• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Иван Павлов: «Музыка должна быть труднодоступна»

24 Ноября 2012 | Автор текста: Эльдар Хансеидов
Иван Павлов: «Музыка должна быть труднодоступна»
Иван Павлов

Коллега покойного основателя группы Coil Питера Кристоферсона по проекту SoiSong Иван Павлов перед своими российскими выступлениями рассказал RS о подходе к популяризации собственного творчества, азиатских корнях SoiSong и непростом отношении к соотечественникам.

Давайте с самого начала. Вы как вообще в Европе оказались?

Если коротко, то по работе. Я был ученым, работал над акустикой. Я учился в 90-х в России, в Нижнем Новгороде. Работал в университете, в армии отслужил. Меня пригласили в Швецию в одном проекте поучаствовать, ну, и в конечном итоге я так и остался тут. Меня приглашали здесь  в аспирантуру, но через какое-то время я перестал наукой заниматься. А сейчас я совершенно другими вещами занят, в том числе и музыкой.

Говорят, музыкантом в Европе гораздо легче быть, нежели в России.

Я вообще не знаю, что такое быть музыкантом в России. У меня там остались друзья, конечно, какие-то, но музыкантов среди них нет. Да и в Европе я живу не как музыкант, а как лесник. Тут как раз все как в лесу – белочки под окном бегают, все зеленое и спокойное.

А вы за российской электронной сценой не следили? Просто в мире какое-то время была некоторая мода на русских электронщиков.

Ну да, эта мода и продолжается. Какие-то русские и даже в большей степени украинские электронные музыканты здесь были очень заметны. Например, Алексей Борисов с «Волгой» сюда часто приезжает, Zavoloka со всем лейблом Kvintu. Много их, но я ни с кем не знаком. Я вообще предпочитаю такой герметичный образ жизни. То есть, когда на фестивалях играешь, имена проскакивают. И становится приятно, что это твои соотечественники, но не более того.

В пресс-релизе к вашим российским концертам написано, что творчество вашего с Питером Кристоферсоном (создатель группы Coilприм. RS) проекта SoiSoing закончится 31 декабря 2012 года. Почему именно тогда? И вообще, почему он существует до сих пор, ведь Питера уже 2 года как нет с нами.

На самом деле судьба проекта была закодирована с самого начала. Если в слове SoiSong «S» прочитать как «2», получится 2012. Но де-факто группа, естественно, уже не активна, поскольку Петя умер. У меня остались еще какие-то записи, которые я в двух частях выпущу в этом году, точнее первая уже вышла в виде EP. Есть еще студийный альбом и несколько живых записей, которые мы обещали выпустить, - я все это доделаю и издам до конца года. И у нас намечен прощальный хэппенинг в конце декабря в Токио для очень ограниченной аудитории, посвященный концу всей этой истории. У меня есть разные идеи, как все это закончить, но я пока не уверен, как точно все будет.

А почему в Японии, кстати? У вас какие-то особенные отношения с Азией? Ведь и ваш первый концерт прошел в Токио.

Так получилось. Просто Петя в последние годы жил в Бангкоке, и я часто летал туда записываться. Мы там познакомились с одной японской вокалисткой, записывали ее для нашего первого альбома, и она нас познакомила со многими интересными людьми из токийского андерграунда - даже не культурного, а просто андерграунда. В том числе и с одним парнем, хозяином местного клуба. Он вообще выходец из семьи якудз, белая ворона в семье, занимается искусством, но тем не менее семья его поддерживает. Ну, он и предложил выступить у него. И мы подумали, что прежде чем везти все это в Европу, было бы неплохо попробовать сыграть в домашней обстановке для тридцати человек - мало ли что. Вот и отправились выступать в Токио. А так, никакой особенной японской концепции у нас не было. Ну и Петя, ко всему прочему, был буддистом, разделял все эти азиатские ценности.

Странно, если учитывать, что вокруг его группы Coil в свое время возник ореол язычества.

Нет, он был буддист, причем тайский. Правда, от язычества тайский буддизм недалеко ушел.

А вы, если не секрет, куда склоняетесь в религиозном отношении?

А никуда. Меня не интересуют массовые движения ни в какой форме. Ни музыкальной, ни религиозной, ни социально-политической. Я ведь лесник! Наблюдать за всем этим интересно, за самим ритуалом, за тем, куда он в итоге приводит. Но отношения с богом должны быть личными, а не работать по установленным правилам.

А ведь вокруг вашей музыки присутствует какой-то ритуал? Ее же сложно находить, сложно открывать конверт с пластинкой, сложно что-то узнать о ней.

Это не ритуал, это мое советское прошлое во мне играет. Я вообще избегаю, чтобы лейблы вкладывали в меня какие-то большие деньги, чего-то ждали от меня и пытались раскручивать. Да и вообще, когда твою музыку любит какое-то большое количество людей, это явный признак того, что с ней что-то не так. Ты же начинаешь идти на поводу у аудитории, а это неправильно. Не она должна тебя тянуть назад, ты сам должен аудиторию двигать вперед. Это, правда, не значит, что, если ты не популярен, то ты делаешь что-то ценное. Меня, в первую очередь, двигает мое советское прошлое, когда мы с пластинками бегали от ментов с собаками, ездили на них по снежным склонам - на пластинках, конечно, не на ментах. И отношения между людьми были особенные. Мы обменивалась пластинками, собирали их, готовы были какую-то комсомольскую будущность ставить на плаху ради этого. С тех пор во мне засела мысль о том, что музыка должна быть труднодоступна.

И труднопрослушиваема?

Ну да. Она должна требовать какого-то усилия от тебя. Потому что, если ты приложил к чему-то усилие, ты относишься к этому внимательнее. Одно дело, когда ты купил на аукционе древнюю китайскую вазу, уникальную, которую ты долго искал, а другое – когда ты купил ее в IKEA за 20 крон. С SoiSong в этом смысле было очень сложно, потому что Петя – известный человек, его не спрячешь. Я предлагал вообще отказаться от наших имен и играть анонимно, но мы не рискнули. Я сам электронную музыку слушаю редко и всегда в одиночестве. Потому что заведомо фоновой ее не назовешь, нужно внимание.

А последний ЕР SoiSong – это же уже в большей степени ваша сольная работа, нежели совместная с Кристоферсоном?

Это полностью мой проект. У нас была идея сделать по EP и совместить их в один релиз. То, что вышло в этом году, – моя часть. Она отражает мое видение того, к чему проект шел. Она очень акустическая - Петя мне все время говорил, что я должен больше играть на живых инструментах.

Поэтому вся музыкальная основа пластинки крутится вокруг фортепиано?

Да я на самом деле уже не умею на нем играть. Я к нему лет 25 уже не прикасался, не помню уже никаких нот. Приходилось играть двумя руками то, что нормальный музыкант играет двумя пальцами. Но прикасаться к клавишам – это определенный чувственный опыт, и мне понравилось. Я к нему еще, может быть, вернусь.

По ощущению эта пластинка очень выделяется в вашей дискографии. Она какая-то… очень человечная получилась.

Ну да, я понимаю прекрасно, что вы имеете в виду. Человечность эта идет из отношений с инструментом. То, о чем я говорил только что, - я же фортепиано искренне ненавидел.

Это вам советская музыкальная школа привила такие чувства?

Конечно. Когда ты пятилетний мальчик и тебя заставляют играть на фортепиано каком-то, а ты хочешь играть, там, на гитаре… Но сейчас мне уже не пять лет, и отношения у меня с фортепиано другие. И я за него по-доброму садился, и оно с добром ко мне отнеслось.

Иван Павлов выступит со своим проектом СОН 23 ноября в московском культурном центре «Дом» и 24 ноября в питерском клубе Dada

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно