• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

«Октябрь» уж наступил. Интервью с Ильей Осколковым-Ценципером

2 Ноября 2011 | Автор текста: Виктор Нехезин
«Октябрь» уж наступил. Интервью с Ильей Осколковым-Ценципером
Илья Осколков-Ценципер, интервью

© Николай Квартников/Fiero Animals

Иллюстрации - Николай Квартников/Fiero Animals

Для одних полуостров между Болотной и Берсеневской набережной — это лучшее место Москвы, для других — хипстерский ад. Названий у него тоже два: «Красный октябрь» и «Стрелка». RS отправился в путешествие по району, который скоро может исчезнуть вследствие застройки элитным жильем, и встретился с идеологом пространства Ильей Осколковым-Ценципером

Сразу признаюсь: я не люблю Стрелку, причем с тех давних пор, когда и название-то такое было не в ходу, так как дальше кинотеатра «Ударник» и Дома на набережной с «Театром Эстрады» обычному человеку делать было нечего. Пилить туда пешком от «Боровицкой» или «Полянки» – все ноги стопчешь. Место, как мне казалось, в высшей степени нелепое: расположено в самом центре города, но случайно оказаться там — никаких шансов. Шоколадная черная дыра. В которую потом Лужков еще и воткнул идиотского Петра. Я приветствовал любую попытку обустроить этот район, и был рад, что фабрику «Красный Октябрь», несмотря на все попытки прикинуться дореволюционным «Эйнемом», оттуда наконец выгнали. Краснокирпичный квартал фабричных построек просто-таки напрашивался стать модным местом (ну да, западная мода на лофты в Москву так толком и не добралась, но эстетику вековой давности использовать научились). Элитарная «Арт-Стрелка», правда, быстро проиграла конкуренцию «Винзаводу» по части «арта», зато, вновь переродившись, выиграла во всем остальном. Теперь клеймо «Это модно» в западной части острова Балчуг можно ставить на всем: на барах, кафе, ресторанах, ночных клубах, редакциях средств массовой информации и даже на целом учебном заведении.

Хорошо получилось или плохо? Встречающиеся здесь ручейки довольных жизнью людей днем и толпы праздношатающегося народа ночью — готовый ответ на этот вопрос. Конечно, немало тех, кто регулярно оказывается здесь и каждый раз задается вопросом «Какого черта меня снова занесло на эту Стрелку?!» (как, например, я). И, тем не менее, несомненно, что «заповедник новой городской культуры» состоялся как факт. Рискну предположить, что этого не произошло бы, если бы не усилия одного человека. Свой контингент был бы и у гламурного «Рая», и у менее тошнотных заведений, но Стрелка стала Стрелкой (и почти уже перестала быть «Красным Октябрем») в тот момент, когда за дело взялся Илья Осколков-Ценципер, до тех пор известный лишь тем, что издавал популярные журналы.

Ценципер объединил весь этот квартал единой идеей, если хотите, мифологией, в которой бок о бок уживаются высоколобые интеллектуалы, великосветские шлюхи и журналисты обеих мастей.

Корреспондент RS выяснил, как обстоят дела с будущим местных баров, ресторанов и клубов.
Комментарии владельцев

ДЖЕНТРИФИКАЦИЯ в остальном мире
когда промзоны обживает богема?


Встретившись с ним в баре «Стрелка», я поинтересовался, как ему все это нравится. «Это лучше, чем разные другие сценарии, которые могли бы тут возникнуть», – говорит Илья Осколков-Ценципер, и пока он на мгновение задумывается, я излагаю свои соображения о том, что место-то получилось очень неоднозначное. «Понятно, что сейчас ситуация какая-то промежуточная, – соглашается он. – Я бы очень хотел надеяться, что этот творческий район — а с другой стороны, «город греха» – что это так или иначе здесь существовать будет. И мне очень нравится сочетание одного с другим. Поскольку тут очень много стихийно развивалось, то, в отличие от многих креативных районов в Европе, это не выхолощено. То есть вот тут эти какие-то проститутки жуткие ходят по ночам, стриптиз тут был, «Рай», хотя он, вроде, закрывается, — и все это довольно разное. И мне это, на самом деле, кажется таким прекрасным уроком обустройства городской среды. Я не то чтобы был клиентом «Глазури», но мне кажется, что богема, которой тут тоже много, она каким-то естественным образом всегда обреталась в таких живых местах. Например, в Сохо».

Ссылка на район Лондона для Ценципера очень актуальна, так как он сам теперь живет на два города, и чтобы взять интервью, мне надо было либо самому ехать в Англию, либо ждать почти два месяца его возвращения в Москву – случился второй вариант. При личной встрече Илья оказался обходительным, добродушным интеллигентом, скромно, но с достоинством несущим бремя былой славы властителя дум адептов журнала «Афиша». Сейчас он — образцово-показательный персонаж Стрелки, а его таинственная деятельность в качестве вице-президента высокотехнологичной компании «Yota Group» лишь еще раз подчеркивает принципиально эклектичный характер этого района Москвы. Поэтому Ценципер и кажется мне идеологом Стрелки, хотя сам он тут же открещивается от подобного «авторства». «Это невозможно искусственно сделать, – объясняет Ценципер. – Если бы меня посадили написать концепцию развития «Красного Октября», я бы так не придумал. Оно может только само сложиться. Но наблюдать и участвовать в этом, конечно, ужасно интересно. Мне было бы очень жалко, если бы этот квартал превратился в район дорогого жилья и офисов.

Невероятно уникальная возможность — в самом центре крупнейшего мегаполиса вдруг есть какой-то кусок, который по какой-то загадочной причине производит что-то живое.

И такого же нигде нет! «Тейт Модерн» все-таки находится на той стороне реки, а здесь это как будто бы на Елисейских полях или на Трафальгарской площади! Мне очень нравится, что Стрелка прямо напротив, через реку, от двух властей — политической в Кремле и духовной в Храме Христа Спасителя. Ну а мы тоже тут третью какую-то точку создаем». Ночами по выходным в автомобильных заторах на Стрелке можно простоять не один час, но такая организация городского пространства Осколкова-Ценципера не смущает. «Пробки — плохо. А люди — хорошо. То, что это живое место — хорошо. Я же живу в доме на набережной, у меня сюда окна выходят. И я знаю, что тут можно жить, при этом все это веселье не отравляет жизнь людям, которые живут рядом. В этом тоже уникальное свойство этого места. Мне кажется, что всю эту тему с благоустройством не надо доводить до какой-то пенсионерской унылой зализанности. У города, чтобы он был живым, должны быть шероховатости, какие-то неровные края, иначе мы тут все помрем с тоски» .

Вопросы об идеологии Стрелки и в целом о городском благоустройстве отнюдь не праздные и совершенно по адресу. Ценципер, даром что по образованию театровед, по собственной воле в свое время взялся «за гуж» урбанистики и начал дюже обустраивать Москву. Случилось это задолго до «Стрелки»: дружный хор почитателей, в течение нескольких лет певших осанну журналу «Афиша» и ее роли в создании новой городской среды, убедил Ценципера в собственных способностях демиурга. После скандального ухода из издательского дома его решение заняться организацией Института медиа, архитектуры и дизайна казалось неожиданным, но по прошествии полутора лет представляется совершенно логичным: он лишь продолжает на новом уровне делать то, чем, как нас уверяют, и занимался последние десять с лишним лет. Институт «Стрелка» учит выпускников профильных ВУЗов более широкому и комплексному подходу к архитектуре и дизайну, в том числе с точки зрения общественных отношений и массовых коммуникаций (откуда в названии и взялась приставка «медиа»).

Преподают на «Стрелке» специалисты со всего мира, и часто заезжают читать лекции настоящие звезды – взять хотя бы голландца Рэма Колхааса, который год назад как раз и разрабатывал учебный план института. При этом обучение бесплатное, а иногородних и иностранцев «Стрелка» обеспечивает жильем. Сейчас в институте начинается новый учебный год уже для второго набора слушателей, и единственное, что омрачает «образовательный рай» – это низкий уровень подготовки абитуриентов. «Средний уровень, честно говоря, просто пугает, – признается Илья. – И это касается, к сожалению, российских абитуриентов, причем в том числе довольно талантливых людей. Многие проблемы, с которыми они сталкиваются, вообще не вузовского свойства, а школьного. Им не хватает образования не в смысле каких-то знаний, а в смысле совсем примитивных умений и способностей. Изложить свое мнение на странице. Способность аргументировать свою позицию. Способность описать разные подходы к проблеме и выбрать свой. Способность собрать в интернете — мы не говорим сейчас о каких-то дико серьезных исследованиях! – информацию и организовать ее по типологическому принципу… Кажется, что этому должны учить детей в шестом классе!»

Ценципер сокрушенно разводит руками и объясняет, что поддерживать высокий уровень образования в институте пока помогают его небольшие размеры — конкурс большой, мест мало (в этом году чуть больше сорока), и есть возможность брать только самых лучших. «В общем, все это, конечно, не очень весело, – заключает он. – С другой стороны, то, ради чего «Стрелка» и создавалась — это улучшить эту ситуацию, исправлять».

Ценципер заученно распространяется о том, что «конечно же, мы наделали кучу ошибок» и что об эффективности института пока говорить рано, но хвалить собственное детище ему все-таки сподручнее. «Мы, наверное, самое интересное, что в этой сфере произошло за долгие годы», – говорит он, подразумевая ни много ни мало вообще все архитектурно-дизайнерское образование в мире. Илья с гордостью рассказывает: светило современной архитектуры Алехандро Ровино так впечатлился посещением «Стрелки», что прислал благодарственное письмо за своей подписью с фразой «Strelka is the best place in the world». Первым положительным результатом деятельности института можно считать то, что из первого выпуска — вопреки критиканским предсказаниям — лишь единицы уехали на Запад, остальные либо нашли хорошую работу, либо вернулись на прежнюю, либо остались работать при институте. «В целом я дико доволен первыми полутора годами нашей работы, — резюмирует Осколков-Ценципер. – Для нас очень важно, чтобы была не только школа, но и все остальное: летняя программа (бесплатные лекции для всех желающих — прим. RS), бар, где мы с вами сидим, книжки, которые мы сейчас начинаем выпускать. Сейчас уже трудно себе представить, до какой степени то, чем занималась Стрелка полтора года назад, казалось такой наивной, идеалистической чушью, которую в нашем городе никогда не найдет никакого применения. И конечно, смена, слава тебе господи, Лужкова на Собянина... Там все тоже не однозначно и хорошо, но точно лучше, чем предыдущий мэр, потому что есть попытка делать что-то цивилизованным образом. И такие люди как Капков («человек Абрамовича», ныне глава департамента культуры Москвы — прим. RS) или Шаронов (заместитель мэра Москвы по вопросам экономической политики — прим. RS) — пример того, как это может делаться. То, что мы сделали с Парком Горького…» Я прерываю Илью, чтобы уточнить, что он имеет в виду этим местоимением «мы». «Мы — генеральные консультанты Парка Горького. Мы открыли пока безымянное подразделение при «Стрелке», которая занимается исследованиями и консалтингом. И при том, что там не все получается сделать, как хочется, все сложно, но в общем из мертвого, страшноватого места получилось место, которое радует всех людей, которые туда приходят. Причем оказалось, что это очень просто! Мы там ничего не построили. Ну чуть-чуть сломали, выгнали аттракционы, нелегальные рестораны. Появляется какая-то надежда, что в этом городе что-то можно сделать лучше».

Возвращая разговор к Стрелке, я задаю самый животрепещущий вопрос: долго ли ей еще осталось? Насколько обоснованы опасения, что Стрелку превратят в район элитного жилья? Илья Осколков-Ценципер подтверждает, что опасения есть. Но когда это произойдет, и произойдет ли вообще, никто не знает. «Я же не хозяин этого места. Мы здесь находимся во вполне дружественных отношениях с «ГУТА-Девелопмент», которой тут все принадлежит, но они не ходят нам рассказывать, что они собираются с этим делать». По слухам, абсолютно со всеми заведениями на территории «Красного Октября» заключаются исключительно краткосрочные арендные договоры, однако Ценципер отказался уточнить, когда именно он истекает, например, у «Стрелки». «Дело же не в долгосрочности, а вопрос в том, продлят ли тогда, когда придет время продлевать договор, – уходит мой собеседник от вопроса и тут же дает понять, что обсуждение этой проблемы порядком ему надоело.

«Я об этом не говорю не потому, что я что-то скрываю, а потому что на эту тему я знаю слишком много, это бесконечный сюжет, в котором был обсосан, обглодан и тридцать три раза перемолот каждый маленький элемент, под каждый кирпич заглянули, кости всем перемыли, и на самом деле не знают... Вот, что важно для меня: если исчезнет «Красный Октябрь», будет ужасно жалко отсюда уезжать».

Илья Осколков-Ценципер вообще производит впечатление человека, который «слишком много знает», не являясь при этом специалистом ни в одной области. Это его не смущает. Более того, он этим даже немножко бравирует, особенно когда говорит о своем прошлом. С готовностью отмахивается от своего театроведческого образования, объясняя, что поступил в ГИТИС исключительно ради профессора Дадамяна (выдающийся театровед, экономист и культуролог, по сей день преподает в РАТИ — прим. RS), друга семьи и большого авторитета для Ильи с самого детства. Студентом он задружился с людьми, которые занимались современным искусством, и стал писать для «Огонька». «Писал я, по-моему, довольно плохо, – прибедняется Ценципер, хотя тут же продолжает: – Но кому-то это нравилось». Одновременно занимался с друзьями организацией выставок, и с тех пор вся его карьера складывалась по принципу, который в русском языке описывается выражением «по знакомству». Знакомства всегда оказывались крайне полезными: «Логичным образом я где-то познакомился с Костей Эрнстом, он меня позвал написать сценарий передачи про современное искусство для программы «Матадор», потом позвал в журнал «Матадор». Там я вдруг обнаружил, что мне очень интересно делать журнал». Ну а потом Осколков-Ценципер плавно из «Матадора» переместился в «Афишу» – делаю предположение я и попадаю пальцем в небо. «Не плавно! Меня из «Матадора» выгнали. Не из-за моего характера. На самом деле четыре хозяина журнала переругались между собой. Хозяева были такие: Леша Роднянский, Костя Эрнст, Рем Хасиев и Гена Юзефавичус. Я с ними со всеми теперь в прекрасных отношениях, кроме Рема, который видя меня, переходит на другую сторону дороги. Они чего-то там не поделили и не могли решить, чего делать дальше, решили на кого-нибудь это свалить и выгнали меня». По словам Ильи, дальше его спас Юрий Грымов, который тогда собирался снимать кинофильм «Му-му» и с которым Ценципер опять-таки «где-то познакомился». «Я у него проработал, наверное, год таким евреем при губернаторе», – смеется Илья, утверждая, что не помнит, что именно он там делал. «Ну а потом откуда-то возник этот странный иностранец Эндрю Полсон, который в Москве собирался делать журнал «Тайм-Аут». Соответственно, кто-то где-то нас познакомил, бым-бым-бым, возник журнал «Вечерняя Москва», из него со скандалом все ушли, возник журнал «Афиша» , потом из «Афиши» возникло все остальное – «Большой город», «Мир», «Еда», «Пикник Афиши» и так далее».

Все это Ценципер рассказывает мне совсем не для иллюстрации роли знакомств в построении карьеры (хотя получается именно так), а в попытке объяснить, что по-хорошему всю свою жизнь, включая нынешний этап «Стрелки» и «Йоты», он занимается приблизительно одним и тем же делом, которое описывает словом «дизайн». «Дизайн как проектирование, – поясняет Илья. – Просто проектировать я могу довольно разные вещи. Раньше мне казалось, что «Афиша», которая была придумана как такой инструмент по…» - тут Илья внезапно спохватывается, и самонадеянная концовка «...по преображению Москвы»  повисает в воздухе. Вспомнив, что слово — не воробей, мой собеседник тут же замечает: «Конечно, я к этому отношусь не без иронии! Понятно, что ну как вот, журнал будет всю Москву переделывать?! Тем не менее, что-то из-за этого изменилось, подтвердило другим людям, что изменения возможны. А «Стрелка» была придумана как инструмент по изменению пейзажа. Мы пришли к выводу, когда мы придумывали «Стрелку», что школа — необходимый элемент вот этих изменений. Каким-то образом мы все пятеро: Мамут, Адоньев, Шапиро, Ликин и я — в этом совпали».

Перечисленных выше соавторов Ценципера по «Стрелке» стоит представить чуть подробнее. Сергей Адоньев — один из основателей компании "Скартел", которая как раз и работает на рынке услуг беспроводного доступа в интернет под брендом Yota. Проспонсировал создание «Стрелки» меценатА, банкир и просто миллиардер Александр Мамут, успевший за последние пару лет засветиться и в двух, мягко говоря, некрасивых историях — покупке по дешевке «Евросети» у Евгения Чичваркина, когда тот спасался от российских властей в Лондоне, и «убийстве» футбольного клуба «Торпедо-ЗИЛ». Олег Шапиро, архитектор и совладелец дизайн-бюро Wowhouse, превратил бывшие гаражи «Красного Октября» в бар и институт «Стрелка», заслужив похвалу от гуру архитектурной журналистики Григория Ревзина. Наконец, меньше всего знаком широкой публике Дмитрий Ликин, хотя его-то труды имеют самую многочисленную в России аудиторию. Получив архитектурное образование, он работал арт-директором журналов «Птюч» и Harper’s Bazaar, а ныне — главный художник «Первого канала», ответственный за богатство и помпезность картинки главного телеканала страны в не меньшей степени, чем сам Константин Эрнст.

Я интересуюсь у Ильи, есть ли у него вообще какие-нибудь проекты, которые бы он делал в одиночку. «Нет. Я, по-моему, ничего не делаю один. Я всегда делаю еще с кем-то. Не могу один работать». По уверению Ценципера, это даже не вопрос финансов. «Не, я просто не умею один работать, мне надо с кем-то говорить»

Я не верю в то, что мысль изреченная есть ложь, я верю в то, что мысль изреченная есть, а мысли неизреченной — нет.

«И весь фокус заключается в том, чтобы найти, как бы так сказать. Кроме того мне интересней всего думать с людьми, у которых голова устроена не так как у меня». Илья производит впечатление человека, для которого не существует разделения на работу и досуг, на коллег и друзей — и он это с готовностью подтверждает. «Я не могу работать с людьми, которые мне не нравятся, и поэтому я общаюсь с теми, с кем работаю, а с другой стороны, если встречу кого-нибудь хорошего, сразу волоку его куда-то на работу. Вообще мне не очень нравится слово «работа». Я просто живу и что-то делаю, что мне интересно. За что-то мне деньги платят, за что-то я деньги плачу. В конце концов «Стрелка» возникла именно так. Сидели болтали о том, о сем, и как-то вдруг бац — что-то такое сказалось и... ».

В стройной картине ценциперовской биографии для меня остается еще одна лакуна — его работа в «Йоте». Этот, самый свежий, эпизод в его карьере выходит за рамки «культурной политики тире дизайна как метода решения этих проблем», как формулирует свои жизненные интересы сам Илья. Пока что «Йота» – просто провайдер беспроводного интернета, и амбиции Ценципера представить ее чем-то большим кажутся необоснованными. Когда Илья заговаривает о «Йоте», его речь теряет стройность, и он не без труда подыскивает правильные слова: «Йота» – организация, которая вообще на дизайне вся построена, как ни странно. Там просто ну невероятные люди работают с невероятными амбициями, очень мне близкие... Я очень надеюсь на то, что у меня будет получаться. Потому что то, что делает «Йота»... «Йота» создает... пытается создавать — конечно, не всегда это получается... Они совсем про будущее, про решительную перестройку существующих механизмов, для того чтобы это будущее как-то приблизить. Поэтому они занялись связью четвертого поколения, когда никто вообще еще в эту сторону не думал... Из-за чего у них возникла эта замечательная возможность. И сейчас после заминки, которая была связана с выяснениями отношений между операторами, регуляторами и так далее, мне кажется, у них масса... Просто прекрасные перспективы». На вопрос, за что же в компании отвечает лично он в качестве вице-президента, Ценципер отвечает, что делает «дизайн и часть коммуникаций стратегического свойства». Что бы это ни значило, добавляю я про себя. И подхожу к вопросу с другой стороны: каким образом произошло, что господа из «Йоты» вдруг заинтересовались кандидатурой Ильи Осколкова-Ценципера? Впрочем, ответ я мог предположить и сам, и на этот раз не ошибся. «Мы где-то встретились и поняли, что мы созданы друг для друга, – описывает Илья свое знакомство с директором «Йоты» Денисом Свердловым, и продолжает: – Я очень дружу с Сергеем Адоньевым, который акционер «Йоты» и совершенно невероятный, блестящий человек и один из попечителей «Стрелки». Это как-то все естественно очень вышло. Сережа меня позвал обсудить какую-то тему, потом я взялся один проект маленький сделать, потом вроде мне было страшно интересно... Они чего-то еще сами меня позвали... Само так получилось».

Работа в «Йоте» выпадает из картины идеалистического представления о деятельности Осколкова-Ценципера, но кажется совершенно логичной с прагматической точки зрения. Чем не «запасной парашют» на случай провала проекта «Стрелки»? Естественно, возникает вопрос, откуда у Ильи такая уверенность в себе, в своей способности удержаться на плаву. «А у меня нет страха, – отвечает Илья. – У меня вообще уровень эмоционального развития, как мне говорят некоторые женщины, на уровне примерно пятилетнего ребенка. И поэтому мне просто очень нравится играть в какие-то игры. Это самое интересное, что есть на свете». Правда, чуть позже оказывается, что уверенность в себе пришла далеко не сразу. «Когда мне было лет тридцать, я, конечно, страшно ссал, что я... Я вообще не понимал, кто я такой. Я боялся неуспеха. Когда мы превратились с Полсоном в пару знаменитых авантюристов, которым даже копейки нельзя дать, потому что они и ее просрут каким-то образом, то у меня был дикий ужас, что вдруг мне не дадут денег на какой-нибудь следующий журнал или что-нибудь еще там, что я придумывал, придумывал... Такого рода состояние мне, конечно, хорошо известно. Вообще это правильно бояться чего-то. Побаиваться. Я все время стараюсь загонять себя, неохота, конечно, но приходится, я стараюсь все время загонять себя в ситуациях, в которых чуть-чуть екает. Это то, что в «Афише» со мной произошло: я немножко пересидел, и там все так стало хорошо и комфортабельно, что я совсем уж расслабился. Ну так мило: вокруг все тебя любят, потому что всех остальных ты уволил! И все время говорят, как ты прекрасен и гениален, и так далее. От этого, конечно, начинаешь обрастать... То есть страх божий должен быть. Зачем делать то, что у тебя хорошо получается? Оно же у тебя уже получается! Надо делать то, что непонятно пока, насколько хорошо это у тебя получается. Должен быть элемент риска. Риск — это дико важно».

Нельзя не признать, что все проекты Ильи Осколкова-Ценципера именно такие. Я благодарю Илью за интервью, и он удаляется к другому столику в компанию двух мужчин, похожих на господ Мамута и Полсона — возможно, чтобы обсудить очередной рисковый проект. Такой, как сама «Стрелка». И институт, и бар уже можно считать успешными. Заразит ли Ценципер своим успехом весь этот «творческий квартал» — еще вопрос. Роль господа бога в данном вопросе исполняет компания «ГУТА-Девелопмент», которой и решать, что тут будет и когда. И на ее официальном сайте я обнаружил феерически самонадеянное разъяснение, на фоне которого Ценципер выглядит скромнягой. Вот оно (оригинальная орфография и пунктуация сохранены):

«За время работы «ГУТА-Девелопмент» над проектом удалось изменить в массовом сознании восприятие территории «Красного Октября», как промышленной зоны и сделать его центром притяжения людей с активной жизненной позицией и небезразличным к современному искусству. В настоящее время дорабатывается концепция проекта чтобы будущий продукт выглядел интересно в изменившихся экономических условиях. До конца текущего года компания рассчитывает ее завершить и представить на суд общественности».

Суд общественности ждет.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно