• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Михаил Швыдкой: Горбушкин хор

4 Февраля 2012 | Автор текста: Виктор Нехезин
Михаил Швыдкой: Горбушкин хор
Михаил Швыдкой

© Иван Куринной

В Москве возрождается «Горбушка» — теперь в здании главного рок-ДК страны будет располагаться Театр мюзикла Михаила Швыдкого. Откроется он спектаклем «Времена не выбирают»: RS встретился с автором сценария и художественным руководителем театра, чтобы понять, зачем Швыдкой, известный телеведущий и экс-министр культуры, взялся за новое для себя дело

Михаил Швыдкой — бывший министр культуры. Это первое, что приходит в голову при упоминании его имени, и я окончательно в этом убедился, проведя небольшой эксперимент со своими знакомыми. Я произносил фразу «Швыдкой запускает мюзикл», на что неизменно получал уточняющий вопрос «Это тот, который министр культуры... бывший?» Любопытно, как наивысшая точка взлета чиновничьей карьеры до сих пор определяет имидж человека, хотя с этого поста Михаил Швыдкой был уволен в уже далеком 2004 году. Бывают «министры без портфеля», но в данном случае, прошу прощения за нехитрый каламбур, налицо «портфель без министра» — и, уйдя с должности, Михаил Ефимович продолжает производить впечатление «начальника по культуре». Впрочем, оказалось, что это ощущение недалеко от реальности. На интервью с Швыдким мы с фотографом и видеооператором RS отправились в здание российского Министерства иностранных дел на Смоленке, потому что вот уже несколько лет он занимает должность «специального представителя президента по международному культурному сотрудничеству». Швыдкой — по-прежнему лицо российской культуры, и лицо, надо признать, улыбчивое и добродушное. Дипломат, который теперь, наконец, из начальников по культуре решился перейти к производству собственных артефактов — в данном случае мюзиклов.

Михаил Швыдкой на праздновании дня рождения Иосифа Кобзона 11 сентября 2010 года

«У меня куча работы, вот поверьте мне, у меня действительно много здесь работы, в МИДе!» — восклицает Михаил Швыдкой, надевая пиджак и устраиваясь в кресле собственного кабинета на пятом этаже сталинской высотки. Мне-то казалось, что мой собеседник — открытый, контактный человек, склонный к неформальному общению, а оказалось, что в пиджаке давать интервью ему комфортнее. Ответив на очередной телефонный звонок, Михаил Ефимович просит секретаршу забрать мобильники, так как иначе начать беседу не получается. Посол по особым поручениям перечисляет: «Все «годы» перекрестные, которые проходят, гуманитарное сотрудничество в СНГ, разного рода большие гуманитарные акции, форумы, которые проходят не в России, — это вот моя работа, и это требует действительно постоянного напряжения. И главное, я почти не вылезаю из самолетов. Я три, четыре, а то и пять раз в месяц куда-то лечу и что-то там делаю. Плюс еще я же президент Академии телевизионной, плюс я научный руководитель высшей школы в МГУ, профессор театрального института, ну... есть чем заняться! Колумнист «Российской газеты». Масса занятий! Но тем не менее, повело просто, повело как дурака!» Последняя фраза — это уже о мюзикле, история постановки которого длится уже два года и должна благополучно разрешиться премьерой 21 февраля. Спектакль называется «Времена не выбирают», действие происходит в середине прошлого века, и в этом заключается главный замысел авторов — мюзикл основан на мелодиях американских и советских шлягеров как раз того самого времени.

«Два года, потраченных на мюзикл, — это даже больше жизни. Но постараемся все-таки переломить судьбу, потому что я такой в этом смысле человек — чистый авантюрист, как можно выразиться, поэтому я надеюсь, что получится»

Михаил Швыдкой подробно описывает, как родилась эта идея, и я быстро выясняю, что перебивать этого опытного оратора бессмысленно — в такие моменты он вежливо и, как мне показалось, недоуменно делает паузу, после чего возвращается к своей недосказанной фразе. Это — и еще привычка повторять основные мысли и речевые обороты по несколько раз, словно разжевывая их для собеседника, — наводит на мысль, что реальный Швыдкой довольно сильно отличается от образа, в котором предстает на телеэкранах в качестве ведущего ток-шоу. А возможно, ему просто сподручнее самому модерировать разговор, оставаясь на заднем плане, как это бывало в его «Культурной революции» (впрочем, заключительные монологи Михаила в этой программе ясно давали понять, что он из тех, кто привык, как говорят в таких случаях англичане, «брать свое время»). Итак, по словам Швыдкого, он много лет предлагал разным продюсерам скрестить эстраду двух держав, но никого из профессионалов мюзикла это почему-то не заинтересовало.

«Вообще эта идея родилась у нас с Левой (Левон Оганезов — пианист, конферансье и участник всевозможных телешоу, — прим. RS), потому что прекратила существование программа «Жизнь прекрасна». Она закончилась по разным причинам, я не хочу вдаваться в эти подробности, но ее нет. И я как-то был этому не рад, потому что я считаю, у этой программы свой потенциал существует до сих пор неисчерпанный. И я как-то почувствовал себя таким человеком, у которого отняли некую любимую игрушку. Потому что для меня «Жизнь прекрасна», при том что все считают, что я такой человек скорее ассоциирующийся с «Культурной революцией», для меня «Жизнь прекрасна» — очень дорогая, любимая... может быть, самая любимая телевизионная вещь. И когда она закрылась, я почувствовал пустоту определенную. И не то чтобы я об этом написал пьесу — эта пьеса о том, как банкротится радиостанция. Как человек теряет свою радиостанцию, которую он очень любит. Поэтому какой-то эмоциональный импульс был связан с этим. И я решил, что я сделаю то, что я очень много лет предлагал сделать другим людям. Я с разными музыкальными продюсерами говорил — говорил, ребят, сделайте, это музыка 20-30 годов американская и советская — это музыка из одного местечка. Во всяком случае из той зоны черты оседлости, которая дала колоссальное количество музыкантов американских и советских. И эта интонация, размер этой музыки местечек, он попал в разную среду. В Америке он соединился с черной музыкой, африканской, ирландской, с итальянской отчасти, но скорее с ирландско-шотландской, в общем, британской музыкой, с британской традицией, но прежде всего с черной музыкой, африканской. Появились какие-то элементы латино и так далее. Но вот эта внутренняя интонация, она осталась. И даже такой великий композитор, как Ирвинг Берлин, который написал почти гимн американский — «God Bless America», — он сочинил очень много разных колыбельных, и одна из них, самая замечательная, «Russian Lullaby». «Русская колыбельная». Совершенно фантастическая! Потому что он родился в Тюмени, в семье кантора, потом семья двигалась через Украину в Америку, и он — американский композитор для всех. Но у него в интонации до конца дней сохранилась эта замечательная природная такая вещь. А вот те, кто остались в Советском Союзе, они, конечно, впитали высочайшую культуру русской классической музыки, и когда ты слушаешь Дунаевского или кого-то там, Покрассов, или Блантера, или Варламова — все равно там это слышно. Там есть понимание того, что это люди, воспитанные на Чайковском, на Рахманинове, на Мясковском... ну, Мясковский был попозже... Глинка. Это то, что они слышали и на чем они воспитались как музыканты. Есть очень интересное замечание Дмитрия Дмитриевича Шостаковича о увертюре Исаака Осиповича Дунаевского к фильму «Дети капитана Гранта». Он считал, что Дунаевский напрасно не занимается классической композицией, потому что симфонизм этой увертюры — высокого класса. Я очень многих уговаривал: ребят, сделайте, я вам дарю идею. Сделайте ревю! Просто ревю. Но не получилось. Вот когда закрылось Агентство по культуре и кинематографии, я перешел в МИД, не то что у меня стало больше свободного времени, но нет конфликта интересов. То есть я могу свободно заниматься театрально-музыкальной деятельностью. В роли министра культуры или руководителя агентства это было делать неловко. А как дипломат я могу заниматься — у меня есть хобби, так сказать! Некоторые на лыжах ходят, некоторые играют в теннис, кто-то занимается восточными единоборствами, а я вот этим. Пока я заведовал отчасти культурой Российской Федерации, заняться вот таким практическим творчеством было... ну неловко, поэтому я работал на телевидении, чтобы не совпадала сфера твоей ответственности и то, чем ты в некоторой степени зарабатываешь на жизнь. Так скажем».

Полтора года назад мюзикл еще совсем в сыром виде — фактически как набор не связанных друг с другом сцен и номеров — презентовали в Нью-Йорке для местной публики, и эти наброски были встречены с энтузиазмом. Тогда еще в помине не существовало либретто, а в музыкальной части предполагалось участие композитора Максима Дунаевского. Сейчас его имени среди авторов нет. «Максим в какой-то момент отошел от этой работы, — объясняет Михаил Швыдкой. — Он сказал «Мне интересно писать новую музыку, а не заниматься аранжировками давно написанной. Я не вижу своего места. Если с современной точки зрения переписать это все, сымитировать, написать заново...» Тут мы не сошлись, потому что он замечательный мастер и очень хороший композитор, и ему просто выступать в качестве аранжировщика здесь было неинтересно. И я думаю, что он в значительной степени прав». Зато в проекте появился Юрий Потеенко. «У нас замечательный аранжировщик и композитор. Он прекрасно слышит музыку определенного времени. Когда вы слушаете его саундтрек к «Иронии судьбы-2», то кажется, что все написано Таривердиевым, а на самом деле там шестьдесят процентов его (Потеенко, — прим. RS) музыки. И он в этом смысле хорошо «слышит», понимает, как можно такими бриджами, мостиками соединить, казалось бы, несоединимое. А у нас там есть такие композиции, когда советское соединяется с американской песней, и это входит в один музыкальный номер». Пьесу сначала тоже предполагалось поручить писать профессиональному драматургу, но ни один из вариантов Михаила Швыдкого не устроил, и ему пришлось засесть за работу самолично. «Идея была моя, и я носился с ней пару лет, но я не хотел писать пьесу, вообще не хотел. Но случилось так, что пройдя по кругу через ряд авторов, мы вернулись к Алексею Кортневу и ко мне, при том что я совсем не драматург». Я простодушно роняю фразу, что, мол, сейчас-то, после стольких лет работы и переноса премьеры с осени прошлого года на февраль нынешнего, с мюзиклом уже должно быть все в порядке. И получаю очень осторожный ответ: «Ну нет. Я думаю, все в порядке будет только числа 28-го марта, когда спектакль пройдет несколько раз. Все в работе, все достаточно напряжено. Это связано с тем... Я легкомысленный человек, я бы так сказал. Я недооценил определенные сложности и в создании театра, и в создании спектакля. Выступать в одном качестве, быть и соавтором пьесы, и одновременно быть художественным руководителем театра, собирать деньги, вести переговоры с разными людьми по поводу разных дел — это в общем неправильное такое занятие, хотя... ну так случилось».

Михаил Швыдкой и Маргарита Симоньян на презентации первой книги писательницы "В Москву!" 26 февраля 2010 года

Масштабы цейтнота я смог оценить лично через пару-тройку дней, заявившись на репетицию спектакля. К этому моменту в зале «Горбушки» еще продолжался ремонт, так что труппа по-прежнему базировалась в одной из студий «Мосфильма». Сценического действия я так и не увидел, потому что оказался на читке пьесы. Я даже уточнил, о каком мюзикле идет речь. Нет, все верно — о «Времена не выбирают». За месяц до премьеры! Правда, Михаил Швыдкой предупреждал, что в либретто постоянно вносятся изменения, в частности потому, что в первоначальном варианте спектакль вышел на три с половиной часа. «Это очень много. Это очень много для Москвы, для проката, для публики, и кроме того, там слишком много хорошей музыки! Это тоже очень опасно, потому что люди могут услышать какое-то ограниченное число произведений в ограниченное время. Если произведений больше, то они начинают сходить с ума. Обратный эффект происходит». Сюрприз скрывался в другом — репетицией руководил не заявленный в афише режиссер Гарий Черняховский из Театра Вахтангова, известный своей работой над телепрограммой «Вокруг смеха», а молодой (на его фоне) и очень перспективный Дмитрий Белов, работавший в Большом и получивший «Золотую маску» за мюзикл «Продюсеры». Проходит он явно в очень конструктивной и теплой атмосфере. «Можно проредить фразу?! А то я сдохну!» — спотыкается на очередной неуклюжей реплике исполнитель главной роли Ефим Шифрин, и Белов не против: «Я согласен, что у нас проблемы с этим куском, мы его буквально вчера ночью добавили». Одновременно придумывается музыкальное сопровождение для прозаических монологов (например, замедленная, тихая версия знаменитейшей берлиновской «Puttin’ On The Ritz» должна стать аккомпанементом к воспоминаниям главного героя). Судя по интенсивности репетиции, все это еще может сто раз поменяться до премьеры, но в любом случае понятно, почему Михаил Швыдкой от всего этого «испытывает ужас»: «Я очень боюсь. Я в жизни никогда так не боялся. Вы понимаете, бояться, когда я делал телеканал «Культура», у меня не было времени. Я психовал, я не понимал, чего будет, я сходил с ума, мне казалось, что я вещаю из собственного пальца, но у меня не было времени бояться. А здесь я работаю над этой историей довольно давно, и вот сейчас у меня такой момент ужаса некоего. Если он, этот ужас, продлится до 25 февраля, и я пойму, что все что мы сделали — это ужас, даже не «ужас, ужас, ужас», а просто «ужас», то конечно, будет печально. Потому что два года, потраченных на мюзикл, — это даже больше жизни. Но постараемся все-таки переломить судьбу, потому что я такой в этом смысле человек — чистый авантюрист, как можно выразиться, поэтому я надеюсь, что получится».

Поскольку Михаил Швыдкой говорит мне эти слова (и три раза стучит по дереву) не в лихорадочном репетиционном зале, а в своем тихом МИДовском кабинете, то звучат они с известной долей лукавства. Нельзя сказать, что у Швыдкого никогда не было неудач и спадов в карьере, однако его всегда отличало мощнейшее чутье и крайне удачный выбор места приложения собственных интересов. Для людей далеких от театра он взялся «ниоткуда» в середине 90-х годов, и сразу как создатель телеканала «Культура», а затем руководитель всей ВГТРК. Театралы же знали его как заслуженного критика, в течение двадцати лет вплоть до перестройки неспешно взбиравшегося по карьерной лестнице в, ей-богу, скромном журнале «Театр» и дослужившегося там до заместителя главного редактора. С новыми властями страны в лице Бориса Ельцина Швыдкой ужился самым замечательным образом и быстро попал «в обойму» Министерства культуры: стал главой редакционно-издательского комплекса «Культура», затем заместителем министра, после чего как раз и началась его карьера на телевидении. И если просветительская роль канала «Культура» не подвергается сомнению, то с ВГТРК у Швыдкого связан крайне неприятный для репутации эпизод — именно Михаил Ефимович лично санкционировал показ скандальных видеозаписей «с человеком, похожим на генпрокурора Скуратова» (в одном из интервью Швыдкой признался, что сама эта вошедшая в анналы формулировка — плод его совместных с юристами мыслительных усилий). Однако роль Швыдкого в этой истории практически забылась, и не без причины: вскоре после этого он был назначен министром культуры, и это свое новое качество очень эффектно и действительно изобретательно совместил с амплуа телеведущего. Программы «Театр+ТВ», «Культурная революция», «Песни ХХ века», «Жизнь прекрасна» и «Приют комедиантов» утвердили его имидж самого добродушного и коммуникабельного министра за всю историю России.

«Можно проредить фразу?! А то я сдохну!» — спотыкается на неуклюжей реплике исполнитель главной роли Ефим Шифрин. Ему отвечает режиссер: «Я согласен, что у нас проблемы с этим куском, мы его буквально вчера ночью добавили».

Теперь Михаил Швыдкой делает ставку на мюзикл и сразу масштабно — создавая с нуля целый театр. Поскольку в этой сфере так же, как в российском кино, продюсеры тщательно скрывают свои расходы, доходы и прибыли, можно лишь догадываться, что делают они свое дело не из благотворительных побуждений. Цены на билеты (1500 рублей в среднем, — прим. RS), несомненно, высоки, хотя пойти в обычный театр или на концерт в Москве давно уже в среднем стоит не меньших денег. «Я думаю, что люди с доходом приблизительно в тысячу долларов, 30 тысяч рублей на человека в семье могут себе позволить это купить, — прикидывает мой собеседник свою аудиторию и выдает точную цифру. — Здесь аудитория достаточно ограничена. Это порядка 700-800 тысяч людей, которые в принципе могли бы пойти посмотреть мюзикл. И это довольно серьезная проблема. Безусловно». И подавляющая часть этих людей — москвичи, то есть не туристы, которые по определению проще расстаются с деньгами и хотят зрелищ. «В Москву не ездят смотреть мюзиклы. В Москву ездят смотреть Большой театр, в Москву ездят смотреть Кремль. Москва — не город, в который надо поехать обязательно посмотреть мюзикл! Соревноваться с Бродвеем бессмысленно. Это все равно что европейскому баскетбольному клубу соревноваться с американским. Потому что эти ребята по-другому играют, по-другому движутся, все совсем другое. И тем не менее, мы играем в баскетбол и не кончаем с этим делом совсем. Американцы играют в европейский футбол, например, и тоже развивают все это дело. Знаете, я сейчас был в Норвегии, зашел в японский ресторан. Один менеджер — румынка, другой менеджер — филиппинка, два парня китайца, но шеф-повар — русский парень из Риги. Все это называется «японский ресторан»! Поэтому эта тенденция такая общая. И в данном случае, когда делаешь театр мюзикла — это своего рода такой норвежский японский ресторан, потому что американцев сюда мы пригласить, к сожалению, не можем».

По словам Швыдкого, знаменитая «Горбушка» была выбрана под помещение для театра достаточно случайно — рок-концерты там уже не проводились под предлогом ремонта (а в реальности от отсутствия грамотного промоутера), дом культуры пустовал и ветшал, а его владелец, завод Хруничева, был сам заинтересован поскорее найти нового арендатора. «Мы получили в аренду на пять лет. Сделали зал зрительный и сцену. А фойе делал завод. У них свои интересы, дело в том, что общепит — это их. Тоже по бизнесу нам не очень удобно, невыгодно, потому что общепит, как правило, составляет 40 процентов доходов театра». Кроме этого, Театр мюзикла собирается довозить зрителей после спектаклей до ближайших станций метро на автобусах и маршрутках: аудитория на мюзиклах совсем не такая, какой была во времена рок-концертов, и требует дополнительного сервиса. Уже сейчас в репертуаре Театра мюзикла заявлены три спектакля: помимо мюзикла «Времена не выбирают», это лицензионный «Rent», поставленный 15 лет назад и после перерыва недавно с успехом возрожденный на Бродвее, а также еще одна полностью «доморощенная» постановка «Растратчики» по пьесе Валентина Катаева, музыку к которому написал Максим Леонидов. «Она больше связана с русской — пусть меня Максим простит — опереттой в высшем смысле этого слова, — поясняет Михаил Швыдкой и продолжает: — Я много лет занимаюсь театром. Я не понимаю до конца, когда очень жестко делят жанры. Либо это талантливо и комок в горле, либо это, как угодно ни называй — опера, оратория, оперетта, мюзикл, — если нет комка в горле, наплевать на это. Театр — искусство во многом достаточно грубое. Оно действует просто на железы внутренней секреции. И это очень важно. Другое дело, что опять же можно не попасть в публику, есть какие-то свои клише, мюзикл должен начинаться, через две минуты после начала должен быть бурный танец, и заканчиваться бурным танцем, и в каждом акте должно быть по два бурных танца! И музыка должна быть такая, чтобы люди выходили и что-то мурлыкали». Под конец руководитель Театра мюзикла делится со мной совсем уж отдаленными и пока смутными планами: «Мы сейчас начали переговоры, они такие трудные, пока еще непонятные, мы начали переговоры о мюзикле про Цоя. Но не биографию Цоя — это бессмысленно. Нет. Мы хотим сделать такую скорее рефлексию музыкальную, как сегодня воспринимается Цой, на его музыке, но пьеса должна быть рефлексирующей, современной, пульсирующей. Черт его знает... Трудно! Очень трудно. Я понял, знаете, самое трудное сочинить историю. Правильно сочинить. И то, что вы увидите, если придете на этот спектакль («Времена не выбирают», — прим. RS)… вы поймете, что автору надо поехать учиться куда-нибудь в Америку, чтобы понять, как писать правильно мюзиклы». Насколько Михаил Швыдкой прав в своей самокритике, станет понятно очень скоро, но снисхождения он не ждет. «Понимаете... Спектакль может сделать... ну, не каждый дурак, но во всяком случае сделать его просто, а вот продать билеты на него — значительно труднее! Еще же ужас в том, что, как бы сказать, анонсируют сейчас кота в мешке и продают, грубо говоря, мое имя. Понятно, что и Лера Ланская (исполнительница роли главной героини, — прим. RS), и Ефим Шифрин — известные артисты. Но сегодня торгуют моим именем, а оно скорее телевизионное. А во-вторых, это такое любопытство — потому что я представляю себе, что предвкушают критики, готовые порвать меня, как коллегу в прошлом, в клочья. Ну, я представляю себе. И поэтому я прекрасно понимаю, что тут очень большие риски для меня лично. Репутационно большие риски. Даже когда мы пишем, что это музыка великая, великая музыка тридцатых годов, музыка Кола Портера или Берлина или Покрасса с Дунаевским, — это все пустой звук. Это как некая абстракция. А тут есть реальный человек из плоти и крови, которого можно порвать в клочья — кайф!»

Михаил Швыдкой
Премьера спектакля «Времена не выбирают» пройдет 21 февраля.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно