• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Архив RS: Нервное окончание Брета Истона Эллиса, 2011 год

7 Марта 2013 | Автор текста: Франческо Пачифико
Архив RS: Нервное окончание Брета Истона Эллиса, 2011 год
Брет Истон Эллис

Я встречаюсь с Бретом Истоном Эллисом в Милане, на последнем этапе его турне с новой книгой «Имперские спальни». Возвращаясь к героям из своего успешного дебютного романа «Меньше, чем ноль», Эллис, запечатлевший восьмидесятые и девяностые в «Американском психопате» и «Гламораме», завершает писательскую карьеру. Я жду Эллиса в Миланском «Гранд-отеле», в комнате Верди, это недалеко от театра Ла Скала. Когда-то Верди занимал этот номер, и обстановка здесь подобающая: кресла из лакированного дерева, огромные зеркала, желтоватое освещение и портрет композитора. Эллис входит в номер, на нем мятое черное пальто, толстовка, белая майка, черные брюки, тоже мятые, ужасные светлые кроссовки. Я же оделся очень тщательно, чтобы произвести приятное впечатление: на мне синяя рубашка от Версаче. «Тебе объяснили, что мне теперь придется тебя убить? — интересуется писатель. — Твой труп я спрячу или за этой дверью, или за той, вон там». Естественно, я прихожу в легкое замешательство и начинаю мямлить что-то насчет работающего диктофона, который может попасть в руки полиции и тогда Эллису точно не уйти от возмездия. «Если журналист начинает с фразы: «Итак, двадцать пять лет прошло с «Меньше, чем ноль», я смотрю на своего переводчика и… — писатель барабанит пальцами по столу. — Говорю: «Ну и что мы будем делать с этим парнем?» Примерно то же самое происходит, когда разговор начинается со слов: «Мне кажется, что Клэй сильно изменился...»». Тут я достаю экземпляр «Имперских спален», который Эллис подписал мне в июле прошлого года и показываю писателю. Брет Истон Эллис хмурится: «А это откуда еще? Вчерашняя? А ну-ка, напомни мне!»

Теперь ваша очередь удивляться.

Ну?

Нью-Йорк, июль.

Не в магазине Barnes & Noble?

Да, там.

Ужас. Это был самый важный день в тех гастролях с «Имперскими спальнями».

Если вы устали, я не буду задавать вопросов. Только о «текиле» (это слово Эллис произнес в ходе презентации в Barnes & Noble вместо ответа на один из бесконечных намеков о его отношениях с отцом, – прим. RS).

Это ты меня тогда спросил?

Нет. Какой-то чокнутый с низким голосом, он был в другом конце зала.

Да, знаменательный день. Перед выступлением я должен был заехать в мою нью-йоркскую квартиру, первый раз за последние четыре года. Она находится за Юнион-сквер. В Нью-Йорке у меня есть помощник, который сдает эту квартиру внаем. Я ему звоню и прошу открыть мою квартиру, которую в тот момент никто не снимал. «Я приведу с собой кого-нибудь из издательства, несколько друзей, помоги мне найти бутылку вина и открой дверь. Может, я немного опоздаю». Так что я еду к Юнион-сквер в такси, и мне приходит смс: «Я только хочу предупредить тебя, что Том приехал». Том, в смысле Том Круз. Это забавная история: когда я переехал в этот дом, там же захотел поселиться и Том Круз. Поэтому я его изобразил в «Американском психопате»: мы встретились только один раз, в лифте. Официально мы не знакомы. Я писал о нем, и почти всю нашу взрослую жизнь мы прожили в одном доме. Дом небольшой. Когда я уехал в 2006-м, он с Кэти Холмс вернулся из Лос-Анджелеса и остановился в Нью-Йорке. Помощник говорил мне, что там сейчас суматоха, на улице люди, которые хотят видеть Тома и Кэти. Такси сворачивает на мою улицу, половина ее заблокирована. Триста человек, группа полицейских и три черных джипа стоят у моего подъезда.

Это вы впервые за четыре года приехали!

И не мог даже войти! Весь холл заполнен. Я отыскиваю глазами швейцара и делаю ему знаки. Я изменился, он не видел меня четыре года. Он смотрит не понимая, потом узнает меня:«О, Брет!» Он проникается к нам сочувствием и пускает внутрь меня и моих друзей. Мы поднимаемся, и я говорю: «Друзья, сейчас я хочу войти туда один ненадолго. Вы помните, я поселился здесь в восьмидесятые. Здесь я написал «Американского психопата». В этой квартире я устраивал отчаянные вечеринки и крутил романы. Очень долго здесь текла моя жизнь. Я давно тут не был, мне кажется, я могу расчувствоваться, дайте мне две минуты». Я месяцами готовился к этому моменту. До выступления полчаса, магазин через четыре квартала. Я вхожу в квартиру, готовый к эмоциональному шоку. Оглядываюсь. Вот она вся, моя квартира-студия. Я оглядываюсь и думаю: «Вот дерьмовое местечко. Ну и дыра. И ты тут жил все эти годы?» Я ничего не чувствую, кроме облегчения. Только облегчение. К тому же я почти ничего не узнаю, потому что мы сделали ремонт, чтобы сдавать квартиру. Новая кухня. Новая ванная комната. Старый индустриальный минимализм, стильный до крайности, и больше ничего. Теперь это комфортное жилье. Потом все входят, и тут люди из издательства начинают переглядываться. Они знают, что не должны говорить мне ничего о предстоящей презентации: я не хочу знать, что будет в магазине. Я хочу приехать точно к началу. Все чаще звонят из издательства. Тогда я говорю: «Все окей? У нас заказ на 21:30 в отеле «Ирвинг-плаза», я хочу быть уверен, что мы проведем встречу, я раздам автографы и ровно в девять с четвертью смогу уйти». Они отвечают: «Окей, окей», эти нервные девушки из издательства. В общем, мы идем туда пешком, поднимаемся на служебном лифте, болтаем. Тут двери лифта открываются, он в глубине зала на четвертом этаже. Что здесь делают все эти люди? Потом я понял. И не мог в это поверить. Я готовился к более спокойной обстановке и был в шоке.

Когда тот тип задал вопрос и вы ответили просто: «Текила», для меня это был решающий момент: я часто себя спрашивал, кто вы есть на самом деле. Ответ все объяснил. Слово «Текила» позволило избежать допроса по поводу отношений с отцом. Все сразу размякли и одобрительно заржали.

Верно.

А потом вы все же начали серьезно отвечать на этот вопрос.

Правда. Я был очень взволнован, у меня сосало под ложечкой. Теперь, когда ты об этом заговорил, я все отчетливо вспомнил. Когда отец пришел поговорить со мной, после... Я был очень тронут. Да и сейчас у меня ком в горле стоит.

Это очень важно. Потому что многим кажется, да и мне сейчас тоже: Брет Истон Эллис — законченный засранец.

Да.

Который только и умеет, что чувствовать стиль.

Я понял.

Мне все объяснила одна вещь, которую вы сказали тогда на встрече: о том человеке, кто на самом деле вдохновил вас на то, чтобы разработать всю стилистику романа «Меньше, чем ноль».

Джоан Дидион.

Вот и я тогда подумал: ну наконец-то. Вы были очень талантливым мальчиком (Эллис опубликовал «Меньше, чем ноль» в двадцать один, — прим. RS), во фразах которого чувствовалась интонация Джоан Дидион.

Я все взял у нее. Я был совсем маленьким. Я научился писать, читая Джоан Дидион, переписывал ее тексты, чтобы понять, как она их создавала. Я многому у нее научился. Она помогла мне обрести собственный авторский голос, пришлось у нее кое-что стащить. В итоге все сработало.

В общем, если не брать во внимание то, как ты тогда одевался — как будто ты был продюсером или каким-нибудь Квентином Тарантино. Я говорил себе: неужели Эллис – только диджей, всего лишь стилист?

Верно. Я понимаю.

Или же в нем есть что-то еще?

Извини, а почему не может быть все одновременно? Почему нельзя сочетать в себе разные вещи? Я не понимаю: все непременно хотят или одного, или другого.

Нет, я не это имею в виду. Я хочу сказать, что дело не только в стиле. Что не только из-за своего стиля «Гламорама» превращается в кошмар. Это моя любимая из ваших книг.

И моя. Она мне очень нравится.

Знаете, мне, как и всем, наверное, вашим читателям, кажется, что вы пишете без труда. Это потому, что вы с детства этим занимаетесь?

Я никогда об этом не думал. Для меня письмо — это хобби. Я не профессиональный писатель, не пишу рецензии, эссе, не участвую в дискуссиях, не хожу на литературные фестивали, ничего этого не делаю. Мне нравится писать книжки, которые рассказывают о моей боли. Дэйл Пек, злющий критик, написал о моей работе удивительно благожелательную статью. Он пишет, что проблема в том, как меня воспринимают: создается впечатление, что Эллису на все наплевать. Совсем как ты говоришь. Тебе кажется, что я публикую по книжке раз в пять-шесть лет, чтобы не уходить со сцены. Тебе кажется, что для меня писание — это не способ смотреть на мир, не смысл жизни. Не знаю. Может, на самом деле это действительно цель моей жизни, то, что меня спасло. Не знаю. Ээээх... Тогда у меня была история с этакой Рейн Тернер (молодая амбициозная актриса из «Имперских спален», которая встречается с героем, чтобы получить роль, — прим. RS), потом я написал «Информаторов» и увидел, как разваливается на глазах мой фильм (картина Грегора Джордана 2009 года «Информаторы», основанная на одноименном сборнике рассказов, — прим. RS) – и все это на фоне общей депрессии и мрачного настроения. Как я мог это описать?

Я тогда уже решил, что хочу в «Имперских спальнях» использовать Клэя, и много читал Реймонда Чандлера. Я не хотел, чтобы история Клэя и Блэйр была кисло-сладкой, меланхоличной, как в «Меньше, чем ноль». Не хотел, чтобы это была их юношеская страсть, вновь вспыхнувшая в зрелом возрасте. Клэй приезжает в Лос-Анджелес, на четыре недели кастинга, бла-бла-бла. Знаешь, я чувствовал, что должен написать эту книгу, но потом, когда я переехал в Лос-Анджелес, этот настрой исчез. Он исчез, когда я предал своего друга, Ника Джарески, с которым мы написали сценарий для «Информаторов». Он был отстранен от работы над фильмом. Тогда в замысле книги возник Джулиан (один из героев «Меньше, чем ноль»прим. RS). Мы с Ником были лучшими друзьями, и Ник хотел остановить работу над фильмом.

Мы были на стадии подготовки; по его мнению, было сделано много ошибок, слишком сильно урезали сценарий, это вредило фильму, и он был прав. Я им верил, они достали для съемок двадцать миллионов долларов, нашли таких актеров, как Билли Боб Торнтон, Микки Рурк, Ким Бэйсингер. Мы нуждались в этих именах, они интересовали публику. Ник говорил: режиссер бездарен, неважно, сколько денег вложено, это навредит нам, мы годами не сможем найти работу, если они сделают то, что хотят. Они слишком сильно изменили сценарий. И я вместе с ними, я им помогал, делал то, что от меня хотели. И он попытался меня остановить.

Вы тогда уже начали писать «Спальни»?

«Информаторов» я писал три года. И «Имперские спальни» — те же три года. Я начал с Клэя, который возвращался в Лос-Анджелес, как и в начале, потом появился Джулиан, где-то в июле-августе, когда я освободился от Ника, уволив его (в книге отношения между Клэем и Джулианом — бесконечный кошмар, полный секретов и предательств, – прим. RS). Ужасная ситуация, мы были лучшими друзьями. Я говорил себе: этот Грегор Джордан, он что, сумасшедший? Он осознает, насколько это сложно — снять фильм? Ник возражал: мы могли бы сделать его менее дорогим, таким, каким мы его видим. Мы не обязаны снимать эту никудышную австралийскую мыльную оперу — в конце концов фильм таким и оказался. В этот момент книга начала меняться, становиться гораздо более мрачной и болезненной, я по уши завяз в создании фильма. Такое было со мной впервые. К тому же в тот период моей жизни у меня была своя Рейн Тернер, которая была со мной, чтобы получить роль. Совсем как Рейн из книги. Кастинг длился очень долго, девять месяцев, и вместо того, чтобы закончить любовную интрижку в одну неделю и устроить девушке пробы, мы были вместе все это время, как будто бы у нас были настоящие отношения! А она была со мной только потому, что хотела получить роль! И притворялась. Я стал параноиком, повторял одновременно и «это все правда», и «это все ложь», и спрашивал себя: «Ты сможешь написать книгу без крови, без сумасшествия? Книгу про любовь?»

И понимали, что не можете?

Не мог, верно. Так что мне приходилось довольствоваться тем, что я делал. Черт, снимать фильм – это очень интересно. Конечно, в творческом отношении это никуда не годится, постоянно случаются неприятности, некоторые актеры начинают принимать наркотики во время съемок. Брэд Ренфро умер в процессе работы как раз из-за этого. У нас ничего не получалось с монтажом, думаю, из-за того, что режиссер начал нюхать кокаин в Уругвае. Мы должны были снимать на Гавайях, но это было слишком дорого, так мы оказались в Уругвае. А он совсем не похож на Гавайи. «Мы сделаем его похожим». А ты понимаешь, что участвуешь в двадцатимиллионном деле. Это должен был быть развлекательный фильм, но... Режиссер уверял меня, что все пройдет хорошо. Но у тебя есть сроки, ты должен продолжать, двигаться вперед и снимать. Из этого всего и возникла книга.

И что теперь? Вы будете более серьезно относиться к писательству?

Нет, не буду писать больше романов.

Брет Истон Эллис
Роман «Имперские спальни» уже в продаже.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно