• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Палома Фэйт: «Я хочу, чтобы у моей музыки было что-то от вечности»

18 Января 2013 | Автор текста: Виктор Озолс
Палома Фэйт: «Я хочу, чтобы у моей музыки было что-то от вечности»
Палома Фэйт. Стиль: Шэнди Александр

© Александр Вагнер

В прошлом году ученые из Бристольского университета заявили, что открыли формулу, которая позволяет предсказать, сможет ли та или иная песня попасть в первую пятерку поп-чарта Соединенного Королевства. Разработанное ими программное обеспечение анализирует такие факторы, как темп, ритмические вариации, гармоническую сложность и нечто под названием «третичный музыкальный размер», а затем сравнивает результаты с данными за последние пятьдесят лет. Закончив работу, программа выдает недвусмысленный ответ: пан или пропал.

К сожалению, наука пока даже не подступалась к не менее важному вопросу: сможет ли исполнитель, добившийся успеха в родном туманном Альбионе, затем пробиться в Штатах. На каждую Эми Уайнхаус и каждых One Direction приходится по сотне Даффи и Леди Соверейн — интересных, талантливых и потенциально весьма прибыльных артистов, которых американская публика тем не менее полностью проигнорировала. Судя по всему, заокеанский успех требует неких особых качеств, которые ученым еще предстоит описать. Однако щедрая награда за признание американской аудитории — в пять раз более многочисленной, чем британская, — заставляет удачливых дебютантов пробовать снова и снова.

Последней в списке великих надежд из-за океана пока числится Палома Фэйт. Яркая 27-летняя кокетка из лондонского Хакни — «Это наш вариант Гарлема», — как кажется, богато одарена всем, чего янки обычно хотят от поп-исполнителей: модельным обликом, хорошо развитым чувством стиля, сильной личностью, поэтической биографией и, что самое важное, проникновенными, хорошо подходящими для радио песнями, в которых рассказывается о любви, сексе, утрате и предательстве. Если и есть очевидная причина, по которой Фэйт не может здесь преуспеть, мне она неизвестна.

Итак, Палома высаживается в США. Сейчас певица разъезжает по стране в преддверии назначенного на ноябрь американского релиза своего второго альбома, «Fall To Grace». Программа мероприятий с ее участием обычно подразумевает общение с бесконечным количеством журналистов, в числе которых был и ваш покорный слуга, и краткими выступлениями на закрытых гала-концертах. Палома явно умеет преподнести себя. Стоило видеть, как она вступала в Ladino — кошерный тапас-ресторан на манхэттенской Восьмой авеню — в конце этого лета. Фэйт невысокого роста, но она была одета в изысканный аквамариновый наряд от Dolce & Gabbana с изящной небольшой шляпкой, напоминавшей о стюардессах Pan Am эпохи шестидесятых. Собравшаяся на ланч публика в изумлении смотрела на певицу, забыв о кошерных севиче. Палома была вежлива, собранна и поначалу достаточно немногословна, пока ей не принесли американскую гиперпорцию гуакамоле, которая, как кажется, сумела ее раскрепостить. И чего греха таить — Фэйт невероятно красива: кожа как у китайской куклы, пронзительные зеленоватые глаза и невероятно идеальный нос. Когда смотришь на нее, думаешь, что с ее стороны было бы глупостью не попробовать сделать карьеру в шоу-бизнесе.

Наверное, уже не в первый раз за этот день — и видимо, не в последний — Палома начала говорить о своем прошлом. Дочь матери-англичанки и отца-испанца, который редко появлялся дома, Фэйт всегда была творческой натурой, но в старшей школе в основном предавалась мечтаниям и получала плохие отметки. Однажды она решила, что с этим пора завязывать, и за пять месяцев превратилась из отстающей ученицы в одну из главных отличниц в своем классе. В восемнадцать лет она поступила в танцевальный колледж на севере Англии, но там ей не понравилось. «Это было самое худшее решение в моей жизни, — вспоминает Палома. — Это было совсем не творческое место. Там перед нами стояла одна цель: физически изменить наше тело, чтобы мы могли реализовывать чьи-то чужие идеи, а не свои собственные. Но я упрямая, поэтому прошла курс до конца и выпустилась оттуда».

Все еще желая получить высшее образование, Фэйт поступила в магистратуру по специальности театральная режиссура в Центральный колледж искусства и дизайна Св. Мартина. Именно учась там, она начала задумываться о карьере в шоу-бизнесе. Ее первые заработки в этой области были достаточно странными.

«Я была помощницей фокусника. Я была привидением в павильоне ужасов. Я участвовала в мрачных и извращенных кабаре-постановках. Я делала странные штуки в области арт-перформанса, — перечисляет она. — Я жила в высшей степени эклектичной жизнью и тратила много усилий, чтобы свести концы с концами».

Павильон ужасов, о котором говорит Палома, это Carnesky’s Ghost Train — жутковатый китчевый аттракцион в Блэкпуле, ставящий своей целью пощекотать нервы посетителям британского курорта. Чтобы оценить кабаретные навыки Фэйт, достаточно посмотреть видеоклип на ее песню «30 Minute Love Affair», где камера следует за певицей из секс-шопа в захолустный театр, оформленный в стиле нуар — там она исполняет на сцене страстную оду ускользающим радостям жизни, подражая Марлен Дитрих.

«Когда я начала петь на своих выступлениях, люди стали говорить: «Мне нравится твой голос!», — продолжала она. — Но я не чувствовала себя полноценной певицей. Певицы, которых я по-настоящему любила, — Этта Джеймс, Джилл Скотт и Арета Франклин, — были, как мне казалось, гораздо лучше, чем я, поэтому я не чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы назвать себя одной из них».

Однако по мере того как рекорд-индустрия начала проявлять к ней все более пристальное внимание, Палома начала уменьшать арт-составляющую своих шоу. «Когда я в первый раз пела перед представителями лейбла, я использовала некоторые элементы из своих перформансов: я делала вид, что я ранена и что у меня кровотечение, и все такое, — рассказывала она. Потом они подошли ко мне и сказали: «Слушай, нам нравится твой голос и твои песни, но тебе надо перестать делать эти странные вещи», поэтому я от них отказалось». В этот момент Фэйт ткнула вилкой в тарелку с бакалао — наглядный образ усмиренного художника-перформансиста.

Записывая песни и затем давая концерты в поддержку своего первого диска, «Do You Want The Truth Or Something Beautiful?» 2009 года, добившегося платинового статуса, Палома постепенно нашла свою нишу. Сегодня она воплощает сюрреалистический образ, отсылающий к золотому веку кинематографа, где реальность оказывается искаженной, но при этом все выглядит прекрасным. «Я пыталась превратить все в мрачную волшебную сказку, — объясняла она. — Я хочу, чтобы у моей музыки было что-то от вечности, чтобы она не принадлежала ни будущему, ни прошлому».

Как это обычно бывает в сказках, на своем пути Фэйт встретила волшебного помощника. Неожиданное покровительство ей оказал Принс, который был покорен ее музыкой и решил дать ей несколько советов и заодно предоставить ей концертную площадку. «Он знал мои первые записи — самые ранние демо, даже не синглы, — и для меня это был потрясающий момент, потому что я была на середине записи альбома, который я сейчас продвигаю, и это помогло мне сделать большой шаг вперед, — рассказывала Палома. — У него был фестиваль в Копенгагене в прошлом году под названием «NPG Festival». Он позвал меня выступить там, и я подумала: «Пора мне уже собраться с силами и начать заниматься делом».

«Это было похоже на своего рода учебный курс, он действительно пытался научить меня многим вещам, — продолжала Фэйт. — Когда я вернулась домой, я сказала своему менеджеру: «Мне надо сделать это и это. Мне надо уволить некоторых музыкантов из моей группы поддержки, больше работать, больше репетировать и сосредоточиться в первую очередь на музыке, а не на всяких поверхностных вещах».

«Fall To Grace» уже вышел в Великобритании, где Палома обладает статусом полноценной поп-дивы (перед летними Олимпийскими играми этого года она участвовала в эстафете с факелом и бежала перед камерами на высоких каблуках). Теперь Фэйт и исполнительный директор Epic Records Эл-Эй Рид пытаются повторить британский успех певицы в Америке. Палома заявляет, что ее невероятно воодушевляет возможность выступать в Соединенных Штатах — она отправится в тур этой осенью, — но она не планирует делать какие-либо изменения в своих шоу, ориентируясь на местные вкусы. «Я не собираюсь изо всех сил пытаться стать тем, кем, как мне кажется, Америка хотела бы меня видеть, — заявила Фэйт. — Я не знаю, чего хочет Америка. Я знаю только, что представляю из себя я сама. Больше у меня ничего нет».

Верная своему слову, на следующий вечер, на очередном закрытом гала-концерте в манхэттенском Edison Ballroom, Фэйт ведет себя на сцене как развязная английская девчонка, разговаривая со слушателями между песнями и отпуская шуточки на счет своих «прыгучих частей». Толпа одетых в черные костюмы работников индустрии все плотнее прижимается к сцене, явно очарованная талантом Паломы, но при этом продолжающая сохранять обязательное для нью-йоркской публики безразличное выражение лица. Фэйт исполняет подборку хитов со своих обоих альбомов, и в какой-то момент аудитория раскрепощается: одна женщина начинает махать руками в воздухе в такт — квази-экстатический жест, который должен показать, насколько человек погружен в то, что происходит на сцене. Самому мне представление очень нравится, хотя я бы предпочел увидеть Палому в залитом сигаретным дымом ресторанном зале, за небольшим столиком, с бокалом мартини. Задолго до того как ее зовут на бис, становится очевидно, что Нью-Йорк, как и Принс, с радостью дадут Паломе шанс. В Лос-Анджелесе ее также ждал успех — однако только время покажет, сможет ли она по-настоящему покорить Америку.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно