• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Dead Can Dance: «В США на наши концерты ходят семьями, как на пикник»

8 Октября 2012 | Автор текста: Макс Хаген
Dead Can Dance: «В США на наши концерты ходят семьями, как на пикник»
Dead Can Dance

Перед первыми выступлениями воссоединившихся Dead Can Dance в России лидер группы Брендан Перри рассказал RS о смысловом посыле новой пластинки «Anastasis», современной классическом музыке и отношении к коллективу в разных странах мира.

В какой момент и почему вы и Лиза Джеррард приняли решение реформировать Dead Can Dance?

На самом деле эти попытки происходили последние три-четыре года. Основным вопросом, скорее, было найти «окно», которое дало бы возможность снова записаться вместе. У Лизы было много работы в кино, а я записывал собственный альбом «Ark» и потом отправился с ним на гастроли. И только года полтора назад мы поняли, что наконец-то сложился момент, когда можно планировать новый альбом Dead Can Dance и концертные даты.

Реюнион - это преследование чисто творческих целей, или вы с Лизой поняли, что как Dead Can Dance сможете добиться большего успеха, нежели работая по отдельности?

Комбинация обоих факторов, я думаю. Работая как Dead Can Dance, ты ощущаешь историческое единство, заложенное еще много лет назад. В чем-то мы вернули к жизни прежнюю дружбу и ту связь, которую чувствовали раньше. Поэтому наш новый альбом и называется «Anastasis» - воскрешение, если хотите. И, само собой, Dead Can Dance как группа гораздо более сильное средство реализации наших идей.

Кстати, игра слов в названии нового альбома anastasis-stasis - воскрешение-спячка - это случайность? По смыслу она хорошо подходит в данном случае.

Пожалуй, да, это чистое совпадение. На самом деле, в последние два-три года я много копался в древнегреческой культуре - я вообще восхищаюсь Грецией и ее музыкальными традициями. И значение слова «anastasis» поразило меня: оно совершенно точно совпадало с тем, что происходило с Dead Can Dance - мы возвращались после длительной «спячки», отсутствия неизвестно где в течение 16 лет. И изображение на обложке альбома - умирающие подсолнухи - придает названию дополнительную концепцию.

Какой смысловой посыл вы заложили в этот раз в «Anastasis», кроме названия?

В этот раз, пожалуй, главное не текст, а атмосфера альбома. Песни и сочинялись таким образом, что важнее оказывалась музыкальная составляющая. Я напевал мотив, появлялся некий текст, и его литературный смысл отталкивался, прежде всего, от звучания. Музыка изначально оказывалась настроенческой, с налетом киноощущений. И общий смысл альбома таким и получался - его темы были вроде отвлеченными, но, в то же время, связанными с реальностью. Например, амнезия как социальное явление - то, как люди, общество в целом, стараются забывать неудобные политические и исторические моменты. Или состояние рассудка отдельного человека, когда он как бы отключается от происходящего вокруг него. Довольно серьезные вещи в наше время.

На ваш взгляд, чего Dead Can Dance добились в музыкальном плане в новом альбоме - через шестнадцать лет после предыдущего?

(Усмехается) Не так уж прост ваш вопрос. По сравнению с прежней инкарнацией Dead Can Dance, нам удалось добавить новых для себя и довольно интересных элементов. Самое главное в «Anastasis» - сильное влияние средиземноморских и ближневосточных мотивов. Например, при записи мы использовали бузуки, электрический вариант этого инструмента. И в то же время в альбоме много оркестровок. Получилась смесь традиций Запада c восточными классическими инструментами - духовыми, струнными и перкуссиями.

Dead Can Dance сумели ни разу не повториться. Что стояло за переменами в стилях ваших альбомов?

Во многих случаях это было отражение музыки, которую мы слушали в тот или иной момент. Например, во время жизни в Лондоне мы не могли не оказаться под впечатлением от пост-панковых групп вроде Joy Division. А когда нас подписали на 4AD, мы буквально погрузились в музыку артистов, которые уже были в их каталоге. Я стал посещать местную музыкальную библиотеку - и оказался совершенно захвачен современной классической музыкой: Бенджамином Бриттеном, Шостаковичем, Прокофьевым, Стравинским. В то же время, я слушал много музыки эпохи барокко - Баха и Пахельбеля. Когда ты погружаешься в таких композиторов, в твоей собственной музыке неизбежно появляются следы их композиций, стиль меняется, невозможно удержаться от влияний. Неудивительно, что, впитав столько классики, мы стали выдавать ее в своих альбомах в том или ином виде. Мы не столько копировали, сколько адаптировали и включали элементы в свой стиль. Для Dead Can Dance подобные влияния во многом стали и двигателем, и фактором мотивации. В каждом следующем альбоме отражалось то, что я слушал между записями.

В 80-х из-за довольно сумрачных песен на вас повесили ярлык готической группы. Каково было вдруг оказаться в рядах ребят в черном?

Не очень удобно, вообще-то. Все это не особенно соответствовало нашему репертуару даже тогда. Нонсенс полный, по правде говоря. Загонять нас в какие-то категории было проблематичным делом. Мы стремились постоянно «менять кожу» нашей музыки. (Усмехается) Наши ориентиры, композиция так и перемещались - от года к году, от одной культуры к другой, от древности к современности. В итоге получался микс стилей, в котором меланхоличный пост-панк - или чувство, свойственное ему - был разве что одним из элементов, связывающих все остальное.

Тем не менее в готической тусовке альбомы вроде «Spleen And Ideal» и «Within A Realm Of A Dying Sun» считаются обязательными к прослушанию. Не возникало ли у вас ощущения, что вы хотите сказать одно, а поклонники слышат что-то другое, ориентируясь, скорее, на внешние признаки?

Ну, может, это и неплохо. Хотя есть в этом, конечно, что-то странное. Ты сочиняешь музыку, намереваясь донести свою музыку, мысли, их духовный и эмоциональный контекст до наибольшего количества людей. Ты пытаешься ломать границы, использовать разные формы и стили, мыслить свободно - а в итоге тебя раздергивают на символы отдельные клики. Ну, как фашисты и анархисты используют символы, которые, изначально с ними не очень-то связаны. Но, знаете, аудитории у нас сильно различались. Допустим, в Германии мы оказались довольно жестко приписаны к готической субкультуре. А в США на наши концерты ходят семьями, как на пикник, - там нас вообще как-то более расслабленно воспринимают.

В 2010 году между вами и Питером Мерфи из Bauhaus случилась небольшая заочная перепалка, в которой он вам посоветовал бросить всякие глупости и начать, наконец, снова записывать громкие мрачные песни. Вы вообще можете представить себя снова играющим пост-панк?

Почему бы и нет, при определенных условиях. (Усмехается) Опять же это зависит от моей воли и влияний в данный момент. Насколько они окажутся сильны, чтобы я «вернулся в 84-й». В каждой новой работе Dead Can Dance были моменты, про которые можно было сказать: «Неужели здесь слышны следы первого альбома?» Это было немного странно, как флэшбэки из чужого прошлого - но они здесь, и люди обращают на них внимание. Знаете, это как огонь, который не разгорается, но постоянно тлеет. Но искры всегда могут снова разгореться, они никак не погаснут и до сих пор где-то глубоко внутри меня. Так что все возможно. Я никогда не пытался ставить себе жестких границ в том, что касалось жанров и стилей, я совершенно открыт. Но делаю то, что мне подсказывают внутренние чувства и интуиция в данный момент.

Кстати, вы, со всеми своими интересами к этнике не доходили до совместной работы с другими артистами, играющими традиционную музыку - допустим, из Южной Америки или Ближнего Востока?

Я просто не тот человек, который рвется устраивать коллаборации со всеми кругом, пусть они и лежали бы в сфере моих интересов. Я не получаю удовлетворения от подобной работы. К тому же подобные проекты обычно происходят в течение короткого времени, а я не люблю делать все по-быстрому. Они требуют динамики и каких-то импровизационных ходов, подходящих для данной ситуации. А мне нужно время, чтобы обдумать то, что я хочу получить, придать форму, записать без спешки и не отвлекаясь на какие-то сиюминутности. Мое искусство и творческое движение довольно медленны. Я люблю все планировать, работать с материалом как скульптор, не спеша, по небольшому элементу высекающий статую. И если честно, мне важно держать все под своим контролем, быть уверенным, что мое видение полностью реализуется так, как мне надо. От сочинения до продюсирования - я создаю собственное произведение. В чем-то, наверное, это похоже на написание книги, где ты являешься единственным автором.

Группа Dead Can Dance выступит 12 октября в петербургском Ледовом дворце и 13 октября в московском «Крокус Сити Холле».

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно