• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

«Джанго освобожденный»

26 Декабря 2012 | Автор текста: Александр Кондуков
ROLLING STONE:
«Джанго освобожденный»
Джейми Фокс в фильме «Джанго освобожденный»

© с официального сайта

После того как Квентин Тарантино перевел для себя жанр криминального фильма в область фантастики («Убить Билла», «Доказательство смерти»), он начал распахивать новое поле под условным названием «Альтернативная история Америки». Тема благодатная, но опасная: помнится, в 2004 году певец Суфьян Стивенс пообещал написать пластинки о каждом из американских штатов, но так и застрял на Иллинойсе. Квентин же выпустил второй фильм о невидимых героях своей страны: сначала то были веселые каратели из «Бесславных ублюдков», теперь настал черед борцов против рабства. Но в случае Тарантино решение его проблем с историей родной страны - только верхушка слоеного пирога. Готовил он его долго, любовно, заботливо, как бы завлекая в свои сети поклонников старых фильмов, которые сейчас достаточно состарились, чтобы перестать думать о заработках, выйти на пенсию и отправиться в кино для получения гарантированного режиссером удовольствия. При этом личность самого кулинара Квентина вызывает ассоциации не с лощеным бодрячком вроде Джейми Оливера, обслуживающим веселых старичков, а с открывшим наггетсы ценителем карпаччо и лягушек. В общем, трудно поверить, что Тарантино вообще сочувствует проблематике рабства.

Пусть вас не смущает, что пятым-шестым номером в титрах возникает имя итальянского артиста Франко Неро, которое отсылает к «джанго»-фильмам Сержио Корбуччи - благодаря им и появился на свет центральный персонаж. Все это лишь необходимое условие для работы постмодернистского организма Тарантино. И пусть его методы давно не в почете - натурализм простреленных членов и то, сколько раз было произнесено в кадре слово «ниггер», обсуждаются в сто раз активнее всех цитат - Квентин, как упертый ковбой, продолжает палить по памятливым синефагам с бедра. Десятки языковых акцентов у персонажей, уводящих мысли вдаль от сюжета, allstar-состав чернокожих артистов на саундтреке (от Рика Росса до Энтони Хэмилтона), реанимированная для большого кино красотка Керри Вашингтон. При анализе всего этого просто не остается времени на вдумчивые размышления. Его вообще ни на что не хватает, хотя картина идет невыносимые в теории 2 часа 45 минут. По запутанности и замусоренности «Джанго освобожденного» можно сравнить с тысячной лентой твиттера, забитой ссылками, которые толком-то и не успеваешь изучить.

По-хорошему, «Джанго» создан для того, чтобы его в лучших традициях советского кинопроката пересматривали десятки раз, открывая все новые горизонты психоделического вестерна и находя в себе силы наблюдать за сценами членовредительства в кадре. Но даже в таком формате у картины слишком много хаотично рассортированных достоинств, чтобы в точности уловить генеральную линию режиссера. Вот как классифицировать ослепленных своими  мешками куклуксклановцев на лошадях (среди них нашлось место почему-то тучному семиту Джоне Хиллу)? Это символ духовного нездоровья нации рабовладельцев, которые уже порядком замотаны вседозволенностью в доминации над темнокожими атлетами? Или сцена с атакой на лошадях была лишь свидетельством того, что режиссер задремал минут на двадцать прямо в процессе съемок, и ему лишь явился атмосферный, но невнятный «сон разума»?

Любые двадцать минут из «Джанго», разумеется, можно было выбросить, но тогда улетучилась бы и тягомотная похмельная нега, которую можно констатировать как основное послевкусие от просмотра. Возможно, Квентин еще и боролся с искушением разделить свой вестерн на две части, как «Билла», но, видимо, не нашел финал достаточно лирическим и драматичным. История любви здесь и правда немного завалена. Джейми Фокс играет раба по имени Джанго, которого освобождает охотник за головами, маскирующийся под странствующего дантиста (Кристоф Вальц). Доктор Кинг (привет Мартину Лютеру) Шульц нуждается в Джанго как в человеке, способном опознать троих убийц, но в принципе он увлекает его и как вероятный ассистент на охоте. У темнокожего раба свой интерес: использовать нового бородатого друга как инструмент в поиске жены Брунхильды (Керри Вашингтон) и попутно проявить столько удали, чтобы тот начал воспринимать его как эбонитового Зигфрида.

Вторая (дистрофичная) половина «Джанго освобожденного» развивается в Кэндиленде - на плантации, принадлежащей перверту и любителю мужских схваток топлесс Келвину Кэнди (Леонардо Ди Каприо). Тут в иллюстрации человеческих пороков Тарантино немного забирается на территорию Ларса Фон Триера (если бы тот умел работать с такими суматошными операторами, как Роберт Ричардсон), но доводит своих героев до масштабных боевых действий. Тут уже не идет речь об автокастрации: в дело пускаются револьверы и внимание к пуле, влетающей в мужской член, и церемонии оскопления как таковой выдает в Квентине философа во всем, что касается животворящего начала. Джанго и доктор Кинг знакомятся с гнилозубым Кэнди под видом покупателей бойцов мандинго (отсылка к еще множеству третьесортных фильмов про борьбу). Под присмотром 76-летнего негра-клоуна (Сэмюэл Л. Джексон с двигающимися бровями) на зеленых лужайках собаки рвут рабов в клочья, темнокожих красоток секут хлыстом (правда только по спине), а явлению Джанго верхом на лошади посвящается 10-минутный разговор с шутками в духе блэксплуатейшен.

Если одолеть «Джанго», станет понятно, почему на Квентина Тарантино окрысилась целая группа негров-расистов во главе со Спайком Ли. Дело тут совсем не в звучащем слове «ниггер» (от которого закладывает уши, когда персонажи рождают слово «Нигеракл») и не в общем цинизме в обращении с исторической дисциплиной. Проблема в том, что Квентин посмел вывести тему расизма из лиги высокодуховного пропагандистского кино во второй дивизион американского развлекательного фильма, где фонтанами брызжет кровь и по экрану носятся персонажи с оторванными конечностями. Это можно было позволить родному по цвету кожи человеку, но вот Квентину, как он ни расшаркивался перед эбонитовой Америкой в «Джеки Браун», вольного обращения с материалом не простят. Тем более что если кто-то соберется вдруг защищать Квентина по-настоящему, его «Джанго» нельзя характеризовать ярче, чем как «рыхлый ностальгический фильм в память красочным 70-м, пусть и очень приятный».

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно