• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

МУЗЫКАНовости

Брайан Ино. Отпечатки по Фрейду

19 Апреля 2010 | Автор текста: Серафима Скибюк
Брайан Ино. Отпечатки по Фрейду
Брайан Ино, Brain Eno

© Руслан Баранаускас, www.rollingstone.ru

Перед выходом саундтрека Брайана Ино к фильму «Милые кости» Rolling Stone восстанавливает русский след в биографии великого продюсера, который в Москве восьмидесятых сталкивался с ароматами советских уборных, а в нулевых питался шашлыком, изготовленным на рынке поблизости от «Горбушки»

1987 год

Артемий Троицкий: По-моему, первой вылазкой Брайана Ино в нашу действительность был некий телемост, где с русской стороны довольно много выступал я, а на западной из музыкально-художественной общественности сидел Брайан Ино. Таким образом мы с ним заочно познакомились, принялись переписываться. Потом меня впервые отпустили в Англию - это было в конце 87‑го года, у меня вышла первая книжка «Back In The U.S.S.Rкак раз. И он приехал в Москву. Время было бурное, событий было много. Факт тот, что Брайан Ино с конца восьмидесятых годов был своим человеком в нашей тусовке деятелей альтернативного искусства: это была электронная музыка, это была до некоторой степени рок-музыка, это было изобразительное искусство. И почти во всех областях у Брайана появились какие-то любимцы. В результате наших с ним хождений по московским клубам, лабораториям, хеппенингам и на выставки художников на Кузнецком мосту в сухой осадок выпала группа «Звуки Му».

Александр Липницкий, «Звуки Му»: Это был очень паршивый весенний день, типичная московская слякоть. Осень 1987‑го. Тогда мы познакомились с Ино. Наша первая встреча была в гостинице «Интурист», которой ныне нет - на Тверской. Мы выпили кофе, понравились друг другу и затем расстались.

Павел Хотин, «Звуки Му»: Брайан и на той встрече, и на последующих очень демократично выглядел. Просто пиджак, просто джинсы, просто рубашка, но я вот заметил, что часы у него золотые и ботинки необычные - сразу видно, что дорогие. Мне редко доводилось с ним общаться, но как-то раз после репетиции он сказал мне, что через эти небольшие акценты (ботинки, часы) подчеркивал свой статус и сразу при всей небрежности выглядел круче нас всех. Это человек, полный противоречий: он всегда держался скромно, но при этом как-то прикольно. А потом как-то вечером доверительно сообщил мне, что он бисексуал.

Александр Липницкий: В то время у меня не было ощущения, что мы ему точно понравились, потому что у нас даже не было демо-записи, которую мы могли бы ему предложить. Я так понимаю, что тогда все западные продюсеры закидывали удочку довольно далеко, и каждый сразу же рассчитывал убить крупного русского медведя. Наш с Брайаном проект отличался тем, что в нем не было никакой суеты - в отличие от CBS, фирма Opal не стремилась попасть в топ-20. В общем, это была действительно экспериментальная компания.

Артемий Троицкий: Песни «Звуков Му» на Ино произвели меньшее впечатление, чем образ Петра Мамонова. Тем не менее Брайан сказал, что считает их музыку тоже достаточно своеобразной, во всяком случае конгениальной мамоновскому образу. Мне Ино это описывал таким образом:  он сказал, что видит в Мамонове какой-то очень древний архетип. Брайан сказал, что в этом есть что-то пугающее даже - такое ощущение, что человек вылез из Средневековья.

Александр Липницкий: Помню, он уже твердо решил работать со «Звуками Му» и впервые в горбачевском Советском Союзе открылась выставка Павла Филонова в Третьяковской галерее на Крымском валу, и мы пошли туда вместе с Брайаном и его супругой Энтией. Мамонов не очень заинтересовался, но мы с Брайаном были в восторге. Полотна Филонова настолько Брайана восхитили, что он почувствовал родную беспредельную дичь и настоящий футуризм. То есть то же жуткое, что было в вокале Мамонова. Вопрос с обложкой вроде бы был решен. Чуть ли не на следующий день случились первые переговоры Opal с музеем о передаче картины Филонова в собственность Ино, но местные бюрократы начали вставлять палки в колеса и завышать цены, так что Брайан от идеи заполучить Филонова отказался. Через какое-то время Мамонов с бухты-барахты притащил на студию рисунок, который нам всем пришелся по вкусу, - такой распластанный экспрессионистский портрет собирательный на группу. Его Ино и одобрил. Если Брайана в России что-то пугало, то это грязь и какие-то запахи, к ним он был очень чувствителен. А вонь в Советском Союзе была жуткая. Как-то мы записывали альбом в ГДРЗ на улице Качалова (ныне Малой Никитской). Там был обычный туалет, с обычным советским запахом, который для нас не представлял проблемы, - туда, наверное, еще Роберт Рождественский заходил, Светланов заглядывал и прочие знаменитые композиторы. Словом, на это обстоятельство даже Шостакович не реагировал, а вот бедняга Брайан Ино вытерпеть не мог: он туда зашел и сразу выскочил. «Что же мне делать?» - говорит. В итоге сложил марлю, приложил к носу и наконец-то смог. 

Ольга Мамонова, супруга Петра Мамонова: Ино привез с собой из Англии микрофон Neumann, который укладывал в тройной футляр с бархатным дном. Он всюду с ним носился, а потом как-то зашел в студию звукозаписи, открыл дверь, а там - три огромных сундука, полных этих «нойманов», валяющихся как попало! Брайан потом был просто потрясен этим обстоятельством. Ко многому у нас здесь он просто не был готов - например, тогда стоял адский мороз под минус тридцать, и ему приходилось закутываться всеми шарфами и ходить укутанным, как бабушка. А мы тогда все так ходили - варвары, дикие!

1988 год

Артемий Троицкий: По результатам своего первого приезда Брайан решил записать альбом «Звуков Му». История этой записи достаточно травматичная - я об этом писал и в книге и, по-моему, в аннотации к русскому изданию альбома. Брайану хотелось записать диск, который бы в звуковом отношении как-то подчеркивал или дополнял дикость «Звуков Му» и их своеобразие, а Пете, наоборот, хотелось, чтобы все было чисто, гладко, максимально культурно, и чтобы они звучали как Брайан Ферри. Это был случай, когда нашла коса на камень - в данном случае косой был тонкий и острый Брайан Ино, а камнем был тупой Мамонов. И камень эту косу покорежил. Петя был категорически против тех сведений, тех звуковых продюсерских инноваций, которые предлагал Ино. Поскольку Петя был человеком русским и брутальным, а Ино - английским и деликатным, то Ино в конце концов махнул рукой и записал и свел альбом таким образом, как хотелось Мамонову. В результате получилась, на мой взгляд, пластинка довольно посредственная. Я думаю, что из всех продюсерских работ Брайана Ино едва ли не худшая.

Ольга Мамонова: Брайан говорил, что со времени революции явление Петра Мамонова - это самое крупное событие русской истории. Так что он позвал нас - Петра Николаевича и меня, супругу его, к себе в гости в Лондон. Дома у Ино выяснилось, что он коллекционирует запахи - хранит их в огромных коробках, которыми уставлена вся комната. Кроме него в Англии этим занимается королева, и вот они собираются вместе, и если у Елизаветы не оказывается какого- то образца, он его в коробочке во дворец везет. Для меня Ино аромат полевых цветов откуда- то достал - я так усердно нюхала, что ночью у меня температура сорок установилась.

1989 год

Артемий Троицкий: Второй и, на мой взгляд, более интригующей главой во взаимоотношениях Брайана Ино и музыкальной России могла бы стать история с Жанной Агузаровой. Дело было летом 1989‑го, когда Жанна ушла из «Браво» и начала сольную карьеру. Она тогда записала совершенно фантастический демо-альбом. Там было, наверное, где-то пять-шесть треков, и это были песни, которые потом вошли в иных версиях в ее знаменитый «Русский альбом»: «Звезда», «Марина», «Посвящение Есенину» (там она называлась как-то по-другому). Демо она отдала мне, я передал ее Ино, и Брайан пришел в абсолютный восторг. Сказал, что это нечто и что он готов с Агузаровой работать, несмотря на некоторую аллергию и оскомину, которая у него осталась после Мамонова. Агузарова сама эту историю загубила. Я скажу максимально дипломатично: Агузарова решила, что с Брайаном Ино ей, помимо творческих, надо завести еще и личные отношения. Они с Агузаровой встречались, и музыку слушали, и о чем-то договорились, после чего Жанну понесло, и она сама все испортила. Неожиданно оказавшись под невероятно темпераментной женской атакой Жанны Хасановны Агузаровой, Ино сразу понял, что семья дороже.

1995 год

Андрей Бартенев, художник: Мы с Брайаном Ино виделись в основном за рубежом. В 1995 году в Лондоне каждые четыре года проходил фестиваль «Альтернативная мисс мира», организатором был Институт современного искусства. Я тогда впервые прилетел в Лондон под кодовым псевдонимом «Miss Russia». Брайан был в жюри этого конкурса - это была наша первая встреча. Он потом выпустил книгу «Дневник с аппендицитом», где описал свои национальные впечатления. А сразу после этого вечера был ужин в доме Эндрю Логана - там я познакомился с Брайаном и его женой уже лично.

Артемий Троицкий: Тогда же Ино познакомился в Петербурге с Курехиным, но отношения у них не сложились - я думаю, что в первую очередь они не сложились из-за языкового барьера: Курехин по-английски не говорил, а оба они люди очень вербальные. Во-вторых, я думаю, это было связано до некоторой степени с ревностью Курехина к таланту и влиятельности Ино. Курехин привык быть абсолютным монархому себя в Питере - там все ходили перед Курехиным на цыпочках. Он был абсолютным авторитетом, и он, на самом деле, был лучше всех. И Цой, и Гребенщиков - не говоря уже о всевозможных прочих джазменах-авангардистах - они все находились под крышей у Курехина. Соответственно, когда появился Брайан Ино, я не исключаю, что Курехин почувствовал, что Брайан Ино - более мощный источник притяжения, чем Курехин. И он мог видеть, что люди к Брайану Ино относятся с еще большим пиететом, чем к нему. Может быть, из-за этого у них отношения не сложились.

1997 год - нулевые

Всеволод Гаккель: В 1997 году я участвовал в организации прилета Брайана и встречал музыкантов в аэропорту - мы всегда виделись с Ино очень коротко, все больше по делу, хотя многие люди считают его моим близким другом. Я иногда заходил домой в квартиру его в Петербурге. Мы могли выпить чашечку чая и поговорить о том, о сем - отношения светские и не приятельские, в то время, когда я уже, можно сказать, дружил с его женой Энтией и в силу этих дружеских и деловых отношений чисто механически общался с Брайаном.

Артемий Троицкий: Брайан Ино по натуре совсем не тусовщик и не светский лев, он не Мик Джаггер и не Дэвид Боуи. Я думаю, это самый умный человек из всех, с кем мне когда-либо доводилось общаться. Он не злоупотреблял светской жизнью, и хотя его раздирали на части, всегда себя вел очень скромно. Особенно это касается его жизни в Питере - когда он практически инкогнито прожил там почти целый год, в конце девяностых годов. Энтия купила там роскошную квартиру на набережной канала Грибоедова и уговорила Брайана провести длинный творческий отпуск в Петербурге. Он там жил, творил, вел себя очень тихо и незаметно, писал регулярную колонку в Guardian о своей жизни в Петербурге. Ино делал в своей колонке массу занятных наблюдений и замечаний о русском капитализме, русском менталитете, русской демократии и так далее. И при этом он напрочь отказывался от какого бы то ни было общения и посещения светских мероприятий, не говоря уже о концертах, совместной работе с русскими музыкантами и так далее.

2005 год

Александр Чепарухин, промоутер: По сравнению с Троицким и Липницким, я Брайана Ино знаю недавно и ближе знаком с его женой Энтией, активно участвующей в процессах культурного обмена, любящей Россию и русский язык. Но я давно хотел привлечь Ино к фестивальным проектам, так что стал искать способ заманить его в Россию. Идею привезти сюда алжирского певца Рашида Таха предложил сам Брайан: Ино очень увлекался его музыкой, желал с нею познакомить и своих поклонников.

Ольга Мамонова: Вот был Рашид Таха в России. Скачет он по сцене, скачет, смотрю на него, а потом принимается играть Брайан Ино, и все волшебство забирает своими звуками. Это, конечно, Господь Бог его наградил, и он не распылял этот дар! Перед концертом я пошла ему подарить компакты, а он мне и заявляет: «Оля, принеси мне что-нибудь поесть! Гостеприимный народ русский, но представляешь, Оля, куда ни приду в России, везде мне предлагают выпить, но нигде не предлагают поесть!». А концерт был в тот день, когда в Москве повсюду отключили свет, нигде ничего и не сыскать. Я выскочила из гримерки на улицу, а там грузины шашлыки жарят и тетки черешней торгуют. Пришлось купить - вот Ино перед самым концертом и поел. И я подумала, какой он простой, нормальный человек. Петр перед концертом трясется, боится - псих! А этот - такой тихий, интеллигентный! Сердце мое порадовалось, сижу и любуюсь, как он эти шашлыки жует.

Александр Чепарухин: В своих предыдущие приезды у Ино и Энтии сложилось ощущение, что Москва - это город денег и бюрократии, полигон для будущих концертов, а Питер - город культуры. Сама эта серия концертов была устроена таким образом, чтобы Брайан и Таха отыграли в Питере, а в Москве он был уже просто вынужден отыграть. В Петербурге нам повезло с погодой. Был теплый светлый вечер, белые ночи даже, и Брайан вышел на улицу подышать. Там он встретился с Борисом Гребенщиковым, и было ощущение, что это вполне естественная встреча. Казалось, они очень похожи: два человека из одной сферы, равные друг другу, сидели на выходе из Манежа, просто беседовали в лучах заходящего солнца. Картина очень гармоничная.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно