• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Лучше бы Фил

26 Ноября 2007 | Автор текста: Евгений Левкович Светлана Репина
Лучше бы Фил
Филипп Киркоров

© Игорь Мухин, www.rollingstone.ru

RS выпил с певцом Филиппом Киркоровым 700 граммов водки и 300 граммов текилы.

Мы встречаемся в одном из самых пафосных мест Москвы — ресторане «Паризьен» на Ленинградке. Стены коридоров здесь завешаны фотографиями политиков, певцов, спортсменов и просто бандитов. Киркоров, к своему же удивлению, здесь впервые — потому и немного опоздал. Пока мы ждали Филиппа Бедросовича, заказали бутылку водки, мясную тарелку, по одному салату и большую порцию рыбы.

Светлана Репина: Вас когда-нибудь пробовали спаивать?

Филипп Киркоров: Жена Игоря Крутого Оля постоянно пытается. Ей так интересно посмотреть, какой я пьяный. Но я, конечно, не такой, как Коля Басков. Колю легко споить, он быстро пьянеет.

С.Р.: А какой вы?

Я пью либо с большой радости, либо с горя. Но горя в жизни было не очень много, поэтому, когда я пьяный, я становлюсь чересчур веселым. И все пытаются этим воспользоваться.

С.Р.: По какому случаю в первый раз напились?

В 1988 году, когда мы с Аллой поехали на гастроли в Германию. Я еще тогда был солистом театра. Вот так же, как сейчас с ней ездят всякие Майки Мироненки, раньше ездил я. В общем, приехали в Германию, и там я впервые попытался сделать ей предложение. Она его отвергла, и я с горя наклюкался. Тогда Алле пришлось уже отбиваться руками и ногами. Помню, как она кричала своему тогдашнему мужу Болдину: «Женя, сделай что-нибудь! При тебе пытаются склеить жену!» Ну он: «Ха-ха, мальчик перепил». Мальчик-то перепил, но идею не оставил. И спустя пять лет добился своего. (Официанту.) Мне из напитков текилу давайте. А устрицы есть? Шесть штук, только пожирнее. И тартар мясной. И борщ давайте, только пожиже! И еще эскарго. (Оглядывается вокруг.) Я люблю такую обстановку, успокаивает. А то у меня сегодня сплошной экшн. С утра зуб мудрости вырвали.

С.Р.: Как-то поздно, мне еще в детстве вырвали.

Намекаете на мое позднее развитие? А я действительно в детстве задержался. Знаете, я так люблю всякие Диснейленды, аттракционы, карусели! Я, конечно, не Майкл Джексон — детьми не балуюсь, но детские игрушки обожаю. Вот у меня в телефоне есть игра «Змейка», режусь в нее постоянно. И еще люблю, когда падают сверху такие штучки.

Евгений Левкович: Тетрис.

Да, точно!

Филиппу приносят текилу. Мы наконец разливаем.

Е.Л.: По нашей традиции, с вас первый тост.

Ой, да чтоб вы все были живы-здоровы.

По 50 грамм

С.Р.: Со стороны вы выглядите человеком без проблем. Вас никогда не терзают сомнения?

Сейчас иногда бывает. А раньше вообще ничего не тезало. Поэтому я и делал рисковые, почти аферистские проекты, обреченные, казалось бы, на провал. Когда мы зарядили тридцать три концерта подряд в «Октябрьском», все мои знакомые крутили пальцем у виска: что за е* твою мать?! А потом, между прочим, эти концерты вошли в Книгу рекордов Гиннесса. Народ валом шел! И это при том, что на дворе был 1998 год. Дефолт случился в августе, а концерты у нас — в ноябре. Помню, сидим мы с Эммой Васильевной, директором зала, и я ей говорю: «Может, откажемся?» «Нет! — отвечает. — Поздно!» Кстати, Эмма Васильевна — моя крестная мама. Ближе человека у меня сейчас нет.

Е.Л.: Странно. Когда видишь вас в тусовке, вы со всеми обнимаетесь, целуетесь, как будто все вокруг ваши самые близкие друзья.

Многие и есть друзья. Если я скажу Баскову, что мне плохо, он тут же приедет. Сейчас вот плохо Коле — и я собираюсь к нему, в Испанию.

С.Р.: А есть люди, которых хочется видеть каждый день?

Нет. Кроме моей собаки — никого.

С.Р.: А какая у вас собака?

Джек Рассел терьер, как в фильме «Маска». Зовут Покемон.

С.Р.: Вы с ним разговариваете?

Я с ним сплю! У меня все животные спят со мной. Ой, вы же сейчас напишете, что Киркоров — зоофил.

Е.Л.: Не переживайте, моя собака тоже со мной спит.

Ой, я вам сейчас расскажу! Едем мы этим летом из Анапы в Лазаревское. И вдруг смотрю — какая-то мелочь под колеса бросается. Я выхожу из машины и вижу: лежит полубессознательное создание, месяца два от роду. Какая-то сволочь выкинула! Ну мы ее с собой в машину взяли, привезли в гостиницу. Господи, сколько блох на ней было!

С.Р.: А где собака сейчас?

Живет у моей бэк-вокалистки Насти. Если будете смотреть проект Рудковской, обратите внимание — Анастасия Бейнар. (Обращается к администратору.) Как там это дело называется? «Россия зажигает суперзвезду»?

Е.Л.: Опять зажигает? Сколько же можно.

А я люблю! И «Фабрики» эти, и «Евровидение», и когда на коньках звезды катаются. Все лучше, чем политика.

С.Р.: Так ничего же больше нет, кроме этих шоу со звездами.

Ну почему? Вот есть замечательная программа «Что? Где? Когда?». Правда, говорят, там один из знатоков педофилом оказался. Но это еще цветочки по сравнению с тем, что творится у нас на телевидении.

Е.Л.: Чему же вы тогда радуетесь?

Да я просто получаю удовольствие от жизни! После сорока жизнь только началась, тем более я холостой. Я ведь до тридцати семи лет вкалывал как ломовая лошадь! И после «розовой кофточки», когда я сорвался, я сказал себе: «Хватит! Сбавь обороты!» И на год ушел со сцены.

Е.Л.: А мне казалось, что вы тогда сказали, будто вообще на сцену не вернетесь.

Не мог я такого сказать. Я говорил, что не знаю, сколько продлится эта пауза — год, пять или десять. Я и правда не знал. Все почему-то думают, что я каждый свой шаг просчитываю, а я ведь живу очень спонтанно! И сейчас я получаю такой кайф от жизни! У меня нет ни спонсоров, ни покровителей. Сегодня, чтобы сделать хорошее шоу в Москве, нужно потратить два с половиной миллиона долларов. У кого-то муж в структурах работает, у кого-то любовник с деньгами. А я плачу свои собственные деньги за все!

Е.Л.: Откуда у вас столько бабла? Это вы музыкой зарабатываете?

Ну не жопой же!

Е.Л . : Давайте выпьем за минимализм.

По 100 граммов

Е.Л.: Я запомнил одно ваше телевизионное интервью пятилетней примерно давности. Вы сказали: «Скоро все убедятся, что артист Киркоров не такой уж дурачок, как многим кажется». Ну и где?

Ты что-то путаешь, не говорил я такого. Я, наверное, сказал следующее: «Я докажу всем, что я не такой ограниченный артист». Что я могу быть не только хорошим певцом, но и хорошим продюсером. А то, что я умный, мне доказывать не надо. Я доказал это еще в школе, получив золотую медаль.

Е.Л.: Вы в обычной школе учились?

Ну не для дебилов же! Школа 413, на Таганке, напротив моего дома.

Е.Л.: Таганка — это ведь был страшно хулиганский район.

А меня шпана любила. Потому что я привозил всем из Болгарии жвачки, переводные картинки.

Е.Л.: И вы ни разу не участвовали в драке район на район?

Нет. Меня обожали и до сих пор обожают все неформальные организации. Даже бандиты.

Е.Л.: Вранье. Вас не любят рокеры, панки, металлисты.

Ой, если бы ты знал, как я обожаю рок! Всю жизнь мечтал его петь!

Е.Л.: А чего ж не спели?

Окружение. Воспитание. Мне не давали! Хотя вообще-то я люблю экспериментировать. Меня просто надо разозлить, чтобы я начал другую тему. Например, когда Борис Зосимов открывал MTV, он сказал: «Время киркоровых и пугачевых закончилось, этих артистов у нас не будет!» Я подумал: «Что? Не будет?! Встретимся у кассы через два месяца!» И ровно через два месяца первым русским роликом на MTV стал не клип «Мумий Тролля», как они сейчас говорят, а моя «Мышка». Чистейшей воды альтернативный рок — разве нет? На самом деле давайте выпьем за Кинчева, Сукачева. Я прям с удовольствием!

Е.Л.: Но не за Шевчука, я правильно понимаю?

Ой, да пожалуйста! Чтоб он был здоров, твой Шевчук! Ну, больной человек, алкаш — что с него взять?

Е.Л.: Он давно не пьет.

Да? Лучше был пил. А то мнит себя гуру.

По 150 грамм

А какой потрясающий Гребенщиков! Я же со всеми этими замечательными людьми знаком, и у меня с ними очень хорошие отношения.

С.Р.: Вы на таком позитиве, что, мне кажется, с вами вообще сложно испортить отношения.

Моя дорогая, портят! Те же Меладзе — ну что я им плохого сделал, кроме хорошего? За что они меня так? Пригласили на «Фабрику» в качестве педагога, я согласился. Пришел как человек к детям, подготовился. Мы с ними договорились, что в рамках проекта я с некоторыми из них поставлю сцены из мюзикла «Чикаго». Расписал им роли. Причем через каждые пять минут я им совершенно искренне повторял: «Вы должны радоваться, что у вас такие продюсеры!» Пусть даже я считаю, что как люди они — полное говно, злобные, завистливые жабы. Но профессионалы — не придерешься. И что в итоге? Прихожу я домой, включаю Интернет, смотрю, что происходит в «звездном доме». Ребята такие воодушевленные. И вдруг приходят эти Меладзе, и первое, что я слышу: «Да кто он такой? Что он себе позволяет? Ему что, пиара мало?» И какая муха их укусила? У меня на следующий день должен был быть урок, но я, конечно, не пошел. Позвонил Эрнсту и сказал: «Извини, Костя, но в этом гадюшнике, которым руководят два сумасшедших брата, ноги моей больше не будет».

С.Р.: А почему вам так важно, что о вас говорят?

Это нормальное человеческое качество. Я и перед началом концерта обязательно выглядываю из-за кулис, смотрю, как народ собирается. Вообще за людьми так интересно наблюдать! Если бы у меня была шапка-невидимка, я бы только и делал, что подглядывал.

Е.Л.: Вам кино надо снимать.

Ой, я очень хочу стать режиссером! Правда, больше люблю театральные постановки. Мы сейчас с Виктюком задумываем очень интересный проект, я уже лет десять его вынашиваю.

Е.Л.: Давайте тогда за театр.

По 200 грамм

Е.Л.: Скажите честно — вы сейчас живьем поете?

Я всегда пел живьем! А так называемый компромат из Интернета — это телевизионная съемка «Песни года», там даже задник виден — «Песня-97». На телевидении все поют под фонограмму! Шевчук, который выкупил эту запись и опубликовал, поступил подло. Вообще, я думаю, наш разговор ни к чему не приведет, пока вы не абстрагируетесь от прочитанного и услышанного обо мне и своими глазами не увидите хотя бы один мой концерт. Тогда поймете, за что народ любит Филиппа Киркорова. А доказывать вам сейчас, что я пою живьем, — это не по-королевски.

С.Р.: Когда вы впервые поняли, что вы — король?

Всегда это знал. Меня когда еще водили в детский садик, я по дороге встречал пенечки и обязательно должен был влезть на каждый и устроить представление. А будучи студентом Гнесинки, я шел по столовой с подносом и говорил: «Расступись, звезда идет!» Я просто материализовал свое желание стать мегазвездой!

Е.Л.: Для чего?

Да чтоб вы меня на ужин пригласили!

Е.Л.: Мы и сестер Кутеповых собираемся пригласить, актрис театра Фоменко. До вашей звездности им далеко.

А я бы на вашем месте пригласил Люсю Улицкую. Или Дарью Донцову, потому что я сериалы люблю. Вот так одновременно — и Улицкую, и сериалы!

Е.Л.: Вы действительно не понимаете, что Улицкая — это писательница, а Донцова — просто ремесленница?

Так я тоже ремесленник! Вот есть Земфира — это музыка, а есть Киркоров — это народный жанр. Но слушают и ее, и меня. Я тут смотрел интервью с Земфирой — удивлялся, плевался и восхищался одновременно. Ее можно не любить, но она умеет вызвать интерес. То же самое и я. Даже если ваш читатель от меня плюется, это интервью он прочтет в первую очередь.

Е.Л.: Ну, Земфиры с нами нет, так что давайте выпьем за вас — как за историческую личность.

Ой, да что вы! (Демонстративно поправляет волосы.) Неужели я удостоился такой чести? Я ведь даже не Кутеповы!

Е.Л.: А как тогда за вас выпить?

Стоя не надо, не волнуйтесь.

По 250 грамм

Е.Л.: Вы говорите, что любите театр. А когда последний раз там были?

В прошлом сезоне. Но, к своему стыду, кроме спектаклей Галины Борисовны Волчек я давно уже ничего не смотрел. И Кутеповых ваших не знаю, извините. Еще в кино люблю ходить. Вот недавно посмотрел «12». Рекомендую.

Е.Л.: Я смотрел. Михалков — просто отвратителен.

Это ваша предвзятость. Вы же поколение, постоянно все отвергающее! Интересно, Америка для вас — авторитетная страна в мире киноиндустрии?

Е.Л.: Для меня — нет.

А что вы тогда любите? Какое-нибудь молодежное европейское кино? Эту… как там ее… Алели, Алулу…

С.Р.: «Амели».

Это не мое дело.

С.Р.: Что же нравится вам?

Итальянский неореализм. Пазолини, почти весь Феллини. Из современного — Альмодовар. Вы думаете, так просто сделать хорошее коммерческое кино? Голливуд дал денег, собрали звезд — и все?

Е.Л.: А хороший продукт не может быть коммерчески неуспешным?

Нет! Коммерческий успех и творческий — это неразделимые вещи! Сколько у нас певцов поют для себя, как в караоке? Тысячи! Да их никто не будет слушать — ни вы, ни я. Тогда зачем все это надо?

Е.Л.: Вы не допускаете, что есть действительно талантливые люди, которым просто противно раскручивать свое творчество через «Фабрику звезд»?

Ой, да пусть тогда сидят в своем говне и не вякают! Мы сейчас говорим о звездах! О тех, кто хочет что-то доказать всему миру, как-то проявить себя!

Е.Л.: Давайте за искусство, что ли.

По 300 грамм

С.Р.: А я вот хотела поговорить с вами о любви…

Только не надо этих соплей! Я увидел Аллу, когда мне было семь лет, и сразу понял, что это моя женщина. Я о ней не забывал ни на миг и сейчас не могу забыть. Именно поэтому никто в этой стране не может так бесподобно спеть о любви, как я.

Е.Л.: А вы можете заняться сексом с другой женщиной?

Могу. И с женщиной, и с… да не важно, с кем! Какая разница, как перепихнуться? Моя любовь безответная, что мне теперь делать? Как у Маяковского с Лилей Брик.

С.Р.: Получается, ваша любовь трагическая.

Да какая трагическая?! Я вас умоляю! Меня все устраивает! Когда меня разлюбили — народ полюбил так, что иногда не знаешь куда деться. У меня в жизни одна трагедия была — ранняя смерть мамы. Это единственная вещь, при мысли о которой я до сих пор впадаю в уныние, хотя уныние — это грех.

Е.Л.: Вы когда-нибудь были у психотерапевта?

Боже упаси! Зачем?

Е.Л.: Вы не можете оторваться от мамы. Именно отсюда у вас задержка в развитии, страсть к аттракционам, каруселям.

Да, наверное. Я и в жене искал мамины качества.

С.Р.: Вы сказали, что уныние — грех. Верите в Бога?

Верю. Но, к сожалению, я так грешен, так грешен!

С.Р.: На какой круг ада вы рассчитываете?

Я надеюсь, что мне все простится. Потому что я столько добра людям сделал!

С.Р.: В чем же тогда вы грешны?

Да я просто неправильно живу. Вот хожу, топчу муравьев — это ведь тоже грех. Слушайте, я на исповеди, что ли? У меня есть свои грехи, и я о них знаю! Я ни разу не каялся, не причащался — грешник такой, что ужас! Но — искренний, обаятельный, которого просто обязаны простить там, наверху! Так что никаких кругов ада — сразу в рай! Так, несколько рюмок выпил — и все. Больше не пью.

Е.Л.: Не хотите, чтобы мы видели вас веселым?

Просто трезвость — норма жизни, мой дорогой.

Е.Л.: У меня — нет.

Заметно. Ты кто по знаку зодиака?

Е.Л.: Козерог.

Точно, я так сразу и понял. Я верю в правильно составленные гороскопы — все совпадает. Я вот стопроцентный Телец. И двое моих внуков — тоже Тельцы.

С.Р.: Это внуки Аллы Борисовны?

Да, любимые внуки. Жаль, нечасто видимся.

Е.Л.: А у вас дети есть?

Этого я вам не скажу.

С.Р.: Тогда мы сами — за детей.

По 350 грамм

А давайте сходим к Кутеповым вашим! Мне не хватает общения с умными людьми.

Е.Л.: Мне кажется, немногие из них захотят с вами общаться.

Что, Жванецкий не захочет? Или Галина Борисовна Волчек? Или Никита Михалков? Что я им сделал плохого? Я не несу со сцены агрессию. Вот рокеры твои оголяют на сцене и зад, и перед, а я несу людям праздник!

Е.Л.: Это и пугает.

А что я должен, по-твоему, — сидеть и хмуриться? Жизнь и так серая, а в провинции еще серее. Я в отличие от вас бываю там регулярно и дарю людям радость, гламур. Это так красиво!

С.Р.: Это подмена понятий. Люди смотрят на праздник, который сами себе устроить не могут. Это фикция.

А вы что хотите? Революцию? Наших людей... если их не развлекать — они на баррикады пойдут. Вам оно надо? Мне — нет. Когда вы были еще маленькими, я был свидетелем путча. Ничего хорошего.

Е.Л.: Мы были не такие уж маленькие, и вас я на баррикадах что-то не припомню.

Я был на других баррикадах, в Крыму. Там тоже была революционная ситуация, и я давал концерт на площади в Ялте. Так что не надо огульно кидаться фразами типа: «С вами не будут общаться». Будут как миленькие! И шуты со мной общались, и короли, и президенты на мои концерты приходили.

С.Р.: И Путин?

В прошлом году в Сочи он пришел со своей супругой ко мне в гримерку. Не вызывал меня, как шестерку, к себе в ложу, а сам пришел.

С.Р.: И что сказал?

Он напомнил мне, что, оказывается, когда мы с Аллой Борисовной женились, он готовил нам банкет. Он тогда был помощником Собчака. А потом он спросил: «А вы меня не помните?» Я сказал: «Конечно, Владимир Владимирович, уважаемый, я могу вам сейчас соврать, что помню, но в то время кроме своей супруги я никого больше не видел и не замечал».

С.Р.: За преемника пойдете голосовать?

Да, я хочу, чтобы продолжился нынешний курс.

Е.Л.: Вы же говорите, что за пределами Москвы все серо. А между тем Путин уже почти восемь лет у власти.

Да, серо. Но благодаря Путину стабильно.

Е.Л.: Отличная логика.

А вы думаете, в Америке не серо и не скучно?

С.Р.: Скучно, когда купить ничего не можешь. Люди год копят деньги, чтобы поехать в Турцию.

Да что вы? Давайте спросим у нашего официанта, где он был! Люди в полном порядке, зря вы о них так думаете!

Е.Л.: Я, например, до сегодняшнего дня был только в Азербайджане и Прибалтике.

Как это? А в Болгарии? Сейчас надо в Болгарию ехать, я приглашаю! У меня там бизнес. Я недавно там дом построил со своими компаньонами — на берегу Черного моря, под Бургасом. Внутри — два бассейна, рестораны, все дела. При этом все с мебелью, под ключ. Уже продали больше половины дома. Лолита себе квартиру купила, Моисеев, Фридлянд. У нас там целое комьюнити. (Обращается к фотографу.) Если у меня будет рыло, как у жабы, с тройным подбородком — убью.

Е.Л.: Почему?

Потому что, куда бы я ни пришел, все обсуждают, как я выгляжу, в чем одет. Зачем мне надо, чтобы потом говорили, будто у Киркорова три подбородка?

Е.Л.: А почему вы не можете сказать в ответ: «Да, у меня три подбородка».

Так у меня их нет! Вот, посмотри. (Показывает шею.) Тебя тоже можно так снять, что не три — все пять подбородков вырастут!

Е.Л.: Да мне по фигу. Что изменится-то?

Ой, да не рассказывай! Я уверен, что у тебя дома такие стильные фотографии висят! Какой-нибудь черно-белый обнаженный портрет с лошадьми, или ты с твоей любимой собакой в постели. Ты же себя любишь! Ты сейчас сидишь и думаешь, что ты тоже звезда, редактор модного журнала, и к тебе на интервью пришел сам Филипп Киркоров. Я, конечно, не претендую на роль Кутеповых твоих, но тоже не последнее говно.

Е.Л.: У меня действительно дома не висит ни одной моей фотографии.

Ладно, у меня тоже. У меня только два портрета: один — графический, другой — кистью.

Е.Л.: А вы видели обложку журнала Esquire с Микки Рурком?

Ну и что в ней хорошего? Микки Рурку на себя наплевать.

Е.Л.: А по-моему, это просто замечательно.

Ты извращенец! Я это сразу про тебя понял! Хоть ты и спишь с собакой, как я, но ты — извращенец!

Rolling Stone №41, Ноябрь 2007

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно