• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Пол Бэнкс: «Я лучше буду странным, чем популярным»

8 Февраля 2013 | Автор текста: Анастасия Ромашкевич
Пол Бэнкс: «Я лучше буду странным, чем популярным»
Пол Бэнкс

RS вспоминает поездку в Англию в гости к Interpol в 2011 году, когда музыканты готовились к первым в их истории российским гастролям. Нам удалось поговорить о новом звучании трио, трех аншлаговых шоу в Брикстонской академии и о том, как надо просвещать требовательных поклонников-ретроградов.

«Хотите, чтобы мы снимались на улице? Да вы что?! Там же холодно!», — возмущается вокалист Interpol Пол Бэнкс в ответ на предложение попозировать на крыше строгой лондонской гостиницы My Hotel Bloomsbury в районе Тонненхем Корт-Роуд. Для съемок музыкантов группы Interpol забукирован номер на последнем этаже отеля. В прайс-листе он числится «пентхаусом», но на самом деле это по-лондонски компактное двухкомнатное помещение с низким потолком, маленькими окнами и коллекцией чайных пакетиков на подоконнике мини-кухни ничем не оправдывает громкого названия — за исключением того, что здесь есть отдельный выход на крышу. Фотограф уже подыскал пару ракурсов с видом на серое сумеречное небо и дымящиеся трубы соседних зданий, однако Бэнкс и прибывший вместе с ним барабанщик группы Сэм Фогарино, кажущийся на фоне своего фронтмена чуть ли не иконой стиля, всем видом показывают, что торг в данном случае абсолютно бесполезен.

Мы возвращаемся в комнату, чтобы распаковать осветительное оборудование и придумать новый кадр, а музыканты тем временем топчутся на месте, ожидая запаздывающего гитариста Дэниэла Кесслера. «Перекурим?», — предлагает Бэнкс товарищу. Курение в номерах отеля запрещено, поэтому музыканты поднимают воротники пиджаков и, к возмущению Вишарта, отправляются на крышу. «Никогда такого не видел: сниматься им холодно, а курить, значит, пожалуйста! Ну что за люди?» – будет сокрушаться за пивом фотограф часом позже, когда музыканты, закончив с интервью, уже отправятся на репетицию.

Сегодня вечером Interpol предстоит третий по счету выход на сцену Brixton Academy. Бывший ардекошный кинотеатр, построенный в 1920-х годах и до сих пор сохранивший декорации в виде увитого искусственным плющом портика и статуй на подступах к туалетам, считается одной из главных концертных площадок Лондона. Два предыдуших дня — 6 и 7 декабря — над кассами клуба вывешивали табличку sold out, а спекулянты выкрикивали «Interpol tickets!» уже на выходе из метро. Зал вместимостью пять тысяч зрителей был набит битком. Правда, фанаты группы — блеклые, как на подбор, молодые люди, одетые в стиле «последний день распродажи в Top Shop», — вели себя не слишком активно.

Несмотря на формальный ажиотаж, вследствие которого в концертное расписание группы даже пришлось добавить третью дату, хорового пения своих хитов музыканты так и не дождались. «Ну, публика бывает разной, — рассуждает Фогарино, поеживаясь на ветру. — Скажем, когда мы исполняем «Evil» (в этом туре она обычно идет на бис, — прим. RS), то иной раз зал подхватывает ее с первых аккордов, а иногда люди стоят как вкопанные. Но я бы не сказал, что лондонские фанаты такие уж вялые — я видел, что они поют. Кстати, вчера они вели себя поактивней, чем в понедельник. Тут заранее никогда не угадаешь: можно рассуждать — кто купил билеты раньше, кто позже, и делать какие-то выводы, но как показывает практика, это бесполезно».

В реальности активность на концерте проявляли только первые несколько рядов — они как раз находились в поле зрения артистов. Но для Interpol и это уже неплохо: мракобесные тексты, повествующие о непростом внутреннем мире вокалиста группы, вообще плохо подходят для того, чтобы орать их во всю глотку.

За те три минуты, пока музыканты дымят сигаретами, мы успеваем поболтать о том, как они расслабляются между концертами. Бэнкc, как оказывается, занимается живописью, повсюду возит с собой холст и краски. «Да, он отлично рисует», — кивает Фогарино, один из немногих, кто посвящен в этот вопрос. «Если я и устрою когда-нибудь выставку, то только ради денег, — заявляет Бэнкс. — Музыкой сегодня не заработаешь, а за искусство люди выкладывают совершенно безумные суммы». Фогарино, поразмыслив, сообщает, что лучший отдых — это музыка и массаж. Почти здоровый образ жизни. «Ну да, не считая курения», — соглашается ударник.

При этом с виду участники группы здоровьем не блещут. Для поклонников Interpol встреча лицом к лицу с вокалистом любимого коллектива может обернуться серьезной психологической травмой. Мало того, что голос, которым Бэнкс разговаривает в реальной жизни, не имеет ничего общего с тем скрипящим баритоном, который вы привыкли слышать на аудио-записи. По части неказистости артист может успешно конкурировать с любым нескладным и прыщавым тинейджером. Глаз Бэнкса раздулся и покраснел — то ли от конъюнктивита, то ли от какой-то аллергии. Болезненная кожа покрыта пятнами, битва с сальными волосами проиграна без всякой надежды на реванш, носы ботинок сбиты, а костюм покрыт какими-то нитками и выглядит так, словно Бэнкс взял за обыкновение спать не раздеваясь. Фотограф по инерции пытается привести костюм артиста в порядок, но быстро бросает это дело — Бэнкса проще переодеть, чем очистить от налипшего мусора. Только что присоединившийся к товарищам по группе миниатюрный Дэниэл Кесслер одет поопрятней, но с волосами у него тоже какие-то проблемы. Фогарино ― единственный из всей троицы, чей внешний вид особых вопросов не вызывает. Облаченный в трикотажный жакет и шляпу барабанщик смотрится на фоне товарищей так, словно забрел сюда из какой-то другой, более успешной группы.

Выстроившиеся вдоль стены музыканты послушно реагируют на команды фотографа — правее, левее, вот так хорошо, — но демонстрируют полное безразличие к происходящему. В данную минуту вся троица напоминает зверей в витринах музея естественной истории Лос-Анджелеса — точь-в-точь как на обложке третьего альбома группы «Our Love to Admire». С виду как будто бы живые, а ткнешь пальцем ― и оказывается, что перед тобой муляж.

Фотограф Скотт, рослый, уверенный в себе мужчина, если не по возрасту, то по виду годящийся артистам в отцы, пытается их расшевелить: «А кстати, ребята, кто тут у вас из Эссекса?» С точки зрения англичанина, который тоже провел детство в этой части Британии, болтовня о малой родине ― отличный способ растопить лед. «Я», — подает голос Бэнкс, но разговор умирает, не успев толком даже начаться.

Незавидное состояние, в котором пребывают артисты, можно было бы списать на усталость, если бы я двумя днями раньше не наблюдала их в деле. Метафорфоза, которая происходит с малопривлекательными молодыми людьми в тот момент, когда они оказываются на сцене, демонстрирует всепобеждающую силу искусства. Живьем Interpol — это почти монолитный организм, в жизни которого есть место и аттракционам (Кесслер временами пляшет со своей гитарой, как дервиш), и психоделическим атакам на зрителей (исполненная в сиянии стробоскопов «Lights» пронзила даже забредших на шоу дедушек, которые побросали свое пиво и начали приветствовать музыкантов). Уход из группы бас-гитариста Карлоса Дэнглера явно не стал для группы невосполнимой потерей. Ну разве что в области стимуляции соблюдения личной гигиены и опрятности. Оставшиеся трое музыкантов, а также гастролирующие вместе с ними Дэвид Пайо и Брэндон Куртис, неплохо справляются с ситуацией. «В начале турне нам надо было решить, каким образом мы будет играть новый материал вживую, и сейчас вроде бы с этим разобрались», — говорит Кесслер.

В настоящий момент Куртис с Пайо числятся в концертном составе группы — на интервью их не приглашают, а во время концертов они постоянно находятся в тени. Каким образом Interpol будет функционировать после окончания турне, не ясно. «Об этом говорить рано, — считает Кесслер. — Мы вообще далеко вперед не заглядываем». Похоже, что артисты пока вообще не очень понимают, каким образом будет складываться жизнь группы в сколько-нибудь отдаленной перспективе. Когда заходит разговор на эту тему, Бэнкс кивает на Кесслера, а тот обходится общими словами: «У нас нет менеджмента в традиционном понимании – на нас никто не давит, мы делаем, что хотим».

Последние полгода Бэнкс регулярно говорит о том, что альбом, с которым они сейчас гастролируют, писался при непосредственном участии Дэнглера, но при этом Interpol в нынешнем его составе — это уже совсем другая группа. Сейчас музыкант пытается объяснить, что именно он имеет в виду. «Это сложно сформулировать в двух словах. Мы по-другому чувствуем себя на сцене. У нас появилась огромная энергия ― во многом благодаря тому, что с нами выступают Куртис и Пайо. Они превосходные музыканты, и мы отлично сыгрались. Не знаю, что чувствует публика, но сам я получаю от этих выступлений огромное удовольствие».

Новобранцы не просто латают дыры в основном составе группы. С тех пор место клавишника занял Брендон Куртис, у группы появилось отчетливое психоделическое звучание в духе его родной группы Secret Machines. Судя по всему, в Interpol этот факт еще не успели до конца осознать. «Это ты где такое слышала? У нас на концерте? В понедельник? — недоумевает Кесслер, когда я делюсь с ним своими наблюдениями. — Вообще-то, по сравнению с тем, что ты слышала на записи, в песнях не изменилось ни единой ноты. Куртис играет в ми-мажор, так же, как и все остальные».

Поразмыслив еще с пару секунд Кесслер все же соглашается с тем, что эти предположения не так уже беспочвенны. «Но, пожалуй, он делает это по-своему, по-куртисовски. То есть в музыкальном смысле изменений в песнях нет, но в том, что касается настроения, тут есть влияние Куртиса. Он вообще очень сильно влияет на атмосферу песен».

Фотограф собирается сделать еще один кадр — на этот раз он решил разложить артистов на кровати. «Нам это не подходит, — категорически заявляет Бэнкс. — Мы уже не раз пробовали этот вариант. Получается ужасно». Вишарт уговаривает артистов хотя бы присесть на кровати — на это они согласны. Если учесть, что все съемки группы тщательно стилизованы, причем артистов никогда не снимают крупным планом и на половине кадров лицо вокалиста спрятано за здоровенными солнцезащитными очками, сегодняшняя фотосессия, которая происходит в блиц-формате и без намека на стайлинг (мало того, это было просто запрещено в целях экономии времени), — настоящее издевательство над группой и полный провал ее менеджмента. Удивительно не отсутствие дружелюбия со стороны музыкантов, а то, что они вообще покорно в этом участвуют.

Сегодняшний концерт — последний в этой части европейского турне. После этого Interpol отправится в Австралию, где встретит Рождество, а в начале года, все в той же Австралии, Бэнкс, который до тех пор комментировал уход Дэнглера исключительно в дипломатических выражениях, назовет бывшего коллегу по группе «засранцем» и выскажется в том смысле, что терпели его исключительно за талант. За талант, с точки зрения Бэнкса, вообще можно многое простить.

Группа начала гастролировать еще летом и даже успела отыграть несколько концертов на разогреве у U2. «Это было интересно, — вспоминает Бэнкс. — Ты пытаешься расширить свою аудиторию за счет людей, которые собрались здесь вовсе не для того, чтобы слушать твои песни — их интересует U2. Это серьезный вызов, и мне это по душе!»

«Интересно наблюдать, как они играют хит за хитом. И я с большим уважением отношусь к тому, что они делают в социальном плане, но мы пока до этого не доросли — ни морально, ни материально. Если мы и станем чем-то таким заниматься, то не от имени группы. Мне кажется, что Interpol — не самая удачная платформа для политической или социальной деятельности. У U2 своя модель, но нам она не подходит. Я лучше буду странным, чем популярным», —заявляет артист таким тоном, как будто является участником какого-то андерграундного коллектива, подвизающегося в местечковых клубах. Он словно не имеет понятия о том, что его группа три дня к ряду с аншлагом выступает на легендарной лондонской площадке, и не знает, что формулировка «группа, похожая на Interpol» стала широко употребимым понятием, под которое подпадает множество коллективов.

«Мне плевать, чего хотят слушатели! — горячится артист, когда речь заходит о том, что публика с энтузиазмом реагирует на старые хиты и не слишком радуется, когда Interpol исполняет песни с нового альбома. — Это слишком просто — играть то, чего от тебя ждут. Нет смысла находиться в группе, если ты не хочешь развиваться. Мы должны просвещать фанатов — это тоже наша задача. Я понимаю, что поклонники группы привыкли к определенному звучанию, но мы не повторяемся и меняем его сознательно».

Бескомпромиссность, впрочем, больше демонстрируется на словах, чем в деле. Музыканты больше не исполняют совсем уж очевидные номера вроде «Stella Was A Diver», но в сет-листе этого турне старые песни явно преобладают. С учетом выхода на бис, группа исполняет 18-19 песен: пять совсем новых, три с кризисного «Our Love to Admire», все остальное — на радость олдскульным фанатам, которые, судя по их реакции, пребывают в уверенности, что со времен «Antics» группа вообще не сделала ничего стоящего. «Люди всегда хотят слышать старые песни, это естественно. С этим неминуемо сталкивается любая группа, у которой за плечами есть 4-5 альбомов, — говорит Кесслер. — К тому же к нашей музыке надо привыкнуть. Мы знаем, что людям нравятся старые вещи, поэтому их мы тоже исполняем. Но мы могли бы выйти на сцену и сыграть только новый материал. Уверен, фанаты не были бы разочарованы — они любят Interpol и ждут наших живых выступлений».

Впервые с начала нашего разговора музыканты кажутся реально заинтересованными, даже почти улыбаются. «Публике стоит познакомиться с нашими новыми песнями. Точнее, они неминуемо с ними познакомятся, потому что мы будем играть их и дальше. Еще раз повторю: для нас важно просвещение!» — заявляет Бэнкс. В марте артисты устроят просветительский сеанс в Москве и Петербурге. «Да, мы в курсе, что в России наши альбомы продаются не слишком успешно. Нас это не беспокоит, — умиротворенно говорит вокалист. — Пусть это будет просто туризм — тоже достойная цель, особенно если речь идет о стране, где ты еще не был». «Для группы из Америки или Европы выступление в России — это всегда событие, — подключается к разговору Фогарино. — С точки зрения американца, Россия – это настоящий край земли. Так что наши концерты в Москве и Петербурге станут для американских фанатов серьезной новостью: наши ребята были в России – крутые парни, дальше только Северный полюс!»

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно