульям и перестают нас замечать. Мы становимся поближе, ходим мимо них до буфета и обратно. Они смеются между собой и не приглашают присоединиться к разговору. Мишель проходит мимо и даже не смотрит в нашу сторону. Дайанна разговаривает по телефону и смотрит прямо сквозь нас, как будто нас нет. Мы чувствуем себя ужасно неловко - так же, как чувствовали себя герои сериала, пока не присоединились к хору и не нашли друг друга. Но мы уже не школьники. Нельзя закрыться учебником. Стоять вот так отвратительно. У нас пощипывает кожу. Без шуток. Особенно мы обижены на Колфера: ему-то мы что сделали? Хотя понятно: у него наконец, впервые в жизни, появились друзья. Он держится поближе к ним. Они вместе отлично смотрятся. Нам бы только хотелось, чтобы мы сами были здесь в другом качестве. Такова жизнь. Сейчас нам по-настоящему хочется только одного - чтобы нас любили.

Rolling Stone №70, Май 2010

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно